Старуха с вытянутым хитрым лицом и редкими усиками под носом не спала вторую ночь: разболелся зуб. Полоскала содой, прикладывала ромашку – всё тщетно. Болел, окаянный, и дёргал, точно бес морковку с грядки.
Старуха даже подвывала в ночи, но, благо, дом стоял на отшибе деревни, и соседи о её муках не ведали.
На третье утро, чуть рассвело, она бросилась к зеркалу и открыла рот. Но как ни старалась, как ни светила в чёрный провал фонариком, подслеповатые глаза не могли сыскать виновника казни, а уж тем более рассмотреть его состояние.
Плюнув и взяв палку, сгорбившаяся старуха поплелась к соседке Прасковье Ильиничне. Та, завидев её на улице, крикнула:
– Куда путь держишь, Авдотья Афанасьевна?
– К тебе, милочка, к тебе! – откликнулась старуха и, подойдя к калитке, спросила: – Слышала, к тебе племянник из города приехал?
– Верно! Деда хоронить привёз. Вчера закопали. А что?
– Прасковья, будь добра, попроси его, чтобы он молодыми глазками мой зуб посмотрел. Нет больше сил боль терпеть.
– Это можно, – ответила Прасковья и провела старуху в дом.
Племянник, упитанный, краснолицый и деловой, ещё спал. Пожилые женщины, дожидаясь, когда он изволит пробудиться, коротали время на кухне, пили чай и рассуждали, что скоро и им самим помирать, и что картошку нынче дешевле купить в магазине, чем выращивать на своём огороде...
Племянник, отдохнув после погребальных трудов, плотно позавтракал и приступил к осмотру.
– Да тут все зубы нездоровые! Какой именно болит? – говорил он, удивляясь количеству золотых коронок во рту.
– Я почём знаю? – лепетала старуха, тыча в щёку крючковатым пальцем. – Ну, тот, что справа, в глубине.
– Как же я посмотрю? Это к стоматологу надо, к врачу, а я инженер, – оправдывался племянник, периодически беря со стола яблоко и откусывая большие куски.
– Так я не отказываюсь! – соглашалась старуха. – Но ты, милок, посмотри, что с зубом. Поставь диагноз.
–Диагноз?! Это что-то новое! – удивился молодой человек. – Я не профессионал, права на то не имею. Это надо рентген сделать, а уж доктор определит, что с зубом. У вас в деревне врач есть?
– Есть! – горделиво подала голос тётка Прасковья. – Даже два. Один пожилой, по-старому лечит, а другой – молодой. Этот Аркадий Аркадиевич только учёбу закончил. Теперь у него правила новые.
– Вот и сходите к ним! – продолжал настаивать племянник.
– Схожу, милок, схожу, – клялась старуха, – а ты всё-таки посмотри, что с зубом. Поставь диагноз.
Племянник, поняв, что спорить бесполезно, и у пожилых женщин вся надежда только на него, тяжело вдохнул и вновь устремил взгляд в чужой рот. Наконец, посветив фонариком, он увидел виновника переполоха.
– Так у вас зуб раскололся! – воскликнул он.
– Ба! – испугалась тётка Прасковья.
– Ты, милок, посмотри, посмотри получше! – перебила старуха Авдотья. – Что с ним можно сделать: удалять али подлечить можно? Поставь диагноз.
Племянник всплеснул пухлыми руками.
– Какой диагноз я могу поставить? – возмутился он. – Я – инженер, а не дантист!
Пожилые женщины переглянулись и насупились. Было видно, что ответ племянника их не устроил. Тогда засопев, он вновь пригляделся к зубу.
– Не знаю, – бормотал он. – Скорее удалять, чего с ним мучиться? А с другой стороны, если подумать, подлечить тоже можно, – а затем рассердившись, вскочил и отошёл в сторону. – В самом деле, что я вам тут профессор какой? Ступайте к своим дантистам и пусть они решают, что с зубом делать.
– Так надо же знать, к кому идти, – возразила тётка Прасковья.
– Тот, что пожилой доктор, – заговорила старуха Авдотья, – чуть увидит чёрную дырочку, фьють, и зуб долой! Как крапиву! И ещё два рядом сразу. А тот, что по-новому лечит…
– Аркадий Аркадиевич, – подсказала тётка Прасковья.
– Да он, – поправила платок старуха Авдотья, – он с одним-то зубом ого-го как возится: и полгода, и год лечит, всё сохранить норовит. И не сохранит. Поэтому, милок, поставил бы ты диагноз заранее, а я отблагодарю, ты не думай.
Племянник махнул рукой и пошёл собираться на автобус.