Звонок от подруги из группы поддержки приёмных родителей:
— Ты же про биопоиски писала? У нас Инна… ей уже девятнадцать, а она снова плачет. Поговори…. Посмотри, что прислали.
Я посмотрела. Поговорила.. И решила написать сама. От себя. Потому что меня трясёт третий день.
Моей Алине скоро тоже девятнадцать. Но она пришла ко мне почти в десять лет — тайны быть не могло.
А вот Инна… её взяли из дома ребёнка в четыре месяца! Крошку принесла родная мать сама в два месяца. Сказала: «В связи с тяжёлыми семейными…» — и исчезла, будто девочки не существовало.
В три года мать лишили прав, и Инну официально удочерили. Приёмная мама начиталась умных книг и решила: «Никакой тайны. Только правда. Пусть знает: родила другая женщина, а вырастила — я».
Умные книги я тоже читала. Психологи твердили про «важность истории кровного рода» и про то, что у ребёнка есть право. А теперь я сижу и думаю: вы, психологи, сами-то эти истории видели?
Я видела. Десятки. Серьёзно. За десять лет приёмного материнства я перерыла форумы, чаты, группы. Помню тринадцатилетнего мальчика, который нашёл биомать, а она взяла с него деньги на «лечение брата» — деньги, что он украл у приёмных родителей. И пропала.
Помню двух сестрёнок, копивших на здоровье «био-родителям» — те обобрали девочек и вышвырнули.
Помню, как к нашей знакомой зачастил «био-папа» с цветами, пил чай три месяца, а потом обнёс квартиру, пока она была на работе.
Ни одной счастливой встречи. Ни одной. Даже нейтральной — нет. Каждый раз ребёнок открывает дверь в прошлое, а оттуда лезет новая боль.
И вот Иннина биомать выкладывает фото с другой дочкой. Двадцатилетней (получается девочки - погодки). Похожи — как две капли воды. «Моя любимая доченька окончила колледж». Значит, та — любимая. А Инну — можно выкинуть?
Я бы, наверное, смогла когда-то сказать: «Они слабые, несчастные, у них не было ресурса». Даже, может, простила бы. Но я не могу принять структуру этого предательства.
Потому что брошенный ребёнок — это не «разовое зло». Не укол: больно и забыл. Это ампутация.
И каждый раз, когда вырастает новый вопрос — «почему я не такая, как та девочка на фото?», «почему они оставили себе её, а не меня?», «в чём моя вина?» — культя болит заново.
А биологические родители… я их боюсь. Не в смысле «алкаши с ножом». Я боюсь их обычности. Посмотрите на Иннину. Красивая женщина. Обнимает дочку. У неё селфи, работа, скорее всего, мужчина и родственники. Она смогла растить одну. А вторую — нет. Не захотела? Или «так сложились обстоятельства»? От этого ещё тошнее.
Матерей-алкоголичек можно списать на болезнь. А тут — обычная, вменяемая. Которая просто выбрала не забирать.
Можно ли это принять? Я не могу! А вы?
Я как приёмная мать понимаю механизм: травма привязанности, генетическая тяга, потребность в идентичности.
Я знаю: дочь, возможно, будет искать родственников. Даже знаю, что не имею права её останавливать. Но жить с этим — невозможно.
Каждый раз, обнимая Алину, я думаю: «Её отец жив. Её сёстры и братья — где-то рядом. Тёти, дяди — все в доступе. И никому из всей этой оравы она была не нужна».
И они не алкаши (кроме отца). Не наркоманы. Просто — чужие. Целая толпа чужих людей, которые сейчас заходят в соцсети и смотрят её фото. Не прячутся. Даже предлагают дружбу.
Меня часто спрашивают другие приёмные мамы: «Как ты справляешься со злостью?»
А я не справляюсь. Я разрешила себе их не прощать. Не принимать. Не искать оправданий.
Я просто каждый день выбираю Алину. Выбираю вставать с ней в шесть утра, выбираю её истерики, её страхи, её вопросы, на которые у меня нет ответов. Я не умею так, как они.
Единственное, что разрывает сердце: моя девочка до сих пор иногда плачет по ночам.