Прасковья смотрела на них и понимала, что Папазол, сейчас что-то расставляет по полочкам в своем мнении о ней. Она не рассердилась, её дед всегда говорил, что всегда так или иначе те, с кем ты отправился в дорогу, постараются узнать о тебе – кто- ты и что ты можешь.
Она чуть сморщила нос и проговорила:
– Хочешь узнать, как я думаю? Изволь! Я много читаю, и немногие знают, что я увлекаюсь фэнтези и фантастикой. Ты не навесил на нас с Тайгом новое лица, или, как в сказках говорили, личину, а вернул молодость. Мне сорок, а выгляжу я и чувствую себя на двадцать Я врач и женщина и вижу и чувствую это. Я догадалась, что это какой-то вид либо супертехнологий, либо магии. Ты нас не колол ничем, а просто повел над нами руками, потом, прости, рыгнyл, потому что явно объелся. Значит ты из тех, кто может пополнять энергетику негативом. Исходя из прочитанного в фэнтези, этим владели некроманты. Я не помню в ближайшее время ни метеоритных дождей, ни нашествия НЛО, значит это какие-то порталы со связанными с Землею миром или мирами, где магия в ходу. Ты назвал, имя короля, но оно русское значит этот король бывший землянин и русский. Он как-то попал в твой родной мир. ФСБ о вас знает, значит вы здесь не первый раз. Не уверена, что вы здесь были много раз, но были. Оперативники из ФСБ относятся к вам очень тепло, значит когда-то вы сражались с ним бок о бок. О таких сражениях нигле не написали, значит это была какая-то тайная операция. Вот, теперь ты знаешь, как я думаю.
Она уставилась на Папазола, а тот ухмыльнулся.
– Всё правильно, отличница! Король – бывший землянин, а мы из близкого к Земле мира. Наши миры связаны порталами.
Пух всплеснул руками.
– А ведь, Джин была права, они не земляне, те, кто следил. Там в библиотеке за вами следили не земляне. У нас все с первого класса знают, что такое «ледовое побоище». Этот наблюдатель тогда опешил, потому что никак не мог понять о чём речь.
Тайгрис сердито фыркнул в ответ.
– Я тоже не понял! Магистр, а за что ты меня рыцарем обозвал?
Рома хихикнул:
– Вообще-то здесь к рыцарству все относятся по-разному. Были рыцари Круглого стола в Англии благородные и могучие. Именно благодароя им стали считать, что рыцари это - сила, отвага, честность и благородство. На Руси рыцарства не было, к тому же однажды, зимой, на Русь напали тевтонские рыцари с целью захвата земель. Русское воинство накостыляло немецкому рыцарскому ордену на льду озера, которые там утопли из-за тяжёлых доспехов. Назвали это сражение ледовым побоищем.
Магистр, хмыкнул.
– Я читал кое-что из истории России, но про побоище не читал. Ладно, Тайг, не сердись. Я сам разволновался и рядом стояла дама... М-да... Хорошо, что Рома подсказал идею.
– А что за странный телефон у Тайга? – осведомилась Прасковья, вспомнив необычный телефон оркена. – Можешь не говорить, но современные более тонкие, и мне просто интересно.
– Это наши дварфы по образцам ваших телефонов сделали, только наш посовершеннее, и его не отследишь, да и зарядки на месяц хватает. Мы ими пользуемся только в некоторых районах, где растения сильно влияют на магический фон, – Папазол потёр лоб. – Так о чём бишь я? Что-то у меня всё из головы вылетело! А-а! Я так понимаю, что вы что-то нарыли?
– Да, мы нашли тех, кто интересуется минералогией, и более того интересуется философским камнем, – проворчал Тайг. – Они не земляне.
Вот так он просто бросил, что здесь есть не только славные парни-пришельцы, помогающие Джин, но и кто-то другой, опасный и возможно их враг. Прасковья смотрела на них и понимала, что мир для неё навсегда изменился.
Когда она в детстве была на каникулах у деда, трое местных ребят подшутили над ней завели в лес, и тихонько сбежали. Они прятались и ждали, что она начнет звать их, плакать, а она, обдирая колени и ломая ногти на руках полезла на самую высокую сосну. Там увидела крайние дома в деревни слезла и, выломав слегу, пошла в сторону деревни.
По тайге опасно ходить без слеги вмиг в болотце угодишь. Она трижды проваливалась в болотца, скрытые листьями и ветками, но благодаря слеге всякий раз вылезала. Из тайги вышла сама, уже к ночи и сразу налетела на деда с его псом. Тот не ругал её, но рассказал, что только один из пацанов, затеявших эту пакость, прибежал к деду и признался, что они натворили, когда они не нашли её сами. Остальные, струсив, сидели по домам. Вот дед, схватив собаку и отправился на поиск.
С тех пор она никогда не здоровалась ни с соседскими пацанами, ни с их домашними. Да и многие отвернулись от них. Ведь те, так и не извинились, как и их родители. Только одному из них она кивала, тому кто признался в глупой шутке. Много позже узнала, что те двое и во взрослой жизни оказались трусливыми предателями и поганцами, родителей разорили и сестер обобрали. Дед тогда сказал, что они сразу встали на другую сторону от тропы жизни. Все на свету остались, а они ушли в тень.
Вот и теперь она стоит на тропе и выбирает сторону, потом мысленно усмехнулась. Как выбирает, уже выбрала?!
Прасковья весело сообщила:
– Мы для наблюдателей пустили дезу.
– Это ты так думаешь! – рыкнул Тайг. – На самом деле ты рассказала способ получения этого камня.
– Ты что, спятил?! – возмутилась Прасковья. – Я сама, можно сказать только что, придумала и про ольмеков, и про дома из золота, и что камень можно сделать из камней тысячелетнего храма.
Папазол задумчиво воззрился на их врача, потом потёр лоб.
– Интересно, откуда ты это узнала? – у Прасковьи открылся рот, а магистр подытожил. – Конечно, это след, и мы их не упустим.
– Можем и не взять след, – опять проворчал Тайгрис. – Магистр, не понимаю, я уж всё в голове перебрал. Кто они? Внешне люди. Запах, как у людей. Однако, эти мужики были мокрыми, но следов не оставляли. Кстати, насчет истории, положим, они могли её не знать, но им, по-моему, неуютно в этой одежде. Один всё время одергивал пальто и один раз, рефлекторно перед лужей поддернул край пальто. Кажется, этот тип когда-то носил, что-то вроде мантии до пола. Здесь мантии не носят, вот я и решил, что всё-таки они не земляне. Думаю, если я прав, то они легко оставят с носом тех, кого послал за ними Роман.
– Да ладно тебе! Мои их не упустят! – рассердился Роман, зазвонил телефон, он пару минут слушал и кивнул. – Ты прав, они их потеряли.
Папазол посмотрел на часы.
– Пошли к Изольде, она сейчас придёт с работы.
Тайгрис переместил всех и не удивился, что их там уже ждал Алкапыв. Изольда, как всегда безукоризненно одетая, холодно сообщила:
– Я не дала ходу заявлению Джин. Сообщила, что она находится в санатории, коллектив меня поддержал, но… – она воззрилась на трёх «поросят», потому что уже и не могла иначе о них думать. – Вам необходимо ходить на занятия. Если уж пропускаете уроки, то хоть не все сразу. Нельзя привлекать к себе ненужное внимание.
– Разумно, – заметил Алкапыв, – тем более, что мы обнаружили, что за школой всё ещё наблюдают.
– Зачем? – хором изумились «поросята».
– А при чём тут школа? – заинтересовалась Прасковья. – Простите, но я как-то всё это не могу соединить в голове.
– А при том, что на время отсутствия Джин химию будешь преподавать ты, молодая аспирантка. У тебя педагогическая практика. Учебники я тебе предоставлю, – возвестил Папазол. – Проша, только не говори, что ты химию не знаешь, ты же сама только что вспомнила, что говорил тебе твой отец, а ты… Ты же отличница!
У Прасковьи отвалилась челюсть, но потом она спохватилась.
– Вы что? У вас что, совсем мозгов нет? Меня же могут узнать!
– Ты давно смотрелась в зеркало, – ухмыльнулся Роман. – Волнения к тебе к лицу, ты ещё помолодела. Магистр, ты, видимо, задействовал у неё регенерацию.
Бывший врач бросилась к зеркалу, на неё смотрела она, только ей было не более двадцати лет. Она смущённо хмыкнула, и вдруг не к месту подумала, что вот и помолодела, а может ей ещё повезет, и она сможет полюбить, и у неё будет семья. Можно и ребёнка удастся усыновить или даже родить.
Ведь, все мужчины, которых она встречала, были любителями секса, но и не думали о семье, а ей хотелось отношений, как у мамы с папой, тогда, когда она была маленькая.
Она помнила, что несмотря на то, что её родители развелись и жили в разных семьях, они умерли от ковида в один день. «Скорая помощь» застала их обоих в креслах с телефоном в руках. Они звонили друг другу перед смертью. Тогда Прасковья поняла, что есть какая-то тайна, и не так уж были счастливы её родители, когда разошлись и построили другие семьи. Ведь в тех новых семьях, так и не появились дети.
Прасковья всхлипнула, вспомнив, как уговаривали родителей сделать прививки, а они отмахивались, говорили, что не выходят из дома, и умоляли её беречь себя. Звонили ей каждый день и говорили, что у них всё хорошо. Она, вечером мучаясь от какого-то дурного предчувствия, сама вызывала «Скорую», не понравился ей голос мамы. Навсегда запомнила, как мама ей сказала:
– Дочка, когда полюбишь, и вдруг решись, что тебя обманули или обидишься, поговори с тем, кого полюбила, чтобы потом не жалеть всю жизнь о своем гордом и глупом молчании.
Она тогда вызвала «Скорую» и к отцу, что-то торкнуло. Они оба лежали в больнице, в коридоре, переполненной больными, по чудовищному обстоятельству напротив друга и никак не могли наглядеться.
Отец прошептал ей, когда она билась за его жизнь в реанимации, перед тем, как интубировать его.
– Проша, я счастлив, что мы уйдем вместе. Все силы тебе детка. Живи!
Они не смогли их вытащить. Тяжелое было время, умирали не только пациенты, но и врачи. Её болезнь обошла. Сколько тогда она потом читала. У неё возникла своя теория, как надо лечить, но самых близких Прасковья потеряла. После этого она махнула рукой на себя, как на женщину. Для неё главным были больные. Коллеги в шутку её звали подвижницей.
Теперь что-то изменилось, после воздействия Папазола. Организм как бы проснулся. Прасковья погладила кожу на лице, кожа была очень молодой, и что самое удивительное шрам стал мало заметен.
– А если сползёт твоя иллюзия, магистр? – она улыбнулась магистру, потому что боялась поверить , что это реально произошло с ней – вернулась молодость
– Это не иллюзия, Проша, – некромант хмыкнул, – это твой истинный вид.
– Магистр, тебя бы в центр косметологии. Ты бы миллиардером стал!
– Балда ты, Проша! Я могу вернуть истинное, а не прошедшее, – фыркнул магистр. – Заработали гены твоего отца, ну и внешность стала соответствовать продолжительности жизни твоей расы.
– А документы? Ведь теперь в школу, как в разведку, кипу документов надо, да и по образованию я врач.
– Пусть тебя это не волнует. Сейчас мы с Изольдой Артуровной поработаем, и она получит весь пакет документов. Ну-с, как нас будут звать? Имя надо сменить. Вот это точно!
Прасковья нахмурилась на мгновение, потом прошептала:
– Анна. Это мамино и папино имя: Антон плюс Наталья, а отчество Платоновна. Не поверите, но моих обоих дедов звали Платонами.
Папазол, что-то побормотал и перед ним появилась прозрачная папка, там виднелись корочки диплома, какие-то грамоты и много бумаг.
– Уверена, что здесь всё, что надо, но вы не забыли про моего любознательного завуча? – приподняла брови Директор. – Она, конечно, всё проверит, но ведь и примется расспрашивать. Она очень въедливая.
– Тоже мне проблема, – Папазол ей весело подмигнул щёлкнул пальцами. – Всё! С приветом! Я ей на месяц радикулит обеспечил. Ой, как вопит, как вопит?! У неё даже муж перестал смотреть телевизор. Душа радуется! Уверяю, теперь на работе она будет мечтать об одном, куда бы и как ей присесть и скрючиться, чтобы не болело.
– Класс! – восхитилась новоявленная Анна и мстительно подумала, что кое-кого из их больницы тоже надо бы так, чтобы они больных не увечили. – А вылечить?
– Это не ко мне! Пусть ваши врачи этим занимаются. У неё бы всё равно скоро бы случился прострел, я просто это ускорил. Кстати, она собиралась в Турцию на каникулы, теперь не поедет. Класс, будет лечиться и лечиться! – Папазол радостно потёр ладошками. – Ну, что ещё плохого сделать? Всё-таки я очень порочный! Может этого Звенислава как-то наказать?
– Зачем? – удивился Пух.
– А затем что он ненавидит Джин, – Изольда потёрла лоб. – Не могу понять, почему? Ведь они в школе только и видятся! Знаете, что странно, как Джин исчезла, так он и заболел. Его тоже замещают.
– Может, он влюблён в неё, а она не замечает? – предположила новоявленная Анна.
– Ну и как это связано с его болезнью? – процедил Тайгрис, у которого на скулах вспыхнули алые пятна.
Некромант и его ученик переглянулись, оказывается, Тайгрис неровно дышит к Джин, а новоявленная Анна простодушно выдвинул версию:
– Знаете, влюблённые часто делают глупости. У меня был друг, – Анна посерела, вспомнив страшную лавину, в которой выжила только она, и всё так внутри отморозила, что стала бесплодной. – В молодости он со своей будущей женой собачился по любому поводу, а когда она заболела, всё продал, чтобы её спасти. Они так и жили вместе, пока не умерли… В один день. Я тогда впервые поняла, как можно любить…
– Как? – глухо спросил Тайгрис, никогда не забывавший о своей ошибке.
– Когда мир без неё пуст, – Анна вздохнула.
Как рассказать, что после этих смертей у неё, как глаза промыли, и она захотела истинной любви, чтобы душа замирала от восторга. Нет, она не жила монахиней, но сердце ни разу не отозвалось на встречу с очередным мужчиной, клявшимся ей в вечной любви. Она даже ввела правило трёх недель, после чего обрывала все отношения и никогда не жалела об этом. Правда некоторые мужчины, на её работе уверяли друг друга, что она ищет идеал, и даже высказывали ей это в лицо.
Молодые ординаторы сплетничали между собой, уверяя друг друга, что это она чувствует приближающуюся старость и поэтому копит эмоции. Она не поругалась с ними, но расстроилась, когда один из врачей, у которого с ней был трехнедельный роман, рявкнул на ординаторов, чтобы те молчали, что похоже она ищет идеального мужчину, как всякая отличница, а они все ей не соответствуют.
Тогда всё ординаторы расстраивались, что она на них смотрит как на пустое место, потому что об её временном любовнике женщины говорили, что тот фантастически хорош в сексе, но добивался её. Все сделали вывод, что их суровая поджарая реаниматолог была невероятно хороша. Это ей польстило, но и огорчило, потому что ей просто было скучно со своими мужчинами. Скучно и нудно.
Магистр так пронзительно на неё посмотрел, что Анна смутилась.
– Чтобы было не нудно, – насмешливо сказал Папазол. – Это я о любви, дополнил твое определение.
– Кстати, у вашего Звенислава, имя какое-то дypaцкoe… Ещё более нелепое, чем было моё. Моё хоть было объяснимо, я родилась в Пятницу. Это кто же у него родители, если ему такое имя придумали? Так вот, о Звениславе, мне кажется, что он и злится, и хочет объясниться. Он якобы болеет, а сам её ищет. Теперь, если он найдёт её, то будет героем в её глазах.
– Подумать только, какие страсти?! – прорычал Тайгрис, у которого после этого откровения чувство вины из-за того, что он гавкал на Джин, мгновенно испарилось, но родилось непонятное желание, придавить и вздыхателя, и Джин. «Нечего им…».
Пух успевший поймать его мысль усмехнулся, но Тайгрис заметил его интерес и, закрылся, злобно засопев.
Директор вздохнула, она сомневалась, что их Анна права.
– Маловероятно! Такие, как Звенислав, могут только ненавидеть и завидовать. Он ради достижения своих целей может пойти на всё.
– Каких целей? – воззрился на неё Алкапыв.
Неожиданно Пух растерянно вскрикнул:
– Магистр! Камень опять дал о себе знать.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: