Библиотека была почти пустой.
– Это почему никого нет? – громко спросил здоровяк у девушки, озирая полупустой зал.
– А кого тебе надо? Вон там за стелажами девочки-библиотекарши есть, книжки тоже, а вообще-то в это время почти все на работе. Народ повалит через пару часов. Занятия кончатся, и здесь даже мест свободных не будет.
Они долго рылись в каталогах, долго ругали какого-то профессора, ненавидящего Интернет, потом заказали книги и уселись листать журналы из доступного фонда, ожидая, когда заказанные книги принесут.
Столы, выбранные ими, стояли так удачно, что позволяли увидеть любого входящего. Девочки библиотекарши наслаждались мускулами парня и завидовали его девчонке, которая, положив голову на могучее плечо, неслышно что-то бурчала ему, комментируя то, что тот нашел в журналах.
Через полчаса они забрали книги и погрузились в чтение, а ещё через полчаса вошли четверо мужчин, одетых очень одинаковые костюмы темного цвета, которые направились к каталогам.
– Заметила? – только губами прошептал здоровяк девушке.
– Нет, – бывший врач, мельком взглянула на новых читателей. – На что смотреть? Мужики, как мужики.
– Они мокрые! Видимо, целиком упали в воду, с головой, – Тайгрис стал внимательно смотреть в книгу, в которую тыкала карандашом девушка.
– Как мокрые, а следы? – прошептала та, внимательно рассматривая паркет.
Оркен поджал губы и посмотрел на пол, Прасковья была права, паркет был девственно чистым.
– По-видимому, когда шли сюда, то ноги высохли. Хотя должно было, хотя бы с брюк капать, – он открыл ещё одну книгу и стал рассматривать её содержание.
–Странно, они что, в реку свалились? Нет, не может быть! Какая река?! Слушай, от реки же далеко, – Прасковья тыкала пальцами в книгу и рисовала на бумаге кривые линии. – Почему же их никто не задержал? Слушай, а почему это никто не видит? Почему не переоделись? Ведь сейчас не лето! Стоп! А почему мы видим?
– Потому что известный нам с тобой субъект, положил на нас заклинание истинного зрения, – заметив, что вошедшие мужчины в одинаковых костюмах стали прислушиваться, здоровяк схватился за голову и взвыл. – Объясни ещё раз, ничего не понимаю!
Прасковья, поглядев на новоявленного Штирлица, осмотрелась, всё поняла и тихо завопила:
– Тупица! Ведь в третий раз пишу эту реакцию, неужели так трудно понять? Сила кислоты зависит от её способности к…
В ответ на её вопль молоденькая библиотекарша грозно шикнула на них, а один из мокрых посетителей повернулся к ним.
Здоровяк с невероятно тупым выражением на лице заныл:
– Ну, за что мне это?! Проклятый зачёт! Лучше я бы геологом стал, чем фармакологом. Все родители!
Прасковье, ничего не понимая, поддержала его:
– Не поняла! Тебе, что захотелось лазить по горам за камнями? Ты обалдел что ли? В наше время это плохой выбор!
– Это почему это? Можно бы золото найти, и сразу стать богатым. Я слышал, что в горах нашли золотую речку. Эх! Вот кому-то повезло! – Тайгрис мечтательно закатил глаза.
– Это ты про Кузиниху? Так всё врут, нет там золота, – она отмахнулась. – Вроде уже и опровергли это. Какие-то блогеры писали.
– Есть! – здоровяк сердито засопел
– Ишак упрямый! Чем по горам таскаться, уж лучше быть фармакологом. Вон алхимики, придумали философский камень, – почему она так сказала, Прасковья не знала, но на её руку легла лапа здоровяка и пожала, и та вдохновенно забормотала. – Тёма, а ведь я нашла! Прикинь, сама обалдела, когда поняла про что это.
Слова философский камень растеклись вокруг говорящих, проникая в уши подслушивающих здоровяков, заставляя их затаить дыхание, чтобы лучше слышать.
Их ожидания были ненапрасными, потому что со стоном откинувшись на спинку стула, здоровяк проворчал:
– Надоело, аж жуть! Скоро я из-за этих книжек радикулит себе наживу и зрение потеряю. Ну что ты замолчала? Давай рассказывай, что нашла! Меня от этих уравнений уже тошнит. Давай, хоть мозги отдохнут!
Прасковья, вспомнив, всё, что когда-то читала, торопливо зашептала, периодически порываясь встать, а здоровяк её дергал, и она опять плюхалась на стул:
– Тема! Я нашла неизвестный рецепт изготовления философского камня. Да-да-да! Ты понимаешь? Философского! Если его сляпать, то никаких золотых речек не надо будет. А будет, Тёма, у нас белоснежная яхта, и красивая жизнь на тропических островах.
Стоявшие у стеллажа переглянулись и передвинулись так, чтобы лучшее слышать, причём один из них расположился так, чтобы библиотекарша за столом не обнаружила их интереса. Двое за столом, погружённые в обсуждение своих дел, «не заметили» их.
Здоровяк Тёма отмахнулся:
– Да ты гонишь! Нам ещё училка в школе говорила, что нет такого камня. Что все это – глупые мечты алхимиков. Так что, это – глупости!
– Ничего не глупости, просто они, все, не то делали! Они же почти все были монахами и ну и этими, христианами, –Прасковья лихорадочно перебрала в голове всё, что знал о древних цивилизациях и выбрала загадочных ольмеков. – Мой знакомый блогер загоняется по археологии и искал тему интересную всем. Так вот, недавно он прочёл в Интернете, что у ольмеков в Америке был свой философский камень. Когда конкистадоры нашли их города, то просто спятили, у них дома были из золота.
– Ага, а храмы из камня.
– Конечно! Камень – это же единение с землёй, поэтому Храмы обязательно строили только из местного камня. Дома же из соображений гигиены строили из золота, – Прасковья закатила глаза. – Представь, золотые города! Э-эх! Найти бы эти города.
– Золотые так золотые. Только помнится конкистадоры пупок надорвали, а ничего не нашли. Ладно! Надоела мне эта чушь. Давай заново, а то я завтра завалю зачет. Мне надо всё понять! Так что там про реакции окислительно-восстановительные которые?
На лице подслушивающих появилось разочарование, они даже и не заметили, что их отражение видно в стекле одного из книжных шкафов, поэтому Прасковья чуть повысила голос:
– Да хватит, уже! Учи наизусть, тебе химию объяснять, как в ступе воду толочь! Выучи и все. Э-эх! Тема! Ты прикинь, если даже здесь найти храмовый камень, то и учить ничего не надо! Мы тогда бы…
– Ну и балда! – остановил её здоровяк. – Это как же найти камень, если их Храмы были в Америке?
– Сам балда! Я тут почитала литературу, – Прасковья заметила, что ухо одно из подслушивающих высунулось из-за стеллажа, и погромче для слушателя добавила, – нужен камень из основания любого храма, но в котором молились тысячу лет, потом его...
Раздался грохот, один из подслушивающих так увлёкся, что, облокотившись на полку, свалил на пол какие-то альбомы и бросились их поднимать. Библиотекарша, грозно заворчала. Разговаривающие «студенты» вздрогнули.
– Слушай, пошли пожрём что-нибудь, и надо бы позвонить моей! – предложил новоявленный Тёма.
– А химия? – возмутилась девушка. – Мы же только половину прочли.
Её приятель махнул рукой.
– Да пошла она! Мне эти уравнения уже весь мозг засорили! Нет, пошли быстрее отсюда, и моя уже бесится, как пить дать.
– Давай, звони! – согласилась горе-репетитор.
Здоровяк встал и с хрустом потянулся, только он достал телефон и успел нажать несколько кнопок, как спохватился.
– Чего это я как дрессированный пудель? Да пошла и она! Задрала своей ревностью! Всё ей надо знать! Доложи, расскажи.
– Так вы вроде вместе?! –усмехнулась Прасковья.
– Проша, ты не понимаешь, как и она. Вместе, это не значит, в клетке жить, – раздражённо и искренне прошептал Тайгрис. Он вспомнил, как когда-то кружил на руках белокурую красавицу и шептал, что теперь у них всё общее – мир, жизнь, любовь и считал, что её отрешённость – это стеснительность, а это была клетка… Клетка его иллюзий.
– Да ладно тебе. Главное, чтобы тебя понимали, – возразила Прасковья.
Тайгрис неожиданно вспомнил ониксовые глаза Джин и её сопереживание, и содрогнулся от злобы. Эта тоже лезла в его душу.
– Пошла она со своим пониманием! Я что, просил что-нибудь?!
– Зря! – ничего не понимая, возразила Прасковья, но решив помогать во всём, она давно чувствовала тревогу Тайга и поняла, что тот делает всё непросто так, к тому же она редко в своей жизни встречала таких мужиков – от него веяло надежностью и силой, несмотря на мусор в голове о том, кто и что должен.
Она мельком взглянула в зеркало, порадовалась вернувшейся молодости, подвела губы погладила себя по волосам, то есть совершила все, что должна была девица её возраста и стала собирать свои книги.
Нарушители спокойствия под бдительным оком библиотекарши расставляли книги и альбомы.
Прасковья рефлекторно отметил, что один мучается от боли в плечевом суставе. Он хорошо скрывал это, но тело всегда выдает, когда ему больно. Она так была напряжена, что услышала шёпот одного из четверых.
– Последи за ними!
Стараясь не спешить, чтобы их преследователи всё успели, оба якобы студента собрали записи, потом пошли сдавать книги. Разрушители библиотечной тишины всё ещё объяснялись с библиотекаршей, поэтому Прасковья потащила Тайгриса рыться в каталоге, надо же было дать преследователям хорошо подготовиться.
Спустя десять минут, они заказали ещё новые книги, потом «мученики от фармакологии» отправились в кафе.
Прасковья тронула Тайгриса.
– Сзади!
Бросив взгляд на одну из витрин, Тайгрис увидел, как за ними, прячась за прохожими, шёл один из четверых любознательных минерологов. Джин была права, он тоже заметил какие-то несоответствие, Тайгрис нахмурился, попытался понять, в чём дело, но ничего не придумал. Вроде и одежда, как у всех, мало ли любителей одеваться в костюмы, разве преследователь чувствовал себя в ней неловко. Особенно это стало заметно, когда мужик перешагнул через лужу, рефлекторно приподняв край короткого пальто.
Тайгрис показывая своему напарнику на рекламу меню, выставленного на тротуаре перед кафе, шепнул:
– Когда-то он носил более длинную одежду.
Прасковья тут же вдохновилась:
– Вон смотри! Здесь днём капучино дешевле, чем везде! Пошли сюда!
Так называемые студенты позавтракали в уютном кафе, наблюдатель также зашел в него и пил кофе, что-то читая в своем телефоне.
Прасковья заметила, шепотом:
– Если бы сразу не заметили, то не отличили бы от других.
Телефон Тайгриса пикнул.
– Время! Пора опять читать, – проворчал он.
Они отправились было обратно в библиотеку, но налетели на яркую брюнетку, которая, перегородив улицу широко расставленными руками, неприятно осведомилась:
– Ты где был? Что это за пpoшмaндoвкa с тобой? – здоровяк честно вытаращил глаза, попятился, мотая головой, как лошадь, но это не помогло, так как брюнетка тряхнула его за майку. – Говори, кoбeль!
Стоявший недалеко местный полицейский, Прасковья узнала в нём Романа, толкнул своего сослуживца, и они вдвоём стали прислушиваться к развивающемуся скандалу. «Любитель минералогии», следивший за ними, стал упорно рассматривать объявления на столбе недалеко от полицейских.
Здоровяк искренне изумился:
– Ты что?! Это же Проша! Мы же на одном курсе. Я у неё учу, как его, этот предмет? У нас же зачёт, чтобы его!
– А позвонить не смог, или так погружался в её предмет, что про всё забыл? – брюнетка продолжила давить и сверлить Здоровяка гневным взглядом.
Прасковья видимо от изумления проверещала:
– Ты что? Сбрендила? Обалдеть, у него завал и…
– Спepмотoксикоз! – резко оборвала брюнетка и справедливо влепила по пощёчине и нарушителю супружеской верности и его защитнице.
– Ты что?! – хором заорали обе жертвы ревности.
– А то! – объяснила им брюнетка.
Следивший за студентами в кавычках услышал, как черноволосый полицейский сообщил узкоглазому сослуживцу:
– Вызывай наряд! Сейчас Сонька с ними подерётся.
– А может обойдётся? – засомневался его коллега. – Ведь центр города…
– Не-е! – черноволосый выудил телефон. – Я с утра за ней слежу, как увидел, что у неё глаза сверкают, то понял, всё!
– Да, ладно! Ну не может же она с бухты-барахты…
– Не забыл, как они витрину разгрохали? – отмахнулся черноволосый и забубнил в телефон. – Саша, гони своих к библиотеке! У меня сейчас ледовое побоище начнётся.
Следивший задрал брови, проявляя незнание местной истории, но вытаращил глаза, когда незаслуженно оскорблённый здоровяк, влепил по уху ревнивой Соне и закричал:
– Бешеная! Я занимаюсь, упражнения делаю… Разные!
Следивший озадаченно поджал губы, и потёр лоб, потому что ему всё стало более или менее понятным, кроме слова «ледовое», между тем, яркая девица, видимо, от потрясения замахала руками, а потом завизжала:
– Ах вот как! Значит драться, рыцарь поганый. Теперь-то я точно знаю, что ты упражнения из Камасутры делал, я тебе покажу-у!
Следивший услышал, как черноволосый полицейский пробормотал:
– Всё, она уже его рыцарем обозвала. Я же говорю, сейчас начнется битва титанов.
Здоровяк действительно сильно расстроился и гавкнул:
– Всё, гaдинa, я тебя научу свободу любить!
Размахивая сумочкой и завывая, как мартовский кот, Сонька бросилась на обидчика, по дороге свалив урну. Налетевший ветер понёс по улице пакеты и окурки. Следивший за ними «читатель» сел в подошедший автобус и в заднее окно увидел, как наряд полиции заталкивал в уазик дерущихся любителей испанских страстей. Полицейские, усмехнувшись, переглянулись, потому что среди пассажиров, заметили внимательного зрителя.
Спустя час все сидели в доме, который выделил им Особый отдел. Папазол, он же темпераментная брюнетка Сонечка, смотрел взглядом кобры на любителей литературы.
– Ну-ка, что значит твой сигнал? А?! Тайг, ведь можно после такого и в физию получить.
– Господи! Магистр, как ты выражаешься?! – возмутился Роман. – Просто ужас какой-то. Где ты такого набрался?
– Выражаюсь?! Я?! Рома! Он написал «Придумай что-нибудь, детка, сексуальное для меня, в твоем духе», – Пух мерзко захихикал, а Папазол сердито фыркнул. – Ведь Юрий Первый научил всех нормальному шифру, почему ты не воспользовался им?
– Я разволновался, – признался Тайгрис. – А ты меня сумкой шарахнул
Прасковья ахнула и пролепетала:
– Юрий Первый? Вы сказали Юрий Первый?! Э-э… Простите за вопрос, но… Простите, вы не земляне?
Папазол с интересом посмотрел на неё.
– А почему, например, не из земного прошлого?
– Вообще я хорошо училась в школе, – Прасковья порозовела, вспомнив, как её всю жизнь дразнили отличницей, даже родители, а она ничего не могла с собой поделать, потому что ей нравилось узнавать новое. Она сложила руки на груди, в привычке защищать свое «я». – Я хорошо знаю историю, так вот это русское имя, а я не помню никакого Юрия Первого.
– Ну и что? – огрызнулся Папазол, ему было очень интересно.
Отправляясь на Землю, он чувствовал, что непременно встретит там соратников. Эта женщина-врач, поразила его сразу. Она всю жизнь ждала и жаждала приключений. Встречая на жизненном пути и непонимание коллег, и даже предательство, она умудрилась сохранить душу в целости, но не стала её одевать в броню, как Джин. Она никогда не защищалась, а всегда сразу наносила ответный удар своим обидчикам. Как ни странно, но такое отношение к жизни в ней воспитал её дед, который каждое лето увозил её к себе в деревню, где воспитывал, как мальчишку.
Эта женщина до сих пор тосковала о нем, и так и не приняла его смерть, когда дед пропал в тайге. Родители прекрасные люди не сумели, ни понять её, ни подружиться с ней. Они расстались, когда ей было одиннадцать лет, потому что встретили других возлюбленных. Мать и отец сохранили дружеские чувства друг к другу, так и не поняв, что их дочь не простила им разрушение их семьи. Она, по сути, жила на два дома, где её любили и баловали, но не понимали, что она понятие дома перенесла на дом деда, который её учил, что главное достоинство человека в его верности.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: