Женщина-врач угрюмо посмотрела на всех, пощупала кармашек халата, удовлетворённо хмыкнула, бейджик отсутствовал.
– Ну положим Вы узнали мое имя от коллег, но Ваше имя. – она смущенно поинтересовалась. – Я правильно услышала? Э-э… Простите… Вы… Хм… Папазол?
Эльф отмахнулся от неё.
– Не мешай! Всё правильно услышала. Тайг, работай! – Папазол посмотрел на всех. – Ну и что застыли?! Нужна защита. Пух закрой нас! Рома, я надеюсь, что твоим не надо будет стирать память.
– У них у всех препарат Алкапыва, – Черноволосый протянул маленький пузырёк врачу. – Выпей, пожалуйста! Если вдруг захочешь поведать миру о том, что увидишь, то забудешь необратимо. Это особый препарат, не волнуйтесь это никак не подействует на твою память, только тормознёт память о сегодняшних событиях.
Врач бесстрашно глотнула и, сдерживая внутреннюю дрожь, спросила:
– Вы меня потом что? Вы же не оставите меня здесь, я правильно поняла? Вы же не менты, а какое-нибудь ФСБ.
– Конечно, заберём. Что Вам здесь делать? – отрезал Черноволосый.
– Пух, инициируй даму! Она почти чистый дорг, только на четверть человек, – попросил эльф. – Покажись ей!
Врач попятилась, когда на него взглянул некто очень похожий на вампира из фильмов про Дракулу, который насмешливо улыбнулся.
– Ой! – врач сказал это не столько от испуга, сколько от удивления. – Всегда было интересно, как такие зубы появляются у вампиров.
– Вот сейчас и узнаешь! Ты такая же, как я, только гены матери маскируют. Потерпишь? Я тебя укушу, почти, как в фильмах. Это не очень больно, – Пух подмигнул ей.
Никто не знал, что Прасковья пережила в это момент. Всё, во что она никогда не верила, оказалось правдой, более того, пришло понимание, что, наконец, она нашла тех, с кем готова жить и работать бок о бок.
Ощущения восторга, желания кричать и прыгать, были запредельными, почему-то в голове мелькали дорога, перекрёсток из детства, где по обочине росли одуванчики и белые цветочки икотника и белой кашки, и запахло её любимыми цветами – тысячелистниками. Впереди был дом и окончание её долгого одиночества. Она была уверена в этом.
Здоровяк с уважением пробормотал:
– Сильный эмпат. Пух, не тяни! Она уже давно готова.
– Давай-давай! – врач-реаниматор сжала кулаки и подставила горло парнишке, через минуту после укуса она просипела. – Спасибо, лоис! И за любовь, и за информацию. Спасибо! Магистр, я о пацане. Мы даже не знаем, сколько надо будет ещё операций. Что смогли, сделали, но его челюсть…
– Не волнуйся, я некромант и разберусь, – Папазол наклонился над мальчиком в бинтах и провёл над ним руками. – Привет! Меньше болит.
– Меньше, – просипел пацан. – Ты тоже сон?
– Ага. Тебе же колют всякое, вот и снится всякое. Не бойся, теперь быстро выздоровеешь! – магистр провёл рукой над головой лежащего парнишки. – Болеть, конечно, будет, но ты потерпи, чем меньше анальгетиков, тем быстрее заживёт. Когда тебя переведут из реанимации не вздумай пить анальгин, лучше просто воду. Не волнуйся, кости срастутся правильно. Здесь тоже не проси обезболивающие. Терпи!
Парнишка прошептал:
– Она тоже так сказала, что и Вы. Велела не заниматься глупостями, а потом лизнула.
– Лизнула? Какая она? – Папазол нахмурился, он не понимал, в кого трансформировалась Джин.
– Пушистая, я трогал её, но не видел.
– Спи и выздоравливай!
Вся команда, в том числе и врач-реаниматор, оказалась в палате, где лежали растерзанные трупы. Врач, теперь знающий, кто перед ним, дёрнул магистра за руку.
– А нельзя спросить у трупов, – осмотрев их, нахмурилась, – а у стен?
– Нет, они не хотят со мной общаться! Та, кого мы ищем, видимо, обратилась за защитой к этой земле.
Прасковья заметила, что здоровяк возмущённо зафыркал, но промолчал.
– Ага, значит, к этой земле говорите. А телевизор? Уверена, что на него нельзя положить заклятье – его недавно привезли, он импортный. К тому же если японцы и верят, то во что-нибудь другое.
– Оригинально! Это ты хорошо придумала, – поблагодарил магистр и положил руку на телевизор. – Покажи!
– Его же надо включить! – попыталась его остановить Прасковья.
– Не надо! – отмахнулся Папазол.
Телевизор замигал. Почти ничего не было видно, только, крупная тень мелькнула, раздался тяжёлый удар и низкое рычание:
– Кто посылал следить за мной?
– Не может быть! – хриплый возглас в ответ.
– Может, – прозвучал голос Джин и опять низкое горловое рычание.
– Ах ты, тварюга! Правильно он сказал, что ты ведьма. Надо тебя на цепь, – прохрипел, мужской голос и забулькал.
Раздался хруст, потом звук, как будто кого-то рвало.
– Видели?! – прорычала Джин. – Могу без боли. Повторяю, кто он, и где его найти?
– Безногий, – прохрипел один из лежавших
– Адрес!
– Да пошла, ты! Он нас и после смерти достанет.
Опять хруст и противное бульканье.
– Видел? Выбирай.
Раздался дрожащий хрип:
– Да! У него на Пролетарской хата, рядом дом с голубыми воротами. Он найдёт тебя. Ты и после смерти…
– Не найдёт! – опять хруст сломанной кости и звон разбитого стекла.
– Рома, у Вас есть с чем работать, у нас тоже. Тайг, перетащи нас и Прасковью домой, – угрюмо проворчал Папазол. – Рома, оформи Прошу, как-нибудь, чтобы у эскулапов и мысли не возникло её искать.
– Например, увольнение по собственному желанию. Врач стиснула руки в кулаки. Я месяц назад подавала заявление. Надо просто его подписать, а рукводство тянет.
– Нет, надо её переводом к нам оформить, – Роман покачал головой. – Папазольчик, подпиши за всех и расставь печати и в командировку её.
Врач, замерев, смотрела, как парень с ирокезом, морщился, щурясь в пустоту, и бормотал:
– А бумаг-то, бумаг. А печатей-то! Ужас, как много. Фух! – потом повернулся ко всем. – Готово! Тайг, тащи нас.
Прозвучало привычное:
– Возьмитесь за руки!
Они оказались в гостиной у Изольды Артуровны. Прасковья решительно проговорила:
– Думаю, что мои коллеги будут помнить только то, что нужно вспоминать. Теперь поясните мне, кого вы ищете? Кто убил тех в палате?
С подносом в руках, заставленных чашками, блюдом с пряниками и вазочками с вареньем в комнату вплыла Изольда и, расставляя чашки, сообщила врачу:
– Эти недоучки, – она ткнула пальцем в Папазола, – обидели девочку. Правильно она вас назвала поросятами, только хрюкать можете!
– Это почему?! – взвился Папазол.
Сложив руки на груди, она посмотрела на него взглядом, которого боялись самые отъявленные школьные хулиганы. Некромант, нервно вскочил перед ней, отчего-то робея, а она процедила:
– Магистр, и ты говорил, что взрослый? А что же, не заметив, что она попросила помочь? Где твои глаза были? Теперь Джин в одиночку сражается.
– Просила? – некромант вспомнил их последний разговор, когда он сказал, что не может участвовать в расследовании убийств, её долгий взгляд, а потом холод и нежелание разговаривать. – Просила?! Ах, я пень!
Пух озадаченно просипел:
– Не только ты, магистр. Изольда права, ведь Джин думала, что мы друзья. Мы же были у неё дома, пили чай, ели пироги.
Прасковья покачала головой. Они ничего не понимали в обычаях алтайцев, поэтому и попали впросак.
– Друзья?! Э-хе-хе! Нет, мои дорогие, вы ошиблись! На Алтае вкусивший хлеб в доме становится родственником.
Папазол побелел.
– Изольда, прости! Я не понял, нет, я не знал! Прости! Я столько напортачил!
– Нет, Папазольчик! Это я поздно поняла, что она просит помочь. Просто столько в тот день навалилось.
Тайгрис зарычал, но Пух резко оборвал его:
– Заткнись, пожалуйста! Твоё мнение мы уже знаем.
– Подожди! Не затыкай мне рот, прошу! Пожалуйста! – заторопился оркен, у которого на скулах заалели пятна от волнения – Я кое-что вспомнил. Она говорила, что, когда собирала информацию по минералам, несколько раз видела одних и тех же людей, и в библиотеке, и у коллекционеров. Может дело в них? Они же тоже видели её.
– Я поброжу по Сети, – вскочил Пух
– И что ты будешь искать? –поинтересовалась Изольда.
– Не знаю, – ученик некроманта задумчиво уставился на магическую доску и стал подключать её к Интернету, – не знаю, но с чего-то надо начинать.
– Кто эта девочка? – сердито спросила Прасковья, она терпеть не могла, если что-то не знала.
– Это – моя коллега, – прошептала Изольда, – У неё страшно убили всех близких и пытались убить её.
– А что, бывают не страшные убийства? Что в первый раз убивают что ли? Конечно, от общественности всё скрывают, но я должна быть в курсе, – нахмурилась врач и поклонилась. – Прошу простить! Я не представилась, меня зовут Прасковьей.
– Бывают, дорг. Бывают простые и не страшные, – прохрипел Тайгрис. – У родных Джин отрубили головы, а тела рассадили на стулья и положили их головы на тарелки перед ними
– Карамба! – прохрипела Прасковья. – Что же за подонки это творят?!
Папазол тревожно взглянул на Тайгриса. Теперь, когда оркен принял свою вину, один из слоёв брони обиды, которую он на себя надел, свалился, в результате он получил возможность адекватно оценивать то, что видел. Папазол хрюкнул от расстройства, потому что теперь оркена сжигала злоба на себя. Это тоже было плохо, не хватало, того, чтобы у Тайгриса возник новый комплекс вины!
– А мы, тупые, дали ей это увидеть! – просипел Папазол, чтобы оркен понял, что не один он виноват.
– Значит правда! – просипела Прасковья. – Среди моих знакомых патанатомов ходили слухи, что в последнее время находят расчленённые трупы.
Папазол горько вздохнул и толкнул Пуха, тот кивнул и стал двигать камни на своей доске. В воздухе появилось озабоченное лицо Романа.
– Что ещё плохого?
Папазол без предисловий проговорил?
– Вы не учли разговоров между патанантомами. Роман, это надо остановить, но очень незаметно!
– Понял! Мы прекратим слухи.
Изображение исчезло, а Папазол повернулся к Тайгрису.
– Ты хорошо придумал! Надо побывать в местных библиотеках. Соответствующий вид я обеспечу. Только я не понимаю, как ты узнаешь тех, кого видела наша Джин.
– Я буду искать всех, кто интересуется знаниями, не имея способностей к этому, – пророкотал Тайгрис.
Прасковья остановила его:
– Не один! Я помогу найти эту девушку. Думаю, она очень не доверяет мужчинам, после всего.
– Спокойствие! Я с вами поработаю, – предложил Папазол, заметив непонимание Прасковьи, пояснил, – сотру с ваших организмов печать пережитых страданий.
Тайгрис и Прасковья переглянулись и с благодарностью кивнули. Оба про себя подумали, хорошо бы, чтобы и тоска исчезла из воспоминаний.
Папазол покачал головой, но чуть изменил воздействие. Организмы будущих разведчиков сбросили накопленные страдания, сохранив печаль и грусть. Страданий было очень много понял Папазол, обнаружив, что оба невероятно помолодели после того, как он собрал негатив, да и сам Папазол изрядно пополнил запасы энергии.
Тайгрис посмотрел на Прасковью и нахмурился, эта поджарая женщина чем-то была похожа на Джин. Она остро взглянула на него.
– Не привык к женщинам, которые считают себя равными мужчинам во всем?
Он выгнул бровь.
– Почему так решила?
– Я не ребенок, и видела кучу слабаков, которые готовы горло перегрызть женщинам, только за то, что те умнее и сильнее их. Они готовы на всё, лишь бы унизить их. Есть другие, которые реально считают себя защитниками и готовы защищать женщин независимо от их силы и ума. Поверь, я научилась их различать. У тебя лицо, защитника, но ты тем не менее не доверяешь женщинам. Отсюда поведение, как у подростка, который лупит девчонку ранцем, которая ему нравится.
Тайгрис хохотнул.
– Неожиданно. Как мы с тобой будем работать, если я тебе очень не нравлюсь.
Прасковья также, как и он, хохотнул.
– Я немного, как и ты, параноик, но с другим знаком. Я не доверяю мужчинам в личных отношениях.
Он нахмурился?
– Часто обижали?
Она изумилась.
– Меня? Смеешься что ли? Я же их вижу насквозь.
Тайгрис хмыкнул и чисто из хулиганства позвал её женскую сущность. Он оторопел, когда налетел на нечто в её организме, что было и болью, и защитой её женской сущности. Её броня была соткана из недоверия, как и у него. Взглянул ей в глаза
– Сработаемся!
Прасковья подняла брови.
– Простите парни. Но у меня все чешется. Это нормально.
Папазол кивнул
– Всё нормально. Когда отдаешь печали, организм не сразу меняеся. Валите в душ, и переоденьтесь
Через час, молодой и беззаботный брутальный мачо с косой и поджарая девушка, с очень короткой стрижкой, того же возраста, то есть не более двадцати – двадцати пяти лет, шли в городскую библиотеку, бурно обсуждая что-то и глазея на витрины магазинов.
Многие оборачивались на них, они шли как-то иначе чем люди их возраста, была в их походке какая-то кошачья грация. Здоровенный парень иногда зевал, девушка его дергала за руку, он смеялся и что-то шептал ей. Тайгрс сообщал Прасковье, что слежки пока нет.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: