После шестидесяти начинаешь замечать некоторые вещи с неприятной, но освобождающей ясностью. Не потому, что становишься мудрецом с горы, хотя внутренне многим, конечно, хотелось бы получить хотя бы небольшой сертификат зрелости за выслугу лет, а потому, что постепенно устаешь тратить жизнь на то, что на самом деле не работает, не радует и не становится лучше от того, что ты еще немного потерпишь, еще немного объяснишь, еще немного подстроишься или еще немного подождешь.
И одна из самых полезных, хотя и не самых комфортных мыслей, до которой я со временем дошел, состоит в том, что очень многое в нашей жизни держится не на любви, не на здравом смысле и даже не на объективной необходимости, а на старой, привычной, часто неосознаваемой лояльности. Человек может годами делать не свое, выбирать не тех, соглашаться на меньшее, чем ему по силам, оставаться в странных ролях, тащить на себе чужое и при этом совершенно искренне считать, что просто так сложились обстоятельства, что надо быть хорошим, надо держаться, надо соответствовать, надо не подвести.
А потом в какой-то момент становится видно, что дело не только в обстоятельствах. Что за многими решениями, повторяющимися конфликтами, тяжелыми отношениями, профессиональными тупиками и утомительными внутренними кругами стоит не текущая ситуация, а какая-то старая невидимая верность, которая когда-то, возможно, была необходимой, трогательной и даже благородной, но сейчас уже скорее мешает жить, чем помогает.
Собственно, именно поэтому мне и близки организационные расстановки. Не потому, что это красивый экзотический ритуал с умными лицами, хотя лица там, конечно, иногда бывают весьма вдохновенные, а потому, что это очень точный способ увидеть то, что обычно прячется за словами, должностными обязанностями, стратегиями, конфликтами и рациональными объяснениями. В организации, как и в семье, люди довольно редко страдают только от текущей задачи. Чаще они оказываются вплетены в систему отношений, ожиданий, исключений, скрытых лояльностей и непроговоренных правил, которые живут дольше отдельных проектов, руководителей и кризисов.
И вот когда начинаешь это видеть, многое становится удивительно простым. Не легким, к сожалению, но простым. Становится понятно, почему сильный специалист вдруг странно слабеет на определенной позиции. Почему руководитель, вроде бы умный и опытный, принимает решения так, будто внутри него спорят три поколения родственников и один бывший директор. Почему команда саботирует не потому, что она плохая, а потому, что в системе что-то стоит не на своем месте. Почему человек снова и снова выбирает не рост, а привычную тесноту, не свободу, а знакомое напряжение.
После 60 особенно ясно понимаешь, что жизнь вообще-то конечна, и это, при всей некоторой драматичности факта, довольно полезно для наведения порядка. Становится жалко тратить годы на слепое хождение по кругу там, где можно остановиться, посмотреть внимательнее и увидеть, чему именно ты остаешься верен ценой собственной энергии, ясности и силы.
Наверное, взросление, если убрать из него пафос и оставить суть, это не столько про то, чтобы стать лучше всех, сколько про то, чтобы перестать жить чужими движениями внутри себя.
И именно этому, в числе прочего, мы будем учиться на курсе по организационным расстановкам, который стартует в июне. Не только смотреть на организации, команды и рабочие процессы системно, но и замечать те тонкие, скрытые, часто очень влиятельные связи, из-за которых разумные люди принимают неразумные решения, хорошие проекты вязнут, а сильные специалисты вдруг теряют опору там, где, казалось бы, должны были бы расцветать.
Потому что иногда одна хорошо увиденная система экономит человеку годы жизни.
А после шестидесяти, надо сказать, это уже особенно ценится.
