Григорий Львович Плюшкин был человеком бережливым. Настолько бережливым, что даже носки штопал только при дневном свете, чтобы не тратить электричество. Жил он в старой квартире с видом на соседский балкон, где сушилось бельё загадочного цвета, и никому не был должен.
Однажды утром, когда Григорий Львович завтракал чёрствым батоном (новый надо было покупать, а этот ещё «вполне ничего»), в дверь постучали. На пороге стоял важный господин в костюме, пахнущий дорогим одеколоном и юридической силой.
— Григорий Львович Плюшкин? — осведомился гость.
— А вдруг нет? — насторожился Плюшкин.
— Тогда передайте ему, что он унаследовал состояние покойного дяди — миллионера Аркадия Фаддеевича Барбухина.
Григорий Львович чуть не проглотил сухарь целиком.
— Но… у меня не было дяди-миллионера!
— Был, — юрист вздохнул. — Просто он вас стеснялся.
Оказалось, дядя Аркадий разбогател на продаже элитных кормов для кошек, но, будучи человеком одиноким, завещал всё племяннику, о котором знал лишь то, что тот «не транжира».
— Условие одно, — добавил юрист. — Вы обязаны ухаживать за его любимым котом.
— Каким котом? — Плюшкин огляделся.
В этот момент из-за спины юриста вышел… кот. Но не простой, а в маленьком синем пиджаке, с моноклем на шнурке и выражением такого превосходства на морде, что Григорий Львович инстинктивно поправил свой потрёпанный халат.
— Познакомьтесь, — сказал юрист. — Сэр Тобиас Барбухин III.
Кот снисходительно кивнул.
Так Григорий Львович стал богачом. Но богачом с условием.
Сначала он пытался экономить на коте: покупал дешёвую рыбу, стелил газеты вместо лежанки. Но Сэр Тобиас саботировал это с изяществом дипломата: рыбу демонстративно закапывал, газеты рвал когтями, а однажды устроил голодовку, лёжа перед телевизором с грустным взглядом, будто смотрел документальный фильм о своей тяжкой доле.
Юрист начал приходить с «проверочными визитами».
— Кот выглядит недовольным, — говорил он.
— Он всегда такой! — оправдывался Плюшкин.
В конце концов, Григорий Львович сдался. Он купил коту норковое одеяло, игрушки из экологичного тростника и лосося на завтрак. Сэр Тобиас снизошёл до мурлыканья.
А потом случилось неожиданное.
Однажды ночью Плюшкин проснулся от странного шума. В гостиной, при свете луны, Сэр Тобиас… снимал пиджак.
— Наконец-то, — сказал кот человеческим голосом. — Я думал, ты никогда не перестанешь экономить на моём питании.
Григорий Львович онемел.
— Ты… ты умеешь говорить?!
— Ещё как, — зевнул кот. — Но дядя Аркадий завещал мне молчать, пока наследник не проявит щедрость.
— Зачем?!
— Чтобы проверить, достоин ли ты денег, — объяснил кот. — Дядя знал: если человек способен хорошо заботиться даже о коте, он не спустит состояние на ерунду.
Почесав пузо и надев пиджак, Сэр Тобиас добавил:
— Кстати, второе условие завещания — ты теперь мой личный дворецкий.
Григорий Львович хотел возмутиться, но кот лениво поднял лапу:
— Миллионы, Гриша. Миллионы.
Плюшкин вздохнул и пошёл греть лосося...
