Длинный кассовый чек с рукописными правками лег на кухонный стол прямо передо мной. Я посмотрела на исписанный лист бумаги, затем перевела взгляд на Максима. Мой тридцатилетний сын стоял посреди кухни, уперев руки в бока, с таким видом, будто совершил великое достижение. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу Кристина. Моя невестка увлеченно разглядывала свой свежий маникюр и всем своим видом показывала полную незаинтересованность в разговоре.
Я пододвинула список к себе. Там красивым почерком Кристины были выведены десятки позиций. Охлажденная фермерская птица для горячего, три вида дорогой рыбы для закусок, свежие ягоды посреди зимы, отборные овощи. Отдельной строкой шли редкие деликатесы специально для родителей невестки. Я читала этот перечень и чувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.
Весь год я работала без нормальных выходных, брала дополнительные смены, чтобы свести концы с концами. Весь год я переводила им половину своей зарплаты. Они взяли дорогой иностранный автомобиль в долг, а я должна была помогать молодым вставать на ноги. Теперь они решили устроить себе роскошный праздник. Разумеется, за мой счет и моими натруженными руками.
— Что это? — спокойно спросила я и отодвинула листок на край стола.
— Мам, ну как что? Это список продуктов на праздник, — бодро ответил Максим, опираясь руками о столешницу. — Тридцать первого числа мы приедем к тебе. Кристина пригласила своих родителей. Еще придут наши друзья. Человек двенадцать наберется. Тебе нужно все это купить и приготовить. Только мясо замаринуй заранее, мама Кристины любит помягче.
Я медленно подняла глаза на сына. Мое лицо оставалось спокойным, но внутри все кипело от обиды. Они даже не спросили о моих планах. Они просто поставили меня перед фактом. В их картине мира я была удобной функцией, бесплатной прислугой, а не живым человеком со своими желаниями.
— Вы ничего не перепутали? — мой голос прозвучал тихо, но твердо. — Я работаю до тридцатого декабря. Спина и так ноет после долгих смен на ногах. У меня нет ни сил, ни желания стоять у плиты двое суток подряд и обслуживать огромную толпу гостей. Тем более, оплачивать этот банкет.
Кристина тут же отвлеклась от своих ногтей. Ее лицо мгновенно стало недовольным. Она скрестила руки на груди и посмотрела на моего сына, ожидая, что он сейчас же решит проблему и поставит меня на место.
— Елена Викторовна, ну это же традиция! — громко возмутилась невестка. — Вы всегда готовите на праздники. Моя мама не может стоять на кухне, у нее давление скачет. А мы с Максимом работаем. Вы же мать, вам что, сложно ради детей постараться? Это обязанность матери — накрыть стол на всю семью!
— Моя прямая обязанность, Кристина, это заботиться о своем здоровье, — я говорила четко и размеренно, не повышая тона. — Вы оба работаете точно так же, как и я. Только вы свои деньги тратите на доставку готовой еды и брендовые вещи. А я оплачиваю ваш долг за машину, отказывая себе во всем.
— Вы хотите праздник? Отлично, — продолжила я, глядя прямо в глаза сыну. — Забирайте этот список, идите в магазин и готовьте сами. Можете сделать это у себя дома. Моя квартира в этом году закрыта для массовых гуляний.
Максим сжал челюсти и сделал шаг ко мне. Его лицо перекосило от нескрываемого раздражения. Он привык получать желаемое по первому требованию. С самого детства он знал, что стоит немного надавить, и я сдамся.
— Мама, ты сейчас серьезно? — сын сорвался на громкий крик. — Мы уже всех позвали! Мы пообещали людям шикарный стол! Ты хочешь опозорить нас перед родителями Кристины? Что они о нас подумают? Ты должна нам помочь, мы же твои дети!
— Вы взрослые люди, — отрезала я. — Вы ленивые потребители, Максим. Вы вспоминаете обо мне только тогда, когда вам нужны деньги или когда требуется накрыть столы. В этом году этого не будет. Я планирую отдыхать.
— Да какой тебе отдых! — сын с силой ударил ладонью по столу. — Тебе на работу ходить полезно, чтобы дома не сидеть без дела! А мы устаем морально! Если ты сейчас откажешься, мы вообще к тебе больше не приедем! Будешь сидеть одна в праздник, как брошенная!
Это была его любимая уловка. Раньше я всегда сдавалась после таких слов. Я панически боялась одиночества. Я хотела быть хорошей матерью, идеальной свекровью, гостеприимной хозяйкой. Я наступала на свою гордость, отдавала последние сбережения и шла к плите.
Но сейчас угрозы сына не вызвали ничего, кроме глухой усталости. Я посмотрела на них обоих и поняла, что они никогда не оценят моих жертв. Чем больше я отдаю, тем больше они требуют.
— Дверь находится у вас за спиной, — равнодушно ответила я. — Заберите свой список и идите домой. Разговор окончен.
Кристина громко фыркнула, схватила Максима за рукав куртки и потянула в коридор. Она демонстративно громко топала каблуками, показывая свое крайнее недовольство.
— Пошли отсюда, Максим! — громко заявила она, натягивая сапоги. — Твоя мать просто издевается над нами. Посидит одна пару дней в четырех стенах и сама позвонит. Еще и прощения просить будет, вот увидишь!
Они хлопнули входной дверью. Я осталась одна. Список продуктов так и лежал на столе. Я взяла этот исписанный листок, медленно разорвала его на мелкие кусочки и отправила в мусорное ведро. В этот момент я приняла самое важное решение.
Следующие две недели прошли спокойно. Максим и Кристина не звонили и не писали. Они выдерживали характер, ожидая моих извинений. Они были на сто процентов уверены, что тридцать первого числа приедут в вычищенную квартиру к богато накрытому столу. Ведь мама всегда уступала.
Тридцатого декабря я навела порядок. Я вымыла полы в своей единственной комнате, протерла пыль и красиво расставила елочные игрушки на полках. Я не купила ни грамма продуктов из их списка. Плита сияла первозданной чистотой. Никаких кастрюль, никаких сковородок.
Вечером тридцать первого декабря я надела красивое платье, сделала легкий макияж и включила телевизор. На небольшом столике стояла тарелка с легким салатом и стакан прохладного яблочного сока. До наступления полуночи оставалось около трех часов.
Внезапно в коридоре раздался настойчивый звонок. Кто-то непрерывно давил на кнопку, словно от этого зависела их жизнь. Затем в дверь начали громко стучать кулаками. Я неспешно встала с кресла, поправила платье и пошла открывать.
На пороге стоял Максим с огромными пакетами. За его спиной топталась Кристина, ее родители и еще несколько незнакомых мне людей с подарочными коробками в руках. Вся эта шумная толпа буквально ввалилась в мою небольшую прихожую, принося с собой запах мороза и громкие требовательные голоса.
— Ну наконец-то! — возмутился сын, скидывая куртку на пуфик. — Мы думали, ты уснула! Почему так долго открываешь? Забирай пакеты, тут вещи ребят. А где запахи еды? Почему ничем не пахнет?
В прихожую протиснулась Инна, мать Кристины. Она окинула меня оценивающим взглядом, поправила свою норковую шапку и недовольно поджала губы.
— Елена Викторовна, мы с дороги устали и очень голодны, — заявила сватья командным тоном. — Надеюсь, мясо уже готово? Мой муж не любит ждать. Давайте скорее накрывать на стол, ребята принесли хлопушки.
Я спокойно смотрела на эту наглую толпу в своей прихожей. Они даже не сомневались, что я выполнила их приказ. Я сложила руки на груди и облокотилась о косяк двери, ведущей в комнату.
— Никакого мяса нет, — четко произнесла я. — Как нет салатов, нарезок и деликатесов. Я две недели назад предупредила Максима и Кристину, что готовить не буду. Моя плита чистая, а холодильник пустой.
На несколько секунд в прихожей повисла пауза. Люди переглядывались между собой. Максим покраснел, его глаза забегали. Кристина открыла рот от удивления, забыв снять второй сапог.
— Мама, что это значит?! — заорал сын, делая шаг в мою сторону. — Мы привели гостей! Ты хочешь сказать, что стола не будет?! Чем мы будем кормить людей?! Ты совсем из ума выжила на старости лет?!
— Вы в своем уме?! — подхватила сватья, надвигаясь на меня. — Леночка, вы как себя ведете?! Мы приехали в гости на праздник! Моя дочь целый день делала прическу в салоне! Я надела дорогое платье! Вы нас опозорили перед друзьями детей!
Я не отступила ни на шаг. Мое лицо оставалось абсолютно спокойным. Меня совершенно не трогали их возмущения. Я чувствовала себя уверенной хозяйкой положения в своем собственном доме.
— Инна, — мой голос был ледяным. — Вы находитесь на моей территории. Если вас не устраивает отсутствие обслуживания, вы можете прямо сейчас отправиться к себе домой. Ваш зять и ваша дочь получили ясный отказ. Они решили пропустить мои слова мимо ушей и притащить вас всех сюда.
— Ты просто бессовестная! — снова ворвался в разговор сын, перекрикивая плачущую жену. — Ты испортила всем вечер! Друзья стоят в дверях голодные! Быстро давай сюда свои сбережения, мы закажем готовую еду из ресторана!
— Мои сбережения останутся при мне, — я усмехнулась, глядя на взрослого мужчину, требующего деньги у матери. — Вы здоровые, трудоспособные люди. Но вы привыкли жить за чужой счет. Мой личный кошелек для вас навсегда закрыт. Моя бесплатная столовая прекратила работу.
— Да как вы смеете! — сватья топнула ногой. — Мы никуда не пойдем! Мы останемся здесь! Заказывайте еду немедленно, иначе мы устроим вам веселую жизнь! Вы обязаны нас принять!
— А вот это уже наглость, — я выпрямилась и указала рукой на открытую входную дверь. — Праздник окончен. Забирайте свои вещи и уходите. Чтобы через минуту в моей квартире не было ни одного постороннего человека.
— Ты выгоняешь родного сына на улицу?! — неверяще спросил Максим, его лицо пошло буграми от гнева. — Ты променяла семью на свои принципы! Ты пожалеешь об этом! Мы больше никогда не переступим порог этого дома!
— Это ваш выбор, — спокойно кивнула я. — Кредит за вашу машину с завтрашнего дня вы оплачиваете сами. Мои переводы прекращаются. А теперь на выход. Все до единого.
Я сделала шаг вперед, всем своим видом показывая, что настроена решительно. Толпа незваных гостей начала медленно пятиться обратно на лестничную клетку. Инна громко возмущалась, Кристина плакала, обвиняя Максима в испорченном вечере. Друзья молча подхватили свои пакеты и поспешили скрыться на лестнице.
Когда последний человек вышел за порог, я взялась за ручку двери. Максим бросил на меня злой, обиженный взгляд, ожидая, что я в последнюю секунду передумаю и позову их обратно. Но я лишь твердо посмотрела ему в глаза и захлопнула за ними дверь, задвинув тяжелую щеколду.
Из-за двери еще минут пять доносились громкие споры и взаимные упреки. Кристина ругала Максима за то, что он не смог договориться с матерью. Инна обвиняла зятя в несостоятельности. Затем их шаги стихли внизу по лестнице.
Я прошла в комнату и опустилась в свое мягкое кресло. Впервые за много лет я дышала полной грудью, не чувствуя тяжести вины. Я навсегда сбросила с плеч груз чужих ожиданий.
Я взяла с полки новую интересную книгу, которую давно мечтала прочитать, включила уютный торшер и открыла первую страницу. Моя жизнь наконец-то стала принадлежать только мне. Я обрела долгожданную свободу и твердо решила, что больше никогда не позволю вытирать об себя ноги.