Женщина пришла в поликлинику с больной мамой-инвалидом, а потом вынесла ее из морга: дочь умершей рассказала, как могли «лечить» ее 75-летнюю мать.
Больше двух недель Галина боролась за жизнь своей мамы, Надежды Константиновны. У пожилой женщины — инвалид I группы, диагностирована патология почек. Без диализа (аппарата «искусственная почка») она, по словам родственницы, практически не выживает. Маму возили на процедуру три раза в неделю.
16 марта 2026 года ей вдруг стало плохо. Галина вызвала скорую. По ее версии, приехавшие врачи посмотрели пациентку и сообщили, что «ничего страшного», посоветовав вызывать терапевта на дом.
«Вызывай повторно и жди»
На следующий день Галина вызывает участкового. Со слов дочери, врач не приходит в обговоренное время (с 10 утра до 8 вечера — его нет). Женщина звонит старшему терапевту Чуприной Юлии Григорьевне. И в ответ, как утверждает Галина, слышит: «Вызывай повторно и жди».
Галина пишет жалобу в Минздрав. Только после этого, по ее словам, появляется заведующий поликлиникой (фамилия Фан) и приходит участковый. Врач смотрит на маму и, по версии заявительницы, говорит: «Ее нужно срочно в больницу, где есть диализ».
Врачи оказались дешевле извозчиков в Уфе
«Положили в коридор и забыли»
Как утверждает Галина, замглавврача больницы Наро-Фоминска Денис Медведев ее отговаривал, якобы заявив: «Да все нормально, не паникуйте». Мужчина, по словам дочери, советовал положить маму в обычную больницу в Апрелевке — без диализа. 20 марта Галина везет туда маму. Ее, как она считает, встречают «с указания Дениса Александровича».
Три дня без лекарств?
По утверждению Галины, трое суток Надежда Константиновна лежала в палате, и ей якобы не назначали препаратов. Дочери, как она рассказывает, приходилось требовать лекарства лично. Галина замечает первые, по ее мнению, реально страшные симптомы: спутанная речь, вялость, текут слюни, немеют руки и ноги.
У Галины нет медобразования, но она предположила, что это может быть инсульт. Девушка обратилась к заведующей отделения Марине Аксеновой и лечащему врачу Хандагуровой Алене Дамбаевне. По версии заявительницы, реальных действий, способных повлиять на состояние матери, никто не предпринял. Только 24 марта, под давлением родственницы, маме сделали КТ головного мозга. Оно, по данным Галины, ничего не показало. Однако женщина полагает, что исследование провели формально (в заключении, на ее взгляд, отсутствует описание полушарий мозга). Состояние мамы, как утверждает дочь, ухудшалось на глазах: она уже не могла садиться, путалась в мыслях.
Дочь вновь связалась с тем самым Медведевым. И, по ее словам, услышала: «Никакого инсульта нет, вы паникерша».
Когда стало поздно
25 марта мама, по словам Галины, уже не смогла ехать на диализ — слишком плохо. А 27 марта, как утверждает заявительница, заведующая Аксенова отправила возить Надежду Константиновну на диализ практиканта без медицинского образования, парня по имени Ярослав.
В диализном центре в Наро-Фоминске в 6 утра Галине позвонили и сообщили: «Вашу маму привезли в бессознательном состоянии. Она не понимает, где находится. Ее еле вытащили из машины». Это — версия самой Галины.
Врачи диализа вызвали скорую. Маму увезли в Красногорск. Диагноз там, по сведениям заявительницы, поставили моментально: обширный инсульт. Галина считает, что 7 дней ее мама пролежала с развивающимся инсультом в больнице Апрелевки, а врачи, по ее мнению, отказывались обследовать, не воспринимали ее всерьез и, как она утверждает, ничего не делали.
3 апреля 2026 года Надежда Константиновна Юдина умерла в больнице Красногорска.
Минздрав Подмосковья отказался раскрыть детали оказания помощи пациентке, сославшись на врачебную тайну
Министерство здравоохранения Московской области официально ответило на запрос редакции. В письме за подписью заместителя министра сообщается, что предоставить информацию о факте оказания медицинской помощи пациентке они не могут, сведения относятся к врачебной тайне. Вместе с тем в ведомстве уточнили, что в Государственном бюджетном учреждении здравоохранения Московской области «Наро-Фоминская больница» уже проведена проверка качества оказания медицинской помощи. Таким образом, Минздрав, формально отказав в разглашении охраняемой законом информации, фактически подтвердил, что сам факт оказания помощи имел место, а качество этой помощи стало предметом внутреннего разбирательства.