— Какие еще новые сапоги дочке, Арина? У нее старые еще ничего, подошву подклеим и доносит, не развалится.
Ты вечно деньги на ветер выбрасываешь, транжиришь на всякую ерунду, а мне на машину не хватает, на нормальные диски.
И вообще, ты в своей квартире живешь, за аренду не платишь, чего тебе еще надо, зажралась совсем.
Работаешь — вот и крутись сама, покупай что хочешь, а мой кошелек не трогай, у меня свои важные планы на эти деньги.
Арина стояла у плиты, прижав ладонь к виску. Голова гудела с самого утра. На сковороде шкворчала яичница — завтрак для Игоря.
Сама она есть не хотела, только цедила остывший чай. На часах было начало восьмого.
В детской уже вовсю шуршала четырехлетняя Настя, пытаясь самостоятельно натянуть колготки.
— Игорь, ну какие диски? — тихо, стараясь не разбудить дочку, спросила Арина. — У Насти нога выросла, те сапожки ей пальцы жмут.
Она вчера плакала, когда мы из садика шли.
Ты понимаешь, что ребенку больно?
Игорь, сидевший за столом в одних трусах, даже не поднял взгляда от телефона. Он увлеченно листал ленту новостей, изредка усмехаясь каким-то картинкам.
— Подложи ватку или носок потоньше надень, — буркнул он, не отрываясь. — Придумаешь тоже — больно.
Мы в детстве вон в обносках ходили, и ничего, выросли.
А ты из нее принцессу растишь. Сама балуешь, сама потом и мучайся.
— Я не ращу принцессу, я хочу, чтобы у моей дочери была обувь по размеру, — Арина выключила газ и переложила яичницу на тарелку. — Игорь, ты за этот месяц ни копейки в дом не принес.
Счета за квартиру пришли, интернет надо оплачивать, в садике на ремонт собирают.
Мужчина наконец соизволил поднять глаза. Его лицо, еще припухшее после сна, выражало крайнюю степень недовольства.
— Опять началось, — протянул он с раздражением. — Арина, ты знала, за кого выходила. Точнее, как мы там… живем.
Ты же у нас самостоятельная, квартира твоя, работа есть. Чего ты с меня-то трясешь?
Я сейчас в поиске, мне связи налаживать надо, а это расходы.
Ты вообще понимаешь, как дела делаются? Чтобы заработать миллион, надо выглядеть на миллион.
А ты меня какими-то счетами за коммуналку грузишь. Тьфу.
— Какие миллионы, Игорь? Ты полгода уже «в поиске», — Арина поставила перед ним тарелку. — Ты сидишь у меня на шее, ешь мои продукты и еще смеешь говорить, что я зажралась?
Тебе двадцать шесть лет, а ты за шесть лет нашего сожительства даже кольцо мне не купил, не то что за ребенка ответственность взял.
Игорь подцепил вилкой кусок яйца и с набитым ртом ответил:
— А зачем тебе кольцо? Чтобы ты мне еще больше мозг выносила статусом жены? Нам и так нормально.
Печать в паспорте ничего не меняет, это все бабские выдумки. Тебе бумажка важнее чувств?
Ну, тогда я в тебе разочарован. Я думал, ты меня за душу любишь, а ты, оказывается, меркантильная.
Арина почувствовала, как к горлу подступает ком. Шесть лет. Шесть долгих лет она слышала одни и те же оправдания.
Когда они сошлись, ей было восемнадцать. Тогда Игорь казался ей непонятым гением, дерзким и уверенным в себе.
Она верила, что его лень — это просто ожидание «того самого» шанса.
А теперь ей двадцать четыре, и она видит перед собой просто жадного, ленивого эго.иста, который удобно устроился в ее однушке.
— Мама! — в кухню вбежала Настя, волоча за собой колготки. — Помоги, они запутались!
Арина присела на корточки, обнимая дочку. Малышка была единственным светлым пятном в этой серой жизни.
— Сейчас, котенок, сейчас все поправим, — прошептала она, распутывая ткань.
Игорь даже не посмотрел на дочь. Он доел яичницу, отодвинул тарелку и снова уткнулся в смартфон.
— Кстати, — бросил он, — я сегодня вечером с парнями в баре посижу. Не жди к ужину.
— У нас денег нет на бары, Игорь! — Арина выпрямилась, глядя на него с нескрываемым отвращением. — Ты вчера просил у меня пятьсот рублей на бензин, а теперь идешь в бар?
— Друзья угощают, — отмахнулся он. — И вообще, не считай мои деньги. То есть не считай, куда я хожу.
Тебе полезно будет одной посидеть, подумать над своим поведением. А то злая стала, как собака. Вечно пилишь, вечно требуешь. Раньше ты другой была.
— Раньше я была д..рой, — отрезала Арина.
Она подхватила Настю на руки и пошла в комнату одеваться. Руки дрожали. Ей хотелось закричать, выставить его вещи за дверь, сменить замки.
Но какая-то внутренняя инерция, страх перед переменами и привычка «терпеть ради семьи» держали ее на месте.
Она вышла из квартиры, оставив Игоря валяться на диване с телефоном.
Весь рабочий день в офисе пролетел как в тумане. Арина работала помощником бухгалтера в небольшой фирме.
Зарплата была средней, но на двоих с дочкой вполне хватало бы, если бы не «балласт» в виде гражданского мужа.
— Ариш, ты чего такая бледная сегодня? — спросила ее коллега Лена, когда они вышли на обед. — Опять твой чудит?
Арина вздохнула, ковыряя вилкой салат в ближайшей столовой.
— Да как обычно, Лен. Денег нет, ответственности ноль, зато претензий — целый вагон.
Насте обувь нужна, а он говорит — ватку подложи. Представляешь?
Лена покачала головой.
— Я не понимаю, зачем ты это терпишь. Шесть лет, Арина! Ты молодая, симпатичная. Квартира своя. Гнала бы ты его в шею. Он же просто пара..зит.
— Не знаю, — Арина опустила глаза. — Настя к нему привыкла. Все-таки отец, хоть и неофициальный. И вроде не бьет, не пьет запоями… Кажется, что бывает и хуже.
— Вот это «бывает и хуже» — самая большая ловушка, — жестко сказала Лена. — Ты свою жизнь в никуда сливаешь.
Ты рассуждаешь как пятидесятилетняя замученная тетенька.
Он же тебя не ценит вообще. Хоть раз цветы подарил за последний год?
Арина задумалась. Цветов не было давно. На Восьмое марта он принес какой-то завядший букетик, купленный, скорее всего, на те деньги, что она сама же ему дала «на продукты».
— Ладно, не будем об этом, — Арина попыталась сменить тему. — Надо еще в магазин зайти, посмотреть Насте что-то по скидкам.
Вечером, забрав дочку из сада, Арина зашла в обувной. Цены кусались. Те сапожки, что ей понравились, стоили почти четверть ее зарплаты.
Она долго крутила их в руках, сомневаясь. В голове звучал голос Игоря: «Транжира, деньги на ветер».
Но потом она вспомнила, как Настя хромала вчера, и решительно пошла к кассе.
***
Игорь вернулся за полночь. От него пахло дешевым пивом и табаком. Он шумно вошел в коридор, споткнулся о коробку с новыми сапожками и чертыхнулся.
— Это что еще за хлам на проходе? — громко спросил он, не заботясь о том, что ребенок спит.
Арина вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Это сапоги Насте. Купила сегодня.
Игорь открыл коробку, посмотрел на ценник, который Арина забыла оторвать, и его лицо перекосилось от злости.
— Четыре тысячи? Ты с ума сошла? За эти мелкие тапки четыре косаря?
— Игорь, тише, Настя спит, — прошептала Арина. — Это качественная обувь, она прослужит долго.
— Да мне плевать! — он швырнул коробку обратно на пол. — Я тут на всем экономлю, каждую копейку считаю, а ты...
Ты просто издеваешься надо мной. Могла бы купить в конфискате за пятьсот рублей, разницы никакой.
— Ты экономишь? — Арина почувствовала, как внутри закипает ярость. — На чем ты экономишь? На сигаретах? На пиве с друзьями?
Ты в этот дом за полгода не принес даже буханки хлеба за свои деньги!
Игорь сделал шаг к ней, его глаза сузились.
— Слышь, ты, хозяйка... Ты мне тут не тыкай. Я мужчина, у меня свои потребности.
А ты обязана обеспечивать уют и не вякать, когда я домой прихожу.
Твоя квартира — это еще не значит, что ты тут главная. Мы семья, вообще-то.
— Семья? — Арина горько усмехнулась. — Семья — это когда люди поддерживают друг друга. Когда муж берет на себя ответственность.
А ты кто? Жилец? Нахлебник? Мы даже не расписаны, Игорь. Ты за четыре года так и не дошел до ЗАГСа, хотя я просила.
— Опять за старое, — он махнул рукой и пошел в комнату, на ходу сбрасывая куртку прямо на пол. — ЗАГС ей подавай.
Чтобы потом половину моих будущих доходов отсудить? Знаю я вас, ба...б. Все вы одинаковые. Дай только повод на шею сесть и ноги свесить.
Он завалился на диван, даже не раздеваясь до конца, и через пять минут уже храпел.
Утром ситуация повторилась. Игорь встал злой, с похмелья.
— Кофе сделай, — приказал он, едва открыв глаза.
— Сделай сам, я Настю собираю, — ответила Арина, не оборачиваясь.
— Чего? Ты совсем берега попутала? — Игорь сел на диване, потирая лицо. — Я тебе сказал — кофе сделай. У меня голова раскалывается.
— У меня тоже, Игорь. От твоих вечных претензий. Встань и налей себе сам. Руки не отвалятся.
Игорь вскочил, подошел к ней вплотную и больно схватил за плечо.
— Ты как со мной разговариваешь, а? Ты думаешь, если я сейчас не работаю, то на меня можно орать и указывать, что делать? Я в этом доме мужик, поняла?
— Пусти, — Арина попыталась вырваться. — Ты мне больно делаешь.
— Будешь выступать — будет еще больнее, — процедил он, но руку отпустил. — Ишь, расфуфырилась. Сапоги купила и корону нацепила? Сними, а то упадет.
Он ушел на кухню, гремя посудой и продолжая что-то ворчать под нос. Арина прижала дочку к себе, чувствуя, как та дрожит.
— Мама, почему папа злится? — тихо спросила Настя.
— Он просто не выспался, солнышко. Пойдем, нам пора.
На работе Арина не могла сосредоточиться. Цифры расплывались перед глазами. Она понимала, что так дальше продолжаться не может.
Но каждый раз, когда она думала о расставании, возникал страх. Куда он пойдет? У него ведь никого нет, кроме матери в другом городе, с которой он в ссоре.
А как же Настя? Она ведь любит его, несмотря ни на что.
Хотя… любила ли она его на самом деле? Настя все чаще пряталась в своей комнате, когда отец был дома.
Она видела его вечное недовольство, слышала грубые слова. Какую модель семьи она вынесет из этого дома?
Что мужчина — это тот, кто лежит на диване и хамит, а женщина — это вьючная лошадь?
В обеденный перерыв Арина вышла на улицу. Погода была мерзкая — мелкий колючий дождь, пронизывающий ветер. Она шла по тротуару, не глядя по сторонам.
«Шесть лет, — крутилось у нее в голове. — Шесть лет в никуда. Мне двадцать четыре, а я чувствую себя на все сорок.
Я забыла, когда последний раз смеялась от души. Когда чувствовала себя красивой, желанной, а не просто функцией по обслуживанию Игоря и быта».
Она вспомнила, как подруги в университете выходили замуж, как их мужья старались, строили карьеру, баловали их.
Она тогда думала, что у нее все иначе, что у них с Игорем какая-то особенная, глубокая связь, не требующая формальностей.
Как же она ошибалась. Это была не связь, а обыкновенное паразитирование.
Игорь был жаден до абсурда. Если он покупал что-то из еды — что случалось крайне редко, — он мог съесть это в одиночку, даже не предложив Арине.
«Ты же на диете вечно», — говорил он, уплетая деликатес.
При этом «диета» Арины часто заключалась в том, что она просто оставляла лучшие куски ему и дочке, экономя на себе.
Он не хотел оформлять отношения официально не потому, что боялся «потерять свободу».
Он просто не хотел брать на себя никаких обязательств. В его картине мира он был вольной птицей, которая делает Арине одолжение, просто присутствуя в ее жизни.
Вечером, по пути домой, она зашла в продуктовый. Денег оставалось совсем немного до зарплаты. Она выбирала самые простые продукты: макароны, курицу, молоко.
Возле кассы увидела шоколадку, которую очень любила Настя. Поколебалась секунду и положила в корзину.
Дома Игорь был в на удивление хорошем настроении. Он даже помог Арине разобрать пакеты, что было огромной редкостью.
— О, шоколадка! — воскликнул он, выуживая ее из пакета. — Молодец, Аринка, знаешь, чем порадовать.
Он быстро сорвал обертку и отломил большой кусок.
— Игорь, это Насте! — вскрикнула Арина.
— Да ладно тебе, ребенку вредно много сладкого, зубы испортятся, — он преспокойно жевал. — Я только половинку съем, ей хватит.
Арина смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то окончательно обрывается.
Эта мелочная жадность, это неумение подумать о ком-то, кроме себя, даже о собственном ребенке… Это было последней каплей.
— Ты хоть понимаешь, какой ты эго.ист? — тихо спросила она.
Игорь замер с куском шоколада в руке. Его лицо мгновенно стало холодным.
— Начинается. Опять ты за свое. Из-за куска сахара готова скан.дал закатить?
Ты посмотри на себя, Арина. Ты же истеричка. Постоянно ищешь повод, чтобы меня упрекнуть.
Я тебе помогаю, пакеты разобрал, а ты… Неблагодарная ты ба..ба.
— Помогаешь? Ты съел шоколадку своей дочери и называешь это помощью? — Арина сорвалась на крик. — Ты живешь в моей квартире, ешь мою еду, ты ни разу не купил Насте даже игрушки за свой счет!
Уходи, Игорь. Я больше не могу это терпеть.
— Уйти? Ты серьезно? И куда я, по-твоему, пойду на ночь глядя? У меня денег нет, ты же сама знаешь. И вообще, я тут шесть лет прожил.
Я сюда душу вложил, — он обвел рукой комнату, где даже обои клеила Арина со своей мамой, пока он «искал вдохновение». — Ты меня так просто не выставишь.
Мы семья, Арина. И Насте нужен отец. Ты же не хочешь, чтобы ребенок рос в неполной семье, как ты сама?
Это был удар под дых. Арина выросла без отца, и это была ее самая большая боль. Игорь знал это и мастерски использовал против нее.
— Насте нужен нормальный отец, — севшим голосом сказала она. — А не тот, кто объедает ее и орет на ее мать.
— Ну, другого у нее нет, — усмехнулся Игорь. — Так что смирись. Давай, готовь ужин, я проголодался. И чтобы без концертов.
Он снова сел к телевизору, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
***
Вечер пятницы ничем не отличался от любого другого вечера в этой квартире. Игорь сидел на кухне, развалившись на стуле, и громко вел переговоры по телефону.
По его тону Арина поняла — опять что-то случилось.
— Ты можешь приехать? Разрули, а? Ну, Руслан, выручай, брат.
Арина поморщилась. Руслан. Опять этот человек. Имя друга Игоря вызывало у нее почти физическую дрожь.
Это было странно, необъяснимо и даже немного пугающе. Она никогда не могла сформулировать, чем именно он ей так неприятен.
Игорь бросил трубку и заглянул в комнату.
— Слышь, Арин, там Руслан сейчас заедет. Мы на кухне посидим, перетрем кое-что. Ты там это… организуй чего-нибудь перекусить.
Она автоматически достала из холодильника нарезку, хлеб, поставила чайник. Каждое движение давалось с трудом.
Мысль о том, что через пятнадцать минут в их доме появится Руслан, испортила настроение окончательно.
Арина пыталась анализировать свои чувства. Почему Руслан вызывает такую ненависть? Ведь он действительно ничего плохого не сделал.
Наоборот. Когда у них сломался холодильник, а у Игоря «не было денег», Руслан привез своего знакомого мастера, который все починил за копейки.
Он был идеальным другом. Слишком идеальным. И это бесило.
Она видела, как Игорь деградирует рядом с ним, превращаясь в послушного младшего брата, который ждет подачки.
Прошло еще пару недель. Игорь все чаще пропадал с Русланом. Они что-то обсуждали, куда-то ездили.
Арина почти перестала спрашивать, где они бывают. Ей было все равно. Единственное, что ее волновало, — это чтобы Руслан поменьше появлялся в их доме.
***
Все началось примерно полгода назад.
Ненависть, которую Арина так бережно взращивала по отношению к Руслану, вдруг начала давать трещины. И в эти трещины хлынуло нечто такое, от чего у нее перехватывало дыхание.
В тот вечер Игоря снова не было дома. Он уехал «решать вопросы»
Настя спала, а Арина сидела на кухне, пытаясь сосредоточиться на документах, которые принесла с работы.
Раздался негромкий стук в дверь. Не звонок, а именно стук — уверенный и спокойный.
Она знала, кто это. Сердце привычно екнуло от раздражения, но когда она открыла дверь и увидела Руслана, раздражение вдруг сменилось странным, тягучим волнением.
Он стоял на пороге, промокший под дождем, в руках у него был небольшой пакет.
— Привет, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Игорь просил передать кое-какие бумаги. Сказал, это срочно.
— Его нет дома, — сухо ответила Арина, но в сторону отошла, пропуская его в прихожую.
— Я знаю, что его нет. Он мне звонил, — Руслан начал разуваться. — Сказал, что задержится до утра. Опять во что-то вляпался, Арина.
Она прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.
— И ты, конечно, снова его спасаешь? Тебе не надоело быть ему нянькой?
Руслан выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза.
— Я не ему нянька, — тихо произнес он. — Я просто стараюсь, чтобы в этом доме было хоть немного спокойствия. Хотя бы ради тебя и Насти.
— Нам не нужно твое одолжение, — огрызнулась она, но голос предательски дрогнул.
— Это не одолжение, Арина. Ты же знаешь.
Он прошел на кухню, положил пакет на стол и присел на край стула. Арина осталась стоять в дверях.
Между ними повисла тишина — густая, тяжелая, пропитанная электричеством.
— Ты меня ненавидишь? — вдруг спросил он, глядя на свои руки.
— Да.
— Почему?
— Потому что ты… ты слишком правильный. Ты всегда рядом, когда он косячит. Ты видишь, как я живу, и ничего не говоришь. Ты просто смотришь. Это невыносимо.
Руслан усмехнулся, но в этой усмешке не было издевки.
— А что я должен сказать? Что ты заслуживаешь лучшего? Ты и так это знаешь. Что Игорь — эго..ист? Ты это чувствуешь каждый день.
Я молчу, потому что уважаю твой выбор. Даже если этот выбор убивает тебя по частям.
Арина почувствовала, как к горлу подступают слезы. Она так долго держала все в себе, так долго играла роль сильной женщины, что эти простые слова пробили ее защиту.
— Ты ничего не знаешь о моем выборе, — прошептала она.
— Я знаю больше, чем ты думаешь, — он встал и подошел к ней. — Я вижу, как ты гаснешь.
Я видел тебя шесть лет назад — у тебя глаза светились. А сейчас в них только усталость и страх.
— Хватит, — она попыталась отвернуться, но он аккуратно взял ее за подбородок, заставляя смотреть на него.
— Почему ты так со мной? — его голос стал совсем низким. — Зачем ты строишь эту стену?
— Потому что если я ее разрушу, я не знаю, что останется от моей жизни, — честно ответила она, и первая слеза скатилась по щеке.
То, что произошло дальше, не поддавалось никакой логике. Руслан не стал ее утешать словами. Он просто притянул ее к себе и обнял.
В ту ночь между ними ничего не произошло, кроме этого разговора и этого объятия. Но внутри Арины все перевернулось.
Ненависть испарилась, оставив после себя выжженное поле, на котором внезапно начали прорастать совсем другие чувства.
Следующие несколько недель превратились в странную игру. Игорь продолжал жить своей жизнью — лениться, требовать внимания, жадничать и пропадать с друзьями. А Руслан начал появляться чаще.
Однажды он позвонил ей, когда она была на работе.
— Привет. У тебя есть полчаса? — спросил он.
— Руслан? Откуда у тебя мой номер?
— У Игоря взял. Так есть время? Я внизу, у твоего офиса.
Арина вышла, сама не зная зачем. Он стоял у машины с двумя стаканами кофе.
— Я подумал, тебе нужно немного свежего воздуха, — сказал он, протягивая ей стакан. — Как Настя?
— Спасибо, нормально. В садике сегодня. Руслан, что мы делаем?
— Пьем кофе, — он улыбнулся. — Арина, перестань анализировать. Просто побудь собой хотя бы пятнадцать минут. Не мамой, не женой Игоря, а просто Ариной.
Они пошли по парку рядом с офисом. Это был простой разговор — о погоде, о книгах, о каких-то мелочах.
Но Руслан слушал ее так, как Игорь не слушал никогда.
Он запоминал детали, переспрашивал, смеялся над ее шутками.
Арина поймала себя на мысли, что ей легко. С ним не нужно было притворяться или защищаться.
— Ты знаешь, — сказала она, глядя на опадающие листья, — я ведь правда тебя терпеть не могла. Мне казалось, ты специально выставляешь Игоря д...раком на своем фоне.
— Мне не нужно стараться, чтобы он так выглядел, — мягко заметил Руслан. — Он сам справляется. Но я никогда не хотел тебя задеть.
Наоборот. Я всегда хотел подойти и спросить: «Зачем тебе все это?».
— И почему не спрашивал?
— Боялся, что ты меня ударишь. Или окончательно перестанешь пускать в дом.
Они рассмеялись. В этот момент Арина поняла, что пропала. Та самая «внутренняя преграда», о которой она так много думала, рухнула окончательно.
Их тайные встречи стали регулярными. Это было безумие, риск, но этот риск давал ей силы жить дальше.
Они встречались в обеденные перерывы, созванивались поздно вечером, когда Игорь засыпал или уходил в бар.
— Ты понимаешь, что это неправильно? — спросила она его однажды, сидя в его машине на окраине города.
— А что правильно, Арина? — он взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее. — Жить с человеком, который тебя не ценит?
— Нет, но... он мой муж. Почти муж. У нас дочь.
— Дочь заслуживает видеть счастливую мать, — Руслан повернулся к ней. — А не женщину, которая боится лишнее слово сказать.
Арина, я не хочу тебя торопить. Но я не могу просто смотреть, как ты мучаешься.
— Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе тепло. Внимание. И защиту. Все то, чего у тебя нет.
Он поцеловал ее. Это был первый настоящий поцелуй в ее жизни — такой, от которого кружится голова и кажется, что земля уходит из-под ног.
В нем была вся та стр..асть и нежность, которую они копили эти полгода.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
Арина замерла. Эти слова пугали ее и радовали одновременно.
— Я тоже... кажется... — ответила она.
Их ро..ман вспыхнул с невероятной силой. Это была не просто инт..рижка, это было спасение для обоих.
Арина наконец-то почувствовала себя женщиной — красивой, нужной, интересной. Руслан дарил ей то, о чем она даже не смела мечтать.
Он мог приехать просто для того, чтобы передать ей пакет с ее любимыми пирожными.
Мог позвонить среди дня и сказать: «Я просто хотел услышать твой голос». Он интересовался ее работой, ее мыслями, ее страхами.
Они начали планировать будущее. Руслан часто говорил о том, как они будут жить вместе.
И в самый последний момент, Арина испугалась. Она отказалась переехать к Руслану. Побоялась уйти от Игоря.
Руслан просто исчез. Без него мир потерял краски. Те короткие моменты счастья, которые он ей дарил, теперь казались сном.
Она корила себя каждую минуту.
«Почему я не ушла? Почему не доверилась? — думала она, вытирая слезы полотенцем. — Он ведь звал меня. Он предлагал спасение.
А я... я побоялась обидеть человека, который вытирает об меня ноги».
Прошла неделя. Тишина от Руслана стала невыносимой. Арина несколько раз порывалась поехать к нему домой, но боялась, что он не откроет дверь или, что еще хуже, скажет, что все кончено.
Она чувствовала себя брошенной.
На работе она допускала ошибку за ошибкой. Начальник уже начал поглядывать на нее с подозрением.
— Арина, ты в порядке? — спросила коллега Лена в обеденный перерыв. — На тебе лица нет. Совсем с мужем плохо?
— Его нет, Лен, — прошептала Арина.
— Кого нет? Игоря? Ушел наконец-то?
— Нет. Руслана нет.
Лена удивленно подняла брови.
— Того самого друга? А он-то тут при чем?
Арина не выдержала и рассказала все. О тайном ро..мане, о его предложении и о своем отказе. О том, как ей теперь больно и как она ненавидит себя за трусость.
— Ой, д..ра ты, Аринка, — вздохнула Лена. — Такими мужиками не разбрасываются. Ты же сама видишь, в какой яме сидишь.
Он тебе руку протянул, а ты испугалась, что он тебя за нее укусит?
— Я просто не могла вот так сразу...
— Вот теперь сиди и наслаждайся своим Игорем.
***
— Игорь, послушай меня! — Арина повысила голос. — Я долго думала… Шесть лет мы с тобой вместе, и я больше не могу. Нам нужно разойтись.
— Что ты сейчас сказала? — переспросил он, прищурившись.
— Я сказала, что мы расстаемся. Отношения давно зашли в тупик. Мы просто мучаем друг друга. Тебе нужно собрать вещи и уйти.
Игорь откинулся на спинку дивана и вдруг коротко, зло рассмеялся.
— Уйти? Ты это серьезно сейчас? Аринка, ты перегрелась на своей работе? Куда я пойду?
— Это уже не моя забота, Игорь. Ты взрослый мужчина. Найми квартиру, поживи у друзей, я не знаю. Но здесь ты больше оставаться не можешь.
Это моя квартира, она досталась мне от бабушки, и я хочу жить в ней спокойно с дочкой.
— Твоя квартира, значит? — он подался вперед, и его лицо оказалось совсем близко. — Значит, шесть лет я тут жил, вкладывался, а теперь — пшел вон?
Ты вообще соображаешь, что несешь? У нас ребенок, вообще-то.
— О ребенке ты вспоминаешь только тогда, когда тебе это удобно, — Арина старалась сохранять спокойствие, хотя внутри все дрожало. — Ты за все это время не сделал ничего, чтобы мы стали настоящей семьей.
Ни ответственности, ни помощи. Я все тяну на себе. Хватит. Я устала.
— Устала она… — Игорь встал и начал ходить по комнате. — А ты не подумала, что я тоже, может, устал? От твоих вечных кислых мин, от попреков деньгами?
Но я же не выкидываю тебя на улицу.
— Ты не можешь меня выкинуть, это мой дом!
— Да мне плевать, чей это дом по документам! — рявкнул он, и Арина невольно вздрогнула. — Мы тут семья. Я тут прописан, между прочим.
— Ты тут не прописан, Игорь. У тебя только временная регистрация, которая закончилась три месяца назад. Я не стала ее продлевать, ты сам знаешь.
Игорь замер. Его кулаки сжались.
— Ах, вот ты как заговорила… Подготовилась, значит? Кр...са ты, Арина. Тихая, мелкая кр..са. Думаешь, выставишь меня за дверь и заживешь припеваючи?
— Я просто хочу свободы. Игорь, пожалуйста, давай по-хорошему. Я не хочу скан..далов при Насте. Собери вещи, я дам тебе неделю, чтобы найти жилье.
— Неделю? — он снова сел на диван и вызывающе закинул ногу на ногу. — А если я скажу «нет»? Что ты сделаешь? Полицию вызовешь?
Так они посмеются над тобой. Скажут: «Милые бранятся — только тешатся». Мы шесть лет вместе, у нас общая дочь. Никто меня отсюда не выставит.
— Игорь, не доводи до греха. Уходи сам.
— Не уйду, — отрезал он. — Мне здесь нравится. Здесь тепло, светло и мухи не кусают. И еда в холодильнике всегда есть.
Ты же у нас такая правильная, не оставишь «отца своего ребенка» голодным на улице.
— Ты не понимаешь… Я тебя не люблю. Я не хочу тебя видеть. Как ты собираешься здесь находиться?
— А мне плевать на твою любовь, — он пожал плечами. — Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
Теперь я один буду жить в большой комнате, ты — в детской или на кухне, мне без разницы.
— Это издевательство! — вскрикнула Арина.
— Нет, это жизнь. Привыкай. Ты сама решила начать этот разговор, теперь расхлебывай...