Это была одна из тех запутанных историй, причины которой, на первый взгляд, очевидны, но масса необъяснимых деталей превращает её в зловещую загадку, в настоящий ребус для тех, кто пытается понять логику гор. Человеческие волосы в желудке одного из погибших, намеренно разбитая рация, непонятно откуда взявшаяся лужа крови на полу снежного убежища — все эти детали напускают на трагедию густой, непроглядный туман. Но давайте обо всём по порядку.
В 1990 году на Эльбрус прибыла группа хорошо подготовленных и опытных альпинистов. Шесть человек под руководством мастера спорта Романа Громова. В связку также входили опытный врач Виктор Снегирёв, Олег Холодов, Дмитрий Павлов, Андрей Зимин и Игорь Титов. Все они были не просто спортсменами, а настоящими энтузиастами высоты. Громов и Снегирёв уже набрали мастерские баллы на Эльбрусе, и их приезд был обусловлен несколькими причинами. Во-первых, на склонах проходила масштабная альпиниада, и команда ленинградских туристов рассчитывала на их участие. Опытных ребят хотели использовать как страховочный отряд на случай чрезвычайных происшествий, зная об их успешном опыте спасательных работ на Тянь-Шане и Кавказе. Во-вторых, это была разминка, подготовка к куда более сложному и дерзкому маршруту в горах Памира, куда они собирались отправиться в следующем сезоне. Тот поход тоже был окутан флером тайны: группа Громова планировала не обычное восхождение, а поисковую экспедицию, желая найти следы пропавшей годом ранее группы Клочкова, исчезнувшей при очень странных обстоятельствах.
Второго мая альпинисты уже три дня находились на Эльбрусе, разместившись в знаменитом «Приюте одиннадцати». Оттуда они решили совершить акклиматизационный выход. Для непосвященных: нельзя просто взять и забежать на высокую гору. Организму нужно время, чтобы адаптироваться к разреженному воздуху и недостатку кислорода, иначе может развиться горная болезнь с самыми печальными последствиями — от отека мозга до отека легких, что часто ведет к летальному исходу. Акклиматизационный выход — это как тренировка: спортсмены набирают высоту, а затем сбрасывают её, ночуя чуть ниже. Именно такой выход и совершала группа Громова.
В половине третьего они встретили другую группу, уже спускавшуюся вниз. Обменявшись парой фраз, Громов сказал, что хочет подняться ещё немного, буквально на один-полтора перехода, а уж потом начать спуск. Это была солидная высота, около 4500 метров, но для опытных альпинистов, не раз восходивших и на Памир, она не казалась критичной. Пройдя еще сорок минут, группа остановилась на перекус. И именно во время этого привала погода предательски изменилась. Небо затянуло мгновенно, поднялся шквальный ветер, и всё вокруг заволокло густейшим, будто ватным, туманом. Видимость упала почти до нуля. Громов, как опытный руководитель, понимая смертельную опасность, решил не продолжать подъём. Но спускаться вслепую было самоубийством — тропа исчезла, ориентиры пропали.
Тогда Громов принял единственно верное решение: копать снежную пещеру и пережидать непогоду в этом рукотворном убежище. Палаток с собой не было — в короткие выходы их обычно не берут. Казалось, все идет по плану, даже с пользой для подготовки к Памиру. По рации связались с базой, сообщили о своих намерениях. Группа вырыла просторную пещеру и благополучно в ней переночевала.
Для опытных альпинистов это была, конечно, неприятная, но далеко не смертельная ситуация. Ни сами участники, ни люди в базовом лагере особо не переживали. Все надеялись, что на следующий день погода наладится, и они спустятся. Но утро третьего мая не принесло облегчения. Напротив, всё стало только хуже. Ветер усилился до ураганного, достигнув тридцати метров в секунду, при температуре около нуля и стопроцентной влажности. Ледяная крупа секла лицо, не давая открыть глаза. Группа предприняла отчаянную попытку спуска, но почти сразу была вынуждена вернуться. Спуск в таких условиях Громов посчитал самоубийством. К тому же Виктор Снегирёв на спуске дважды падал. Причиной было резкое ухудшение самочувствия — горная болезнь настигла их, не прошедших нормальную акклиматизацию. Усугублялось всё тем, что у врача было слабое зрение, и в тумане очки залепило мокрым снегом, сделав его практически беспомощным.
Снежная пещера изначально имела две камеры. Видимо, в первый день у них еще хватало сил сделать убежище качественно. Но после неудачной попытки спуска одна из камер обрушилась, и шестерым альпинистам пришлось скучиться в одном тесном пространстве. Сил восстановить пещеру уже не было. И именно в этот момент на склоне они заметили два человеческих силуэта, бредущих в снежной пелене. Это была группа японцев, которые тоже не смогли спуститься и находились на грани гибели.
Громов принимает тяжелое, но человеческое решение: приютить иностранцев. Иначе те были обречены замерзнуть без еды, снаряжения и, главное, без акклиматизации. Люди в пещере начали уставать физически и сдавать морально. Но группа всё ещё не считала своё положение катастрофическим. Несколько раз они успокаивали руководство альпиниады в «Приюте одиннадцати», докладывая, что всё в порядке. Возможно, именно эта бравада и стала роковой: базовый лагерь не предпринимал активных попыток поиска. Сыграла свою роль и гордость: Громов был руководителем спасотряда этой альпиниады. Как он мог просить о помощи? Это стало бы ударом по его репутации матерого волка. Связь была отвратительной, рация ловила только снаружи, где ревел ураганный ветер. Однако к вечеру 3 мая, выйдя на связь, Громов прервал сеанс, назначив следующий на семь утра, и бросил в эфир тревожную фразу: «Рассчитываем на группу поддержки». Видимо, он начал осознавать, что они угодили в смертельную ловушку.
Небольшая поисковая группа вышла на склон, но в пурге и тумане не смогла найти пещеру и вернулась ни с чем. Альпинисты приняли роковое решение остаться в пещере еще на одну ночь. Возможно, к тому моменту часть группы уже не могла идти, и товарищи не захотели их бросать. Ночью пещеру начало заметать снегом, и стало нечем дышать. Громов, Титов и Зимин вылезли наружу, чтобы откопать вход. В этот момент небо на короткое время прояснилось, и они увидели далекие огни «Приюта одиннадцати». Снегирёв чувствовал себя так плохо, что идти уже не мог. Олег Холодов впал в состояние странного нервного возбуждения, был практически невменяем — вероятно, у него развилась тяжелая форма горной болезни, повлиявшая на мозг. Громов вновь мучительно обдумывает спуск и вновь решает ждать утра, не в силах бросить друзей.
Но утро встретило их тишиной и смертью. Единственный, кто пришел в себя, — Дмитрий Павлов. Он обнаружил, что пещеру почти полностью засыпало снегом. За час отчаянной работы он раскопал вход и выбрался наружу. Увиденное им было воистину жутким. Недалеко от входа в неестественных позах лежали трупы трех его товарищей. Еще двое, включая врача Снегирёва, лежали без сознания в пещере. Один из японцев исчез, но второй был в сознании. Понимая, что следующий — он, Павлов, собрав последние силы, начал спускаться вниз. Навстречу ему уже шла группа спасателей, искавших японцев. Он указал им путь к пещере.
Началась эвакуация. Олега Холодова начали спускать, но вскоре обнаружили, что у него нет пульса. Виктор Снегирёв скончался от переохлаждения, не приходя в сознание, уже в «Приюте одиннадцати». Выжили только Павлов и оставшийся японец. Второго пропавшего иностранца вскоре нашли неподалеку, замерзшим в ледовой трещине.
Казалось бы, трагичный, но не исключительный случай. Альпинисты осознанно идут на риск. Однако в этой истории осталось множество деталей, превращающих несчастный случай в мистическую драму. Первый необъяснимый факт: рация была намеренно разбита. Не сломана при падении, а именно разбита о камни. Второй момент: пропала часть дорогого и редкого снаряжения. У Снегирёва исчез импортный зажим и набалдашник лыжной палки, у Громова — обе палки. Можно списать на мародерство, но куда загадочнее то, что у группы было с собой 52 ледобурных крюка. Это безумное количество для такого простого выхода. Возникали мрачные теории: от планирования незаявленного сложного маршрута до обмена ценного советского титана на импортную экипировку. Но зачем тащить 52 крюка на простой выход?
Еще одна деталь: в пещере была обнаружена лужа крови. Рана на лице Холодова или результат внутреннего кровотечения из-за горной болезни? И, наконец, самый жуткий факт: в желудке одного из погибших судэксперты обнаружили человеческие волосы. Волосы одного из участников группы. Как они туда попали — загадка, от которой кровь стынет в жилах.
Погибшие у пещеры лежали в неестественных позах, кто без ботинка, кто с расстегнутой одеждой, а ледяные наросты у лиц указывали на то, что они, еще живые, долго лежали без движения. При этом совсем рядом, чуть ниже, группа новичков в обычных палатках-«серебрянках» смогла переждать непогоду без серьезных травм.
Судмедэкспертиза постановила: смерть от переохлаждения. Но что вызвало этот отказ к борьбе у опытных, хорошо оснащенных людей? Версий было множество, от секретных заданий спецслужб до инопланетного вторжения. Одна из самых популярных гласила, что врач Снегирёв применил на группе неизвестные препараты для улучшения акклиматизации, и их действие пошло не по плану. Но доказательств нет. Фактом остается лишь то, что Громов скрывал истинное положение дел.
Выжил ведь целых два человека: Павлов и японец. Японец из-за языкового барьера ничего не рассказал. Но Павлов? Его после спуска долго допрашивал руководитель спасателей и после этого разговора Павлов кардинально изменил свои показания. Что он рассказал? Что хотел скрыть? Тайна, укрытая снегами Кавказа.
Если сложить мозаику из сухих фактов и медицинских знаний, вырисовывается страшная картина. В тесной, засыпанной снегом пещере, набитой людьми, стремительно закончился кислород. К горной болезни добавилась жесточайшая гипоксия, сводящая с ума. Мокрая одежда перестала греть, и наступила тепловая усталость. Они жгли примусы, выжигая остатки кислорода и наполняя убежище угарным газом и парами синильной кислоты от сухого спирта. Обезумев от недостатка воздуха, люди выскакивали наружу, где их встречал ураганный ветер, пробирающий до костей. Разум покидал их, и наступало парадоксальное раздевание: замерзающий человек чувствует дикий жар и срывает одежду. Кто-то в припадке безумия разбил рацию, кто-то в бреду мог совершить непредставимое. Единственный японец, покинувший пещеру в слабой надежде на спасение, оставил после себя лаз для воздуха, чем и спас оставшихся — ценой собственной жизни в ледяной трещине.
Эта история — не мистика, а леденящий душу рассказ о том, как череда мелочей, гордость и слепая ярость стихии уничтожили сильнейших. Горная болезнь, мокрая одежда, ядовитые газы и бесконечный холод — вот истинные убийцы, загнавшие группу Громова в ловушку Белого Безмолвия, из которой почти никто не вернулся.