Оля стояла посреди кухни, и руки её дрожали. Не от холода, а от ярости, которая наконец прорвалась наружу после долгих дней молчания. Свекровь смотрела на неё с открытым ртом, а свёкор побагровел так, словно сейчас случится инфаркт. Петя застыл в дверном проёме, не в силах произнести ни слова.
— Обед требовать у себя дома будете! Вы мне никто! Понятно?! — выкрикнула Оля, и голос её сорвался на последних словах. — Я не ваша дочка! У меня есть собственная мать! Я не просила вас презжать сюда и превращать мою жизнь в ад!
Слова вырывались сами, как будто прорвало плотину. Всё, что копилось внутри последние дни, выплеснулось наружу горячей лавой.
— Я предложила вам пельмени! Обычные пельмени! А вы начали читать мне лекцию про неуважение к гостям! Но вы не гости! Гости приходят на вечер, пьют чай и уходят! А вы здесь живёте! Указываете, как мне мыть посуду, как солить суп, как стирать моё бельё!
Свекровь наконец обрела дар речи:
— Оленька, доченька, я же хотела помочь...
— Я не доченька! — Оля почувствовала, что слёзы подступают к горлу, но сдержала их. — Вы хотели помочь? Помощь это когда просят! А вы просто ворвались в мою жизнь, всё переставили как удобно вам и критикуете каждый мой шаг!
Петя попытался встать между ними:
— Оль, давай успокоимся...
— Нет! — отрезала она. — Я просила тебя поговорить с ними ещё в среду! А ты сказал: потерпи до выходных, я устал, мне тяжело на работе. А мне, значит, легко? Я каждый день прихожу домой раньше тебя и встречаю их! Выслушиваю про то, что суп недостаточно наваристый, что кастрюли стоят неправильно, что цветы надо поливать по-другому!
Она повернулась обратно к свекрови, которая уже плакала, утирая глаза платком:
— Вы меня измучили! Совершенно измотали! Я сегодня впервые за неделю хотела просто отдохнуть! Выспаться, принять ванну, побыть в тишине! А вы пришли голодные и требуете обед! Горячий, правильный, домашний! Вам тут не ресторан!
Всё началось в понедельник утром. Оля проснулась от звонка в дверь. Петя уже ушёл на работу, а она собиралась ещё полчаса поваляться в постели перед своим рабочим днём. Открыв дверь в халате и с растрёпанными волосами, она увидела на пороге двух улыбающихся людей с огромными сумками.
— Оленька! Доченька! — свекровь расцеловала её в обе щёки, прежде чем Оля успела что-то сказать. — Мы так рады тебя видеть! Петенька сказал, что мы можем погостить недельку! Соскучились по вам!
Свёкор молча пожал ей руку и протащил в квартиру тяжёлый чемодан. Оля стояла в прихожей, пытаясь проснуться и понять, что происходит. Петя ничего не говорил про гостей. Вообще ничего.
— Я вам сейчас чайку поставлю, — пробормотала она, натягивая на себя халат плотнее.
— Ты иди, собирайся, доченька, — свекровь уже шла на кухню, оглядываясь по сторонам. — Я сама всё сделаю. Ты же на работу спешишь?
Оля хотела возразить, но свекровь уже гремела кастрюлями в кухне. Она написала Пете гневное сообщение: "Почему ты не предупредил, что твои родители приезжают?!" Ответ пришёл только через час: "Извини, солнце, забыл сказать. Они давно просились. Давай потом поговорим, у меня аврал на работе".
Когда Оля вышла из душа, на кухне уже пахло блинами, а свекровь накрывала стол.
— Вот, испекла тебе блинчиков! Ты же худенькая совсем, надо лучше кушать! И вообще, Оленька, у вас тут в холодильнике пусто как-то. Петеньке нужно хорошо питаться, он же работает много!
Оля проглотила возражение. Они работали оба, и холодильник был полон, просто не той едой, которую считала правильной свекровь.
— Спасибо, очень вкусно, — сказала она, садясь за стол.
— Кушай, кушай, доченька! А я пока посмотрю, что у вас тут с порядком. Может, помогу прибраться?
— Не надо, правда, всё в порядке...
Но свекровь уже ушла в комнату, и оттуда донёсся её голос:
— Ой, а шторы-то как висят! Их же по-другому надо! И пыль на полках... Оленька, у тебя тряпочки где лежат?
Оля доела блин и быстро оделась. На работу она убежала с чувством, что из дома её выгнали.
Вечером, когда она вернулась, квартира сияла чистотой. Свекровь встретила её довольной улыбкой:
— Вот, я тут немножко прибралась! И ужин приготовила! Петенька наверное скоро придёт, он же всегда поздно возвращается, да?
— Да, — кивнула Оля, чувствуя странное раздражение. Её дом стал другим. Вещи лежали не на своих местах, в воздухе висел резкий запах каких-то чистящих средств.
— Оленька, доченька, ты не обижайся, но я заметила, что у вас книги на полках как-то не так стоят. Надо же по размеру их расставлять, или по цвету! А то некрасиво получается. Я завтра помогу тебе переставить, ладно?
— Не надо, мне и так удобно...
— Да что ты, доченька! Это же мелочь! Зато красиво будет! Ты главное не стесняйся, я люблю помогать! Ты мне как родная дочка!
Оля попыталась улыбнуться. Петя пришёл только к ночи, измотанный и уставший. Родители уже спали в их комнате, а они устроились на диване в гостиной.
— Петь, твоя мама хочет перестроить всю квартиру, — прошептала Оля.
— Мам просто хочет помочь, не обращай внимания, — пробормотал он и тут же уснул.
Во вторник свекровь проснулась раньше всех и приготовила завтрак. Когда Оля вышла на кухню, её встретил аромат свежей выпечки.
— Оленька, доченька, садись! Я пирожки испекла! С капустой и с яблоками!
— Спасибо, но я обычно не завтракаю так плотно...
— Как не завтракаешь?! — свекровь всплеснула руками. — Завтрак это самое главное! Ты же весь день работаешь! Кушай, кушай, не стесняйся!
Оля съела пирожок, чувствуя, как желудок протестует против такой тяжёлой пищи с утра. Свекровь сидела напротив и наблюдала, как она ест, с довольным видом.
— Вот и молодец! А то совсем худенькая стала! Женщине надо быть в теле, мужчинам так больше нравится!
— Мне Петя говорит, что я ему нравлюсь, — тихо возразила Оля.
— Да он же просто стесняется сказать! Мужчины всегда стесняются! Но я-то знаю, что они любят! Я же Петеньку родила, я его лучше знаю!
После работы Оля обнаружила, что книги на полках действительно переставлены по цвету. Её любимые сборники стихов теперь стояли вразброс, зато радуга из корешков выглядела "красиво", как и обещала свекровь.
— Видишь, как хорошо получилось! — свекровь сияла. — И цветы я тебе полила! Ты их совсем засушила, бедные! Им же каждый день воду нужно!
— Это сукуленты, их нельзя поливать каждый день...
— Ой, что ты говоришь, доченька! Все цветы любят воду! Не переживай, я теперь буду за ними следить!
Петя снова пришёл поздно. Оля попыталась поговорить с ним, но он только отмахнулся:
— Оль, пожалуйста, не сейчас. У меня завтра важное совещание. Потерпи немного, ладно?
К среде терпение Оли начало заканчиваться. Свекровь вставала раньше всех, готовила обильные завтраки, критиковала каждую мелочь в квартире и постоянно называла её "доченькой". Свёкор помалкивал, только кивал, когда жена говорила, и листал что-то в телефоне.
— Оленька, доченька, ты бельё как развешиваешь? Надо же по-другому! Вот смотри, трусики так, майки так, чтобы не вытягивались!
— Оленька, а почему у тебя кастрюли на этой полке? Их же на той удобнее держать!
— Оленька, ты что, правда в магазине готовые котлеты покупаешь? Это же невкусно и вредно! Надо самой крутить!
К вечеру среды Оля чувствовала себя как выжатый лимон. Она вернулась домой и обнаружила свекровь на кухне, где та жарила котлеты.
— Вот, приготовила! Петенька любит домашние котлетки! Ты же ему готовишь котлетки?
— Иногда, — солгала Оля. Петя вообще не любил котлеты, он предпочитал рыбу и овощи.
— Надо чаще! Мужчину нужно кормить! Через желудок к сердцу путь лежит! — свекровь засмеялась собственной шутке. — Ой, Оленька, а я ещё хотела спросить про это твоё платье в шкафу. Оно же такое короткое! Ты что, в нём на работу ходишь?
— Нет, это для особых случаев...
— А я думаю, что его вообще надевать нельзя! Лучше выкинуть. А то неприлично как-то. Ты же теперь замужняя женщина, надо скромнее одеваться!
— Я не буду выкидывать своё платье, — твёрдо сказала Оля.
— Ну как знаешь, доченька, — свекровь обиженно поджала губы. — Я же тебе добра желаю! А ты так резко! Молодёжь совсем советов не слушает!
Когда Петя вернулся, Оля потащила его в ванную, единственное место, где можно было поговорить относительно приватно.
— Петь, я не могу больше! Твоя мама контролирует каждый мой шаг! Она хочет выкинуть моё платье! Она залила мои растения! Она называет меня доченькой, хотя я просила её так не делать!
— Оль, ну потерпи до выходных. Я в субботу с ними поговорю, честно. Просто сейчас у меня очень тяжёлая неделя на работе, я не могу ещё и с этим разбираться...
— А я могу?! — Оля почувствовала, как закипает внутри. — Я прихожу домой раньше тебя! Я провожу с ними всё время! А ты только ночуешь здесь!
— Я понимаю, солнце, но ещё пара дней... Потерпи, пожалуйста.
Оля вышла из ванной, сдерживая слёзы. Свекровь стояла у двери.
— Оленька, доченька, я всё слышала. Прости, если я тебя чем-то обидела! Я правда хотела просто помочь! Ты же молодая, неопытная, я думала, тебе будет приятно!
— Мне не надо помощи, — устало сказала Оля. — Правда.
— Ну что ты, доченька! Всем нужна помощь! Ты просто стесняешься! Завтра я научу тебя, как правильно гладить Петенькины рубашки!
Четверг и пятница слились в один бесконечный кошмар. Оля чувствовала себя пленницей в собственном доме. Свекровь всё время была рядом, давала советы, исправляла, переделывала. Даже когда Оля пыталась просто посидеть в тишине с книгой, свекровь садилась рядом и начинала рассказывать истории из детства Пети.
— А ты знаешь, Оленька, доченька, как Петенька в детстве плакал, когда я уходила? Вот такой маменькин сынок был! Я его так люблю! Он у меня самый лучший! И ты за ним хорошо смотри, ладно?
Петя утопал в работе и приходил всё позже. Оля подозревала, что он специально задерживается, чтобы не встречаться с родителями. К вечеру пятницы она была на грани нервного срыва.
— Петь, завтра суббота, — сказала она, когда они наконец легли спать на диване. — Ты обещал поговорить с ними.
— Поговорю, обязательно, — пробормотал он. — Только давай не сразу с утра. Дай мне хоть немного поспать.
— Конечно, — согласилась Оля, чувствуя облегчение. Наконец это закончится.
Субботнее утро началось с чуда. Оля проснулась в тишине. Никто не гремел на кухне, не звал её завтракать. Она осторожно выглянула из гостиной и увидела записку на столе: "Оленька, доченька, мы с отцом решили погулять по городу. Вернёмся к обеду. Мама".
Оля почувствовала такое счастье, что готова была заплакать. Целое утро без свекрови! Она разбудила Петю:
— Петь, они ушли! У нас есть несколько часов для себя!
Они позавтракали в тишине, неспешно, наслаждаясь каждой минутой покоя. Оля набрала ванну с пеной, добавила масла, включила музыку и провела в воде целый час. Потом сделала маску для лица, уложила волосы, накрасила ногти. Петя тоже отдыхал, читал, смотрел сериал.
Время летело незаметно. Когда часы показали полдень, Оля вдруг вспомнила про записку. К обеду. Она выглянула в окно и увидела, как через двор идут свёкры.
— Петь, они возвращаются, — сказала она.
— Сейчас я с ними поговорю, — пообещал Петя, но голос его звучал не слишком уверенно.
Через минуту в дверь позвонили. Оля открыла. Свекровь и свёкор стояли на пороге, оба уставшие и явно голодные.
— Оленька, доченька, мы так устали! Столько ходили! — свекровь прошла в квартиру, снимая туфли. — Ой, как есть хочется! Что на обед?
Оля застыла. Обед. Она совершенно забыла про обед. Всё утро она посвятила себе, наконец-то себе, и мысль о готовке даже не приходила в голову.
— Я... я ничего не готовила, — призналась она. — Но я могу быстро сварить пельмени!
Свекровь остановилась посреди прихожей. Лицо её медленно менялось, выражение недоумения сменилось разочарованием, а потом и осуждением.
— Пельмени? — переспросила она. — Полуфабрикаты? Гостям?
— Ну, я думала...
— Оленька, доченька, ну как же так! — свекровь покачала головой. — Мы же предупредили, что к обеду вернёмся! Написали же! Как можно предлагать гостям полуфабрикаты? Это же неуважение! Ты бы хоть суп сварила, или курицу запекла! Мы же с отцом совсем голодные, мы специально не ели в городе, думали, дома нормальный обед нас ждёт!
— Я не видела вашей записки про обед, — начала оправдываться Оля, чувствуя, как внутри всё закипает. — Я думала...
— Что ты думала? Что гости сами себе еду готовить будут? — свекровь вздохнула. — Молодёжь совсем не умеет принимать гостей! Ладно, давай я сама что-нибудь приготовлю! Где у тебя продукты?
И тут все эти дни терпения, проглоченных обид, навязанной заботы, критики и советов, всё это вырвалось наружу одним мощным потоком.
— Нет! — крикнула она так громко, что свекровь отшатнулась. — Хватит!
— Оленька, доченька, ты что...
— Я не Оленька! Я Оля! И перестаньте называть меня доченькой!
— Но я же из любви...
— Из какой любви?! — голос Оли сорвался на крик. — Вы меня замучили! Совершенно замучили за эту неделю! Я больше не могу!
Петя выскочил из гостиной, свёкор замер в дверях. Но Оля уже не могла остановиться.
— Обед требовать у себя дома будете! Вы мне никто! Понятно?! Я не ваша дочка! У меня есть собственная мать! Я не просила вас приезжать сюда и превращать мою жизнь в ад!
Дальше всё смешалось в какофонию криков и слёз. Свекровь плакала, утирая глаза платком. Свёкор багровел и молчал, сжав кулаки. Петя пытался всех успокоить, но его голос тонул в общем хаосе.
— Я хотела помочь! — рыдала свекровь. — Я искренне хотела помочь!
— Помощь это когда просят! — Оля уже не кричала, но голос её звучал твёрдо и холодно. — А вы просто вторглись в мою жизнь! Переставили всё, раскритиковали всё! Я даже книгу не могу найти, потому что вы их по цвету расставили! Мои сукуленты гниют, потому что вы их заливали! Моё платье вы хотели выкинуть!
— Хорошо, — тихо сказал Петя. — Хорошо, я всё понял. Мам, пап, собирайтесь. Пойдём пообедаем в ресторане.
— Петенька, это же дорого... — начала свекровь, но он покачал головой.
— Собирайтесь. Пожалуйста.
Родители собирались молча. Свекровь всё ещё всхлипывала, свёкор не смотрел в сторону Оли. Когда они вышли в прихожую, Петя обернулся к жене:
— Оль, мне жаль. Правда жаль. Я должен был поговорить с ними раньше.
Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Когда дверь захлопнулась, Оля рухнула на диван и заплакала. От усталости, от облегчения, от всего сразу.
Петя вернулся только вечером. Он сел рядом с ней, усталый и расстроенный.
— Я снял им номер в гостинице, — сказал он тихо. — На оставшиеся дни. Они не хотят здесь оставаться.
— И правильно, — прошептала Оля.
— Я объяснил им, что они были слишком назойливы. Что ты имеешь право на свою жизнь, на своё пространство. Мама плакала. Папа злился. Но мне кажется, они поняли.
— Они на меня обиделись?
— Да. Они не хотят больше с тобой общаться.
Оля ждала, что почувствует вину, угрызения совести. Но вместо этого она ощутила только облегчение. Огромное, невероятное облегчение.
— Знаешь что? — сказала она, глядя Пете в глаза. — Я этому только рада.
Он вздохнул, но кивнул:
— Я понимаю. Прости меня. Я должен был защитить тебя раньше. Я просто... они мои родители. Мне было сложно.
— Мне тоже было сложно, — ответила Оля. — Но теперь всё кончено.
Они сидели в тишине, держась за руки. Квартира вокруг них постепенно возвращалась к своему прежнему виду. Оля встала и начала переставлять книги обратно, по темам и авторам, как ей было удобно. Петя помогал ей молча.
К ночи дом снова стал их домом. Оля легла в кровать, в их спальне, на своей подушке, и впервые за неделю уснула спокойно. Без тревоги, без напряжения, без ожидания утреннего "Оленька, доченька, вставай, завтрак готов".
Родители Пети уехали через несколько дней, так и не помирившись с невесткой. Звонили они теперь редко, говорили только с сыном, вежливо, но холодно. Оля не чувствовала вины. Она защитила свой дом, своё право жить так, как ей удобно.
И пельмени, как назло, стали её любимым блюдом по субботам. Она готовила их, ела с удовольствием и улыбалась, вспоминая тот день. День, когда она наконец сказала "нет".