Решаю немного изменить привычный сценарий и разрешить себе сделать то, что мне хочется. Я столько лет подавляла в себе гнев... Пора это изменить! Мне можно делать то, что я хочу! И я с размаху даю Артуру пощечину.
Начало здесь:
Артур
Втереться в доверие к Роде оказалось проще простого. Подставить ему плечо - и морду - в тяжелый для него момент, ему навалять как следует (это было приятно, не скрою) - и все, он мой. Расспросил, что да как, чем он занимается - хотя я это и так прекрасно знал. А дальше - сначала дал ему небольшой заказик у себя дома - якобы сплит-системы на обогрев не работают. Заодно засветил его физиономию в охранницкой; если Илона вдруг вынудит меня его сдать - пригодится. Ксю на всякий случай из дома убрал - не смогла бы она сыграть, как надо, если бы знала его.
Потом сказал, что остался очень доволен его работой и дал ему уже заказ посерьезнее в офисе - и ну опять же, «какой молодец»! А потом предложил вложиться в расширение его фирмы на выгодных и необременительных для него условиях - как же этот дурак радовался, как ребенок, честное слово. Ему же бабки на их домик нужны. Думаю, что скоро пойдет он на *** вместе с домиком: когда Илона раскроется для самой себя, этот балласт начнет ее саму тяготить. Я вон от Ксю точно хочу скоро избавиться. За этот затянувшийся «медовый месяц» уже тошнить просто от нее стало. Но для дела она мне еще нужна. Раз уж ввел ее в «многоходовочку» - пусть пока играет отведенную ей роль.
В общим, подписали мы с альпинистиком договор, я перевел деньги на счет его ИП, на которые он закупил дополнительное оборудование, чтобы новых людей нанять, дело расширить. А дальше была уже ювелирная работа, и тут я задействовал Ксю. Эта дура за пару моих поглаживаний по головке и надежду на ребенка в огонь и воду за мной пойдет и на подлость согласится. Особенно если убедить ее, что это не подлость, а самое что ни на есть правое дело.
В общем, дело было так. Я настроил нужным образом камеры в моей квартире. Точнее, лишние убрал, оставил только в коридоре и сделал так, чтобы писала без звука. Протер кое-какие места на случай, чтобы там, где не надо, отпечатки неизвестного обнаружены не были. Вряд ли они сохранились с тех пор, как Родя был у нас, но мало ли.
Камеры в доме и на территории я уже давно изучил - какая где расположена и куда смотрит. Пришлось для этого немного напрячься и побыть некоторое время членом совета дома. Потом я поиграл с электричеством, вырубив у себя в коридоре свет. А после нашел по своим связям компанию, готовую сделать очень крупный заказ на разводку коммуникаций для кондеев по всему зданию с последующей их установкой в более теплый период. Договорился о встрече для подписания договора, который сам взялся подготовить.
А после мы с тупым Родей должны были ехать подписывать вместе документы - хотя мое присутствие было, в общем-то, не обязательно, но он повелся. А перед встречей я позвонил этому малохольному и втер, что у меня ЧП на работе, я не могу отлучиться; а документы, якобы, я забыл дома, и попросил его заехать за ними. Этот дурак повелся безо всякой задней мысли. А дальше было вообще интересно. Могло, конечно, и что-то пойти не так, но что может лучше избавить от скуки, чем ходить по краю и ощущать опасность?.. Я испытывал почти такой же азарт, как когда решил от*меть Илону у них на лестнице...
Ох, Илона - Илона, я же долгое время до знакомства с собой явного криминала избегал, а ты меня уже не в первый раз толкаешь на то, за что можно получить реальный срок. Но я не жалуюсь. Мне нравится риск. Прежние игры мне уже приелись.
В здании, где расположен офис моей компании, я тоже все знаю о камерах. Предварительно сказав секретутке, что у меня важное онлайн-совещание, и чтобы меня не беспокоили, я дождался, пока она выйдет по делам (ее я тоже пасу по камере, которая направлена только на ее стол, но никак не на мою дверь) и быстро покинул офис. Я вышел через черный ход, где камер нет, предварительно переодевшись в одном из подсобных помещений внизу.
Я взломал чей-то чужой аккаунт и взял машину в каршеринге, оставив свою на парковке под камерами. Осталось еще вернуться незамеченным - но это не составит проблем. Так что, если что, у меня есть алиби.
А дальше в игру вступила моя Ксю. Я сделал ей подменный, несуществующий номер - это я умею, и никто никогда не найдет концов. Она позвонила в охрану и сказала, что, якобы, из другой квартиры (назвала рандомный номер), и к ней какой-то пьяный мужик стучится в дверь. Охранник пошел посмотреть. Я тем временем уже ждал его, притаившись на входе в охранницкую между дверью и шкафом.
Мое знание расположения и обзора камер помогло мне пробраться туда и остаться незамеченным - кроме одной камеры, где я специально попался со спины. Но я купил предварительно такую же куртку и точно такие же и того же размера кроссовки, что и у Роди, одел похожие джинсы и, на всякий случай, кепку. В таком виде спины я вполне могу сойти за него. И у нас с ним и длина стопы почти одинаковая, у него больше всего на пол размера; уверен, что такая минимальная разница не будет заметна криминалистам, исследующим следы, которые я специально оставил, испачкав обувь.
У нас с ним вообще много общего, кроме того, что я умный, а он - тупой. Я сильный, а он - слабый.
Когда охранник прошел мимо меня и уже собирался открыть дверь, чтобы выйти, я ударил его сзади небольшой битой по голове и вырубил, после чего запер помещение и, на всякий случай, связал охранника, - если он раньше времени очухается - чтобы не наделал проблем. Затем я выключил все камеры на территории дома, чтобы свободно перемещаться самому - и пошел к себе. Охранницкую, разумеется, снова предусмотрительно запер.
Возле своей квартиры я снял обувь и очень тихо открыл дверь, которую моя жена предварительно оставила незапертой, и где я вчера покопался в замке, чтобы имитировать потом взлом. В нашем доме непосредственно возле квартир нет камер, поэтому я смог это сделать, ничего не опасаясь. Я прокрался в квартиру максимально бесшумно, чтобы не сработали датчики движения. Ксю ждала меня в одном из санузлов, вход в который расположен в небольшом холле, находящемся в ответвлении коридора. С камеры, расположенной в коридоре, видно, что человек заходит в это ответвление, но не видно, что он делает дальше - это было очень удобно для моего плана.
Дальше шла наиболее страшная для Ксю - и самая к*йфовая для меня часть игры. Я зашел в ванну и бесшумно прикрыл за собой дверь. Жена смотрела на меня с ужасом.
- Не трусь, Ксю, всего разок, -сказал я, - ты же знаешь, зачем это нужно.
Она робко кивнула, а в глазах - слезы. Невольно подумал, что Илону бы на ее место. Ей бы точно понравилось - жаль, что не могу ее бить так, потому что такие удары оставляют заметные и уродливые следы на лице... Я предварительно поцеловал Ксю, подбадривая ее таким образом, а потом примерился, поставил ее так, как было надо, рассчитал в уме нужную силу удара и - дал ей под глаз, так, что она перед тем, как упасть, еще и впечаталась затылком в стену. Пришлось потом утешать ее, хотя жаль мне ее нисколько не было, и прикладывать смоченное холодной водой полотенце к шишке на затылке и фингалу под глазом. Но от нее зависел дальнейший успех дела, нужно было привести ее в норму. Самому мне надо было скоро уходить.
И, когда Ксю немного успокоилась, я вышел из квартиры так же тихо, как вошел, спустился по черной лестнице, чтобы никого не встретить. Хотя в будни в первой половине дня, когда даже дети еще в школе, это было маловероятно - дом у нас элитный и малонаселенный - всего по две квартиры на этаже, всего лишь двадцать четыре на подъезд.
Я выбрал это время не только для того, чтобы не увидели меня, но и палить тупого мужа мышки мне тоже было ни к чему. Мне же нужно было подцепить его на крючок, а не сливать незамедлительно. В общем, как мне ни хотелось лично понаблюдать за тем, что будет дальше, я свалил - мне нужно было возвращаться на работу.
И через пятнадцать минут мне набрал Родя и сказал, что он возле моей двери, которая приоткрыта; его пустили в домофон, но на звонок не отвечают. Я «объяснил» ему, что мне недавно позвонила Ксюша и сказала, что она отравилась. Должно быть, она смогла открыть дверь, но потом ей стало плохо. Попросил заодно узнать, как она, и помочь, если что.
А дальше, хоть я и не был уверен в успехе операции, и эта неизвестность приятно щекотала нервишки, все прошло как по маслу, я имел удовольствие кое-что увидеть через приложение в смартфоне. Остальное подробно рассказала мне жена.
Он вошел в квартиру. Свет в коридоре, естественно, включить не смог, а при закрытых во все помещения дверях там темно. Спросил, дома ли Ксюша. Она крикнула ему из ванной, что она здесь, но дверь не открыла - это было строго запрещено. Ей не нужно было видеть его, а ему - ее с фингалом тем более. Он зашел в закуток и скрылся из обзора камеры.
А дальше Ксю немного поговорила с ним через дверь. Сказала, что ее тошнит, поэтому открыть она не может, но уверила, что помощь ей не нужна. И попросила его самого взять документы из сейфа в дальней комнате. Сказала, какой код. Вспоминала долго, путалась - тянула время, чтобы он подольше там побыл. Я не знаю, ну каким надо быть де*илом, чтобы на все это повестись?! Но ему, видать, очень хотелось мне верить - значительно расширить свое дело и поднять в разы доход - как заманчиво же! Да и моему таланту мега-манипулятора нужно отдать должное. Я за полтора месяца сумел так втереться к нему в доверие, что стал чуть ли не его лучшим другом.
В общем, он пошел в нужную комнату, достал документы из сейфа, оставив на нем свои отпечатки пальцев, забрал бумаги и ушел. А дальше я позвонил ему и попросил его поехать на встречу все же одному. Сказал, что я не могу вырваться - но я предупредил, что он будет без меня, и все нормально.
А сам вернулся обратно на работу - так же воспользовавшись каршерингром с левого аккаунта и черным ходом, переодевшись в подсобке обратно в свою одежду и обувь. От «костюма Роди» предстояло избавиться в тот же день, но чуть позже. Я набрал секретутке и отправил ее в кофейню за авторским кофе, и спокойно вернулся на рабочее место.
И уже в офисе я, получив тревожный звонок от жены, по пути прихватив и скинув в безопасном месте одежду, уже легально вернулся домой. И обнаружил там взломанную дверь, побитую и рыдающую Ксю и открытый сейф, из которого, якобы, пропало три миллиона рублей и примерно столько же в иностранной валюте. Доходы нашей компании позволяют мне иметь такие суммы наличкой дома. Я вызвал полицию...
И что в итоге есть у ментов: отпечатки пальцев преступника, которых, поскольку Родя ни разу не был задержан, естественно, нет в их базе; его силуэт на записи с камеры в квартире, но лица не видно. Следы, которые, вероятно, принадлежат ему, в охранницкой и еще на некотором расстоянии после нее, пока «он» не догадался оттереть ноги; вид со спины на одной из камер. Заявление от Ксю, в котором говорится, что преступник застал ее в ванной и выключил ей свет. Когда она открыла дверь, не догадавшись, в чем дело, он вломился и потребовал сказать, где деньги; угрожая ножом, заставил рассказать про сейф и назвать код. И напоследок, видимо, чтобы она не мешала ему забрать бабло, ударил ее под глаз.
Врачебное заключение о наличии гематом и легкого сотрясения мозга у Ксю.
Также - нападение на охранника, у которого было выявлено сотрясение мозга с средней степени тяжести.
Короче, проникновение в жилище со взломом, вооруженный грабеж в размере, считающимся по нашему законодательству особо крупным, нанесение побоев, повлекшее легкий и средний вред здоровью - целый букет. До 10 лет лишения свободы легко. Ну, может, семь или восемь дадут, но более чем достаточно. Но только если я сам догадаюсь, что это - Родион, поскольку лица на записи не видно, отпечатки принадлежит неизвестному. Описать преступника Ксюша, естественно, толком не смогла, поскольку в санузле было темно. И что она его в последующем не узнала - ничего удивительного. И говорил он шепотом.
Может ли у полиции возникнуть вопрос, почему он не воспользовался перчатками, при том, что в остальном действовал довольно продуманно? Да, если и может, то со своей стороны я все сделал безупречно, поэтому это уже вопросы к нему. Возможно, под наркотой был, перчатки где-то забыл, и решил, что по**р, тем более, что приводов он ранее не имел.
Таким образом, теперь свобода Родиона зависит только от меня и Ксю, которая целиком и полностью подчинена мне. Ну, соответственно, и от Илоны и ее решений - это я и изложил моей мышке.
Илона
- Мы оба прекрасно знаем, что это не он! - говорю я, перекрикивая музыку и с ненавистью глядя ему в глаза; испытывая отвращение от прикосновения его рук во время танца - и от того, что мои ладони вынуждены лежать у него на плечах, и стараясь выдерживать «пионерскую» дистанцию. - Это ты все подстроил - и провернул все наверняка тоже сам!
Он смеется, но качает головой. Ясное дело, он не скажет лишнего, из-за что его можно будет прижать за хвост. Хотя... Кое-что он мне во время прошлой встречи рассказал - его журнал... Возможно, его можно на чем-то поймать хитростью, сыграв на его желании похвастаться, например. Но перехитрить его точно будет трудно, и, если это и получится, то не сейчас.
- Он - хороший и честный человек! - Говорю я. - Оставь его в покое! Если ты хочешь чего-то от меня - так и давай разбираться между собой, а он здесь не при чем!
- А что я плохого ему сделал, Илона? - спрашивает Артур, приблизив губы к моему уху и против моего желания притягивая меня к себе, сокращая дистанцию. - Дал ему возможность поднять его бизнес?!. А он со мной так поступил!..
- Хватит чушь нести! - Требую я. - Нам обоим известно, что он этого не делал! Чего ты хочешь на сей раз?! Что вообще за **рня?! Зачем ты жену подослал ко мне?! Это сборище затеял?! Что, просто со мной связаться не мог?!
И он, ухмыляясь, отвечает: - Ну это же весело! И мне было интересно, догадаешься ли ты, что это я, из беседы с Ксю?.. А ты умница, догадалась! Не сомневался в твоей смекалке! Сказала бы спасибо, что я тебя таким образом предупредил - а то иначе ты вряд ли смогла бы скрыть шок перед твоим дорогим Родей.
Что бы сказала Мила? Что бы сделала?.. В общении с хищником и манипулятором каждое слово должно быть продумано. Нужно задавать себе вопрос, зачем он говорит то или иное, и, перед тем, как отвечать, стараться понять, какую реакцию он хочет и ожидает получить от тебя - и совпадают ли его желания и ожидания.
Он говорил когда-то, что хочет разбудить во мне тьму, которую, якобы, видит. Может, конечно, это пустая болтовня. Но, допустим, что это так... Однако верит ли он, что это может произойти прямо так быстро - сомневаюсь. Но, если он придет к выводу, что это вообще невозможно, он может потерять интерес и решиться закончить игру, посадив Родю за решетку в качестве достойного ее завершения.
Значит, пока я не придумала, как снять с мужа подозрения, мне придется вступить в его «игру»... Но по каким правилам?.. Мне видится наиболее правдоподобной стратегия «маленький шаг вперед, пол шага назад».
И, мне кажется, я это уже начала делать, когда за столом показывала ему руку и с азартом смотрела на него... С азартом... А если он не так уж ошибается во мне, и это состязание может заинтриговать и меня?!. Пусть так, но, даже если мне и станет интересно - то это будет игра не вместе с ним, а против него, только вот нельзя, чтобы он это заметил.
Как же мне себя вести?..
- Сомневаюсь, что тебе нужно мое спасибо, - отвечаю я.
- А, согласись, интересно, когда двое о чем-то знают, а другие двое - нет, - говорит Артур, игнорируя мою реплику. - Сразу чувствуешь себя таким заговорщиком, и тем, кто хитрее и умнее других...
Я решаю зеркалить его и тоже игнорирую его вопрос и задаю свой.
- Ты вроде предлагал мне в прошлый раз честную игру, на равных. Разве то, что ты делаешь сейчас, - это честно?!
- Нет, - качает от головой, скептически скривив губы. - Но зуб за зуб, Илона. Разве ты повела себя честно, договорившись со мной о встрече, а сама решив выпилиться?.. Мне пришлось так поступить. Если ты попытаешься соскочить, так или иначе, твой муж пойдет в тюрьму. Надеюсь, ты это понимаешь?!. И потом, чтобы играть в игру на равных, ты должна на нее хотя бы согласиться. И хотя бы захотеть стать равной.
- И что это значит - быть равной? - Интересуюсь я, пристально глядя на него. Параллельно анализируя, что я чувствую. Мне страшно - но не за себя. И этот страх не делает меня слабее. Он, напротив, дает мне силы не сдаваться - потому что на кону судьба того, кто мне дорог, а не моя. Я злюсь и ненавижу его - сильно. И мне... интересно, совсем немного.
- Для начала - признать свои темные желания и дать им волю.
Я пока слушаю и запоминаю. Подумаю над этим позже.
- А потом?
- А потом - я тебе покажу, какой кайф может испытывать сильный и умный человек, не обремененный моралью и совестью. Но пока тебе нужно сделать хотя бы первое!
«Шаг вперед, пол шага назад, иначе не поверит», - напоминаю я себе.
- Я должна знать, что, если я вдруг соглашусь, то мой муж не пострадает! И ты мне должен объяснить, как теперь можно снять с него подозрения.
- Твой муж не пострадает, если ты будешь играть по правилам, - отвечает Артур. - Но сделать что-то, чтобы снять с него подозрения, можно будет только тогда, когда у меня не останется сомнений, что ты играешь за одно со мной, а не за другую команду. И это в любом случае будет проблематично. Но, теоретически, и это можно попробовать провернуть, если к тому времени он еще будет иметь для тебя какое-то значение. - Он приближает губы совсем близко к моему уху, так, что я чувствую его дыхание, и говорит: - Но, если это не Родион - то кто же? Разве что Ксю что-то разыграла с каким-то своим сообщником, а его подставила... Да?
Он смотрит на меня - и я не могу скрыть омерзения, а он смеется и снова произносит мне в самое ухо: - Вот когда ты не будешь так на меня смотреть, и сделать такое будет для тебя не только приемлемо, но и нормально, - тогда мы сможем вернуться к этому диалогу.
А потом он вдруг хватает меня одной рукой сзади за шею, сжимает ее сильно и больно, а другую опускает ниже талии и говорит: - Вы***л бы тебя прямо в туалете, пока эти рядом - вот было бы остро, да?! Но тогда придется торопиться, и я не смогу сделать с тобой всего, что хочу, и наказать тебя так, как ты того заслужила за то, что тогда решила кинуть меня...
Как же я его ненавижу и презираю, насколько же он мне мерзок - и, тем не менее, ничего не меняется. Когда он произносит это - желание рождается внизу и распространяется по моему телу горячей волной - по всему телу: до запястий, помнящих о том, как он стискивал их до боли; до всех тех мест, по которым он когда-либо бил, и которые хотят испытать это снова... И до кончиков пальцев, которым хочется обхватить его шею, зарыться ему в волосы; и до губ, которые тут же вспоминают его хищные поцелуи и, находясь в такой близости от его лица, жаждут повторения.
- Завтра, - говорит он. - Я пришлю адрес.
- Нет! - Безапелляционно возражаю я. - Завтра воскресенье, Родя дома.
- Не волнует, - отвечает он.
Собрав все свои силы, я упираюсь ему в грудь и отстраняюсь от него, и, с вызовом глядя ему в глаза, говорю:
- Хочешь играть со мной - будешь со мной считаться! Я сказала, что завтра - нет! Попробуешь что-то сделать Роде - я тебя убью!
И опять я вижу это ледяное пламя в его глазах - он злится - и он кайфует. Его, похоже, возбуждает, что я не пасую. Что же, тем лучше.
- Ладно, - уступает-таки он. - Но, если ты не придешь ко мне послезавтра, - тебе придется попытаться привести свою угрозу в действие, потому что я сделаю то, что обещал.
- Приду, - бросаю я ему в лицо, словно выплевываю, и , вцепившись в его пальцы обеими руками, убираю их со своей шеи и ухожу с танцпола.
Когда я возвращаюсь к столику и смотрю на Родю, на моих губах играет нежная улыбка. Конечно, веселье - это ложь, мне совсем не весело. Но я искренне рада видеть мужа, и нежность и тепло снова наполняют меня. Это так странно, но как будто теперь действительно стало две меня - светлая и темная. И моя светлая часть всей душой любит Родю и хочет цепляться за иллюзию, что какая-то нормальная, обычная жизнь двух дорогих друг другу людей еще возможна. Хотя бы на какое-то время - сколько получится...
А темная - всей своей сущностью ненавидит и мечтает уничтожить Артура. И, хоть это и не единственные, увы, чувства, которые он в ней вызывает, но Мила говорила: «Если не можешь сейчас что-то изменить - просто прими это. Когда сможешь - и если сможешь - то изменишь, а пока прими - иначе это тебя разрушит». Мне придется последовать ее совету. Темная часть должна быть сильной! Она не может позволить себе саморазрушение - иначе ей не победить...
Когда, наконец, вечер заканчивается, и мы с Родей едем домой, мне даже как будто удается убедить себя, что настоящая моя жизнь - вот она, а вторая - это так, выдумки, действительно просто игра, которая ничего не значит.
Знаю, что это не правда; теперь, когда Артур сфабриковал против Роди дело - точно нет; цена прекращения этой «игры» или неверного хода - свобода моего мужа. Конечно, есть еще небольшая надежда, что я смогу послать этого *удака на хр*н после беседы с адвокатом, контакт которого надеюсь раздобыть завтра у Милы и побеседовать с ним или с ней до нашего с Артуром «свидания».
Но вряд ли адвокат меня обнадежит - этот урод слишком хитер и расчетлив, и 100% предполагал, что я так просто не поверю ему и буду консультироваться с юристами. Значит, он не сомневается, что мне ничего утешительного не скажут.
Но это все не сейчас. И даже завтра я разве что договорюсь с кем-то о встрече. А так - это будет обычный день, наш с Родей. Может, их у нас осталось совсем немного. Может когда-то Родя, если узнает, плюнет мне в лицо за то, что я смела так притворяться и вести двойную жизнь. Может быть, и будет полностью прав. Но я не хочу сейчас думать об этом. Я кладу ему голову на плечо, и он обнимает меня, и я чувствую тепло.
На следующий день я пишу Миле - мне не очень удобно пользоваться ее добротой, но она сказала, что будет в случае необходимости помогать мне бесплатно. «Потому что тот, кто обижает женщин, должен получить по заслугам». Я описываю ей ситуацию - но на сей раз и у нее нет ответа, что делать. Она дает мне контакт проверенного адвоката - и обещает сама с ней связаться и попросить найти для меня время безотлагательно.
Адвокат стоит немалых денег. У меня на карте есть нужная сумма, но только она, пожалуй, и есть. Все остальное лежит на нашем с Родей «общем» счете, и есть еще пара вкладов с накоплениями - один открыт на него, второй - на меня. Но это заработано, на самом деле, им. И, хоть я и могла бы что-то наплести насчет того, зачем мне деньги, если понадобится еще, и Родя бы ни за что мне не отказал (хоть деньги и откладываются на строительство дома) - я ни за что этого не сделаю.
Поэтому, если на борьбу с Артуром понадобятся средства, придется мне искать их самой. И пока что быстрый способ мне приходит на ум только один. Но, если придется, я к нему прибегну без колебаний - ведь «на войне все средства хороши».
И вот в понедельник я созваниваюсь по видео с адвокатом, все честно и подробно ей рассказываю, начиная с треклятого девичника... - и узнаю, что дело - дрянь. Снять подозрения с моего мужа может только признание этого подонка (этого никогда не будет), сбор доказательств, что он это сделал сам (можно попытаться, но, если он так хитер и осторожен, вряд ли что-то удастся обнаружить).
Признание Ксюши - это может быть вариантом, и я на него надеюсь - но тут потребуется много времени и очень тонкая работа. Она, похоже, находится полностью во власти мужа и свидетельствовать против него не будет. И он настолько в этом уверен, что безо всякой опаски познакомил нас...
- А если я пойду в полицию и все расскажу? - Спрашиваю я.
- К сожалению, я бы не советовала этого делать, - отвечает адвокат. - Стрелецкий (это - фамилия Артура, я нашла ее в бумагах мужа) может это использовать наоборот против Родиона. Если бы вы обратились ко мне раньше - я бы, разумеется, посоветовала вам пойти в полицию и мы бы попробовали собрать улики; там можно было попытаться доказать и изнасилование, и шантаж, и, теоретически, даже доведение до самоубийства. Не факт, что получилось бы, конечно, он осторожен, но, возможно, хоть что-то бы мы смогли ему предъявить.
- Я не смогла тогда этого сделать, - меня начинает накрывать чувство вины. Запрещаю себе его испытывать. Оно бесполезно. Я действительно не смогла - раз так, значит, такого варианта у меня просто не было.
Адвокат меня поддерживает: - Да, я понимаю, он умело манипулировал и эмоционально задавил вас, и ваше душевное состояние было очень тяжелым. Я ни к тому это говорю, чтобы упрекнуть вас. Думаю, что многие, окажись на вашем месте, тоже не смогли бы ничего сделать в подобной ситуации. Но сейчас, к сожалению, уже поздно. Нет вообще никаких доказательств против него.
Можно было бы еще попытаться с очень небольшой надеждой прицепиться к первой переписке, к фотографиям, к записи на диктофон - но вы сами из страха, что муж может каким-то образом их увидеть, все удалили. Резервное копирование вы отключили. Вы удалили кружок, который отправили Стрелецкому. Запись на диктофон вы оставили, но телефон утонул и долгое время пролежал под водой, и потом не было предпринято никаких попыток к его высушиванию - он наверняка необратимо поврежден. Ничего нет.
Если вы расскажете свою историю - Стрелецкий может либо вообще все отрицать, либо обернуть это, к примеру, так, что вы добровольно вступили с ним в связь, а Родион, узнав об этом, решил ему таким образом отомстить. И, даже если у следствия будут подозрения, что с его стороны имел место шантаж - это не поможет уже доказать невиновность вашего мужа. И, даже если бы у вас были записи, - боюсь, вы бы только разозлили его и усугубили положение.
Я молчу, закрываю глаза, прижимаю ладони к лицу, пытаюсь думать - но ничего не приходит в голову, там пусто. Не то чтобы я слишком надеялась на успех - но признавать поражение больно.
- Неужели ничего нельзя сделать? - Спрашиваю я. - Неужели мне придется снова согласиться на требования шантажиста?
- Я не могу давать вам таких советов, - отвечает юрист. - Я должна всегда советовать оставаться в пределах правого поля... Можно попробовать начать копать под него. Есть специалисты, которые могут таким заняться. Но это время - и приличные деньги - и отсутствие гарантии результата, как вы понимаете... Опять же, пробовать воздействовать на жену - но, если он поймет, что вы это делаете, он изолирует ее от вас... Я не говорю, что нет вариантов - но это время и терпение. Время, которое ваш муж может провести в тюрьме. И, если Стрелецкий поймет, что вы решились пойти против него, он станет еще осторожнее.
Я понимаю, что она хочет сказать... Что же, я была к этому готова... Но тут, кажется, рождается одна идея.
- А если я встречусь с ним, спровоцирую его на жестокость - а его и провоцировать не надо, он и так это сделает - и потом подам в полицию заявление об изнасиловании и избиении? - Спрашиваю я с надеждой.
- Это, конечно, можно попробовать сделать, - слышу я в ответ. - Но он будет пытаться доказать ваше добровольное согласие на данные действия. Если вы сами придете в к нему номер, с учетом того, что, как вы рассказали, у вас есть определенные предпочтения в плане жесткого обращения с вами - он будет утверждать, что вы сделали это добровольно, в том числе дали согласие на совершение данных действий.
Если у него сохранились - а они наверняка сохранились - переписки с вами, где вы без возражений соглашались на встречи с ним в отеле ранее - он это предъявит в качестве доказательств своих слов. Поэтому, если вред вашему здоровью будет расценен как легкий, ему ничего не будет.
Для среднего вреда здоровью нужно иметь ушибы и гематомы, занимающие значительную поверхность тела, переломы костей или повреждения внутренних органов, приведшие к длительному нарушению их функционирования. За это его можно было бы привлечь - но я ни в коем случае не советую провоцировать его на это. И это, опять же, вряд ли поможет Родиону. Средний вред здоровью - максимум до двух лет лишения свободы. С учетом всех обстоятельств - что он, скажем так, «перегнул» в процессе того, на что вы согласились добровольно, срок будет максимум условным. Не думаю, что это побудит его отказаться от обвинений против вашего мужа - с учетом того, что вы о нем рассказали, это скорее его разозлит...
Благодарю за консультацию, по итогу которой понимаю: сейчас экстренно ничего, что отмазало бы Родю, предпринять не получится. Нужно терпение, время и деньги - и я бы добавила сюда и еще кое-что - развитие у себя определенных навыков, которые могут когда-нибудь мне помочь перехитрить Артурчика. В этом мне может помочь Мила - а может и он сам. Нужно изучить поведение манипулятора. Постараться понять извращенную логику его мыслей и действий. Научиться мыслить, как он... Втереться в доверие настолько, насколько это возможно. Может быть, если получится, как вариант, спровоцировать его на достаточно тяжкое преступление - и заснять это на скрытую камеру. Но это - не самый лучший способ, опасный и с неясными последствиями. В любом случае - ждать какого-то варианта, который не может не появиться. Нет идеальных преступлений. Нет преступников, которых невозможно вывести на чистую воду. Нужно верить - и действовать.
Я собираюсь. Адрес он прислал мне еще с утра. Не допускаю ни сомнений, ни сожалений. Так надо. Смотрю на нашу с Родей свадебную фотографию, стоящую на столике, улыбаюсь ей, провожу по ней пальцами. И... оставляю свою светлую сторону здесь, дома, с Родей.
Подхожу к зеркалу, и создаю образ темной - и мне сейчас не кажется, что это только «маска». Как будто в ней есть и частица настоящей меня. Исполненная гнева и жаждущая справедливости!.. Она не боится. И она знает, что в процессе «игры» могут появиться и другие чувства и ощущения - она не стремится к ним, но она себе их разрешает и не будет себя за них винить. У нее... нет совести? Возможно... Или совесть - это не то, что она может себе позволить сейчас. И она справится. Должна. Выбора у нее тоже нет.
И вот я прихожу. Он открывает. Мы смотрим друг другу в глаза. Он видит, что я стала другой - не той, что была до больницы. Ему интересно, он изучает меня. А я - его. Если я хочу победить - мне придется его изучить. Я снимаю обувь, верхнюю одежду и прохожу мимо него в комнату. Он идет за мной, продолжая пристально смотреть. Каким будет первый шаг?.. Он меня ударит? Так было раньше...
Решаю немного изменить привычный сценарий и разрешить себе сделать то, что мне хочется. Я столько лет подавляла в себе гнев, мне казалось, что я его просто не чувствовала - гнев не для слабых, какой я себя считала, и я просто не могла его себе позволить. Я всегда ненавидела не тех, кто не только надругался над моим телом, но и искалечил душу, - я ненавидела лишь себя. Пора это изменить! Мне можно делать то, что я хочу.
И я с размаху даю Артуру пощечину. Я знаю, что отвечу за это, но мне не страшно. На его щеке розовеет след от моей руки. В его глазах вспыхивает ледяное пламя с трудом сдерживаемой ярости, но он не спешит меня останавливать. И я бью снова, другой рукой, даже не ладонью, а внутренней стороной сжатого кулака, оставляя на его коже еще более заметные следы своего гнева.
Когда я замахиваюсь в третий раз, он перехватывает мою руку. Сжимает ее так, что, мне кажется, вот-вот - и треснут кости; потом выворачивает мне ее за спину. Больно, очень. И возбуждает... не меньше.
Резким движением он заваливает меня на стол.
- Пусти руку! - Шиплю я сквозь боль. - Хочешь играть со мной - не оставляй больше таких синяков там, где видно!
- Ладно, - отвечает он, отпуская мое запястье и раздевая меня. - Но ты ведь понимала, что за то, что подняла на меня руку, придется ответить?!. Сейчас я сделаю то, что хотел сделать два с лишним месяца, а потом как следует проучу и за то, что мне пришлось так долго ждать, и за то, что только что сделала ты! И там, где не так видно, синяков будет много. Тебе придется очень хорошо попросить меня, чтобы я остановился!.. Думай об этом, пока я буду тебя тра*ать.
Я поворачиваю голову в бок и вижу, что он снова выбрал номер с кроватью, имеющей удобную для пристегивания спинку. И мне все же становится немного страшно. И он так груб и резок, что даже больно. И моему телу все это очень… нравится, и я больше не пытаюсь этого скрывать - зачем?.. А еще я смотрю на постель и думаю, что должна понести самое суровое наказание за то, что отказалась от совести. И - надеюсь, что мне хватит сил, чтобы сегодня не дать ему меня сломать...
И у меня... получается.
Я постепенно возвращаюсь в реальность от прикосновения чего-то ледяного к моему лицу. Не сразу понимаю, что это - сначала просто фиксирую ощущения - мне больно - и очень холодно. Не только лицу - в основном, спине, и ниже. И я вижу лицо Артура напротив моего; он медленно убирает руку, держащую какой-то предмет, которым он водил по моему лбу и щекам, и говорит: - Ну наконец-то вернулась. Где ты была, Мышка?
И у меня в голове складывается пазл, и я вспоминаю, что в тот момент, когда было уже совсем непереносимо и невозможно терпеть, я вдруг вылетела из тела, и перестала чувствовать боль. И вначале наблюдала со стороны, а потом - вообще была не здесь; где - целостной картины не помню, какие-то отдельные фрагменты, приятные... Луг, ручей...
И я его не просила прекратить, ни разу. Я оказалась сильнее!.. Похоже, отголоски моих травм могут стать ценными навыками...
Я хочу приподняться, но Артур говорит:
- Не шевелись, я положил холод.
- Где ты его взял? - Удивляюсь я.
- Сходил в аптеку внизу.
Изумляюсь еще больше.
- Зачем?
- Чтобы не было совсем уж страшных гематом и проблем потом с ними.
«У меня или у тебя? - Думаю я, вспоминая слова адвоката. - Может быть, я смогу зафиксировать побои и заставить тебя снять обвинения с Роди?!» Потом вспоминаю другие слова юриста и понимаю, что нет, пока рано. Нужно быть хитрее, играть тоньше.
- Мне сказать тебе «спасибо»? - Интересуюсь я.
- Можешь сказать, - отвечает он. - Я о тебе забочусь, за заботу нормально говорить «спасибо».
- Даже тому, чьих рук это дело?..
- Ты сама спровоцировала меня быть даже более жестоким, чем я собирался. И сама сделала выбор не останавливать меня. Зачем, Илона?
- Может, потому что я так захотела? - Отвечаю вопросом на вопрос. - Ведь не только тебе можно делать, что ты хочешь... Захотела врезать тебе по морде за ту подлость, которую совершил ты... И наказать себя за то, что отказалась от совести.
- А ты отказалась? - В его голосе азарт - но и недоверие.
- Если мне потребовалось наказание - значит, еще не совсем. Но теперь мне кажется, что уже почти.
Довольная улыбка трогает губы Артура.
Меня начинает сотрясать озноб, и он осторожно укрывает меня одеялом.
- Терпимо?
- Нормально.
- Пусть пока холод еще полежит, потом намажу.
«Он еще и мазь купил?.. Как интересно!..» Спрашивала у Милы, эта забота после зверской жестокости - что это? Манипуляция «кнут и пряник» - или нечто другое? Мила не ответила мне однозначно на этот вопрос. Может быть манипуляцией, чтобы поглубже насадить меня на крючок. Но может и не быть притворством.
Психопаты, оказывается, тоже могут испытывать какие-то эмоции - кроме гнева, азарта и скуки. Да, они неглубокие, эгоистичные, неискренние в понимании обычного человека - он будет одной рукой жалеть, а другой бить; может испытывать и что-то вроде неглубокой привязанности - но как к своей вещи, которую будет использовать, как ему нужно, и разорвет или выбросит, если захочет. И в его парадигме некоторое притяжение ко мне - и гнусная подлость в отношении моего мужа, заставляющая меня страдать, вполне могут сосуществовать. Но, тем не менее, эти эмоции могут быть, и их можно будет когда-то использовать в своих целях.
- Если я готова вступить в игру, - говорю я, - игру на равных... стать твоей любовницей - я хочу иметь права - я не собираюсь быть рабыней. Да, мне нравится, когда ты доминируешь и делаешь больно, но в пределах. И я хочу, чтобы эти пределы очерчивались моими желаниями, и мне не нужно было бы тебя униженно просить остановиться, а было бы стоп-слово.
- Окей, - соглашается он. Я вижу, как вспыхивают его глаза. Похоже, я веду эту партию.
- И, если ты имеешь право сделать мне больно - то и у меня должно быть право ответить тем же тебе, особенно если ты делаешь какую-то мерзость и заслуживаешь этого!
- Отличие в том, что тебе это нравится, Илона, а мне нет.
- Да ладно... Разве садизм и мазохизм - не две стороны одной медали? Может, ты просто не распробовал?
- Я подумаю, - говорит он, выдержав паузу, и улыбается. И как будто... улыбка слегка - совсем чуть-чуть -затрагивает его глаза и делает его взгляд теплее.
А потом он мажет мне синяки, и его прикосновения к моей коже вызывают дергающие, как разряды тока, вспышки боли, я слегка вздрагиваю и втягиваю воздух сквозь зубы.
А после он снова ложится рядом и смотрит на меня.
- Перевернись на бок, - говорит он. Скорее просит, чем требует. И я выполняю его просьбу. И смотрю на него. И думаю, что мне было нужно дойти до последнего предела терпения еще и затем, чтобы никогда, ни в какой момент не забывать, что за этим неискренним налетом нежности кроется монстр, которого я хочу уничтожить.
И уничтожу, чего бы мне это не стоило. Несмотря на то, что, когда он так близко, и так на меня смотрит, я его... хочу. Да, хочу - ну и ладно, признаю это. У «игры» есть побочные эффекты, да. И я просто это... приму.
- Ну что, хватит на сегодня жести, Мышка? - Спрашивает Артур, выдергивая меня из раздумий; и его губы почти касаются моих губ, и приятные разряды тока бегут от них по моему телу вниз - и обратно. - Займемся этим, как нормальные люди?
- Ты видишь здесь хоть одного нормального? - Спрашиваю я не без вызова. Но на сегодня мне жести более, чем довольно, он прав. - Но мы можем притвориться ими...
На забывайте ставить лайки и подписываться на канал!
Какие эмоции вызывает "темная часть" Илоны? Пишите в комментариях!
Продолжение здесь: