Однажды в особый отдел 75-го гвардейского штурмового авиаполка привели пленных немецких зенитчиков. На допросе те, понизив голос, признались: русские лётчики творят что-то необъяснимое. Появляются внезапно, бьют без промаха, уходят от снарядов, будто пули проходят сквозь них. Командует этой эскадрильей, по их словам, какой-то дьявол с мистической фамилией — Беда.
Пленные по-своему были правы. Фамилия у командира и впрямь была Беда. Леонид Беда. Дважды Герой Советского Союза, совершивший 214 боевых вылетов. Человек, который превратил свою эскадрилью в грозу люфтваффе, а воздушный бой — в точную науку.
«У них появилась фантастическая эскадрилья»
Леонид Беда родился 16 августа 1920 года в казахстанском селе Новопокровка, в семье крестьян-переселенцев с украинского села Подставки. В 1940-м окончил Уральский учительский институт и аэроклуб, а уже в августе 1942-го, после Чкаловской авиашколы, сержантом попал под Сталинград.
Первый боевой вылет — налёт на станцию Варопоново, где скопились танки армии Паулюса. Беда сбросил бомбы, подбил машину, а затем, войдя в азарт, зашёл на второй круг и с бреющего полёта всадил в цель реактивные снаряды. Командир полка встретил его словами: «Отлично действовали, товарищ сержант».
Но уже в следующем вылете судьба едва не оборвалась. При штурмовке у станции Гумрак его Ил-2 подбили. Осколками командира ранило в бок и голову, кровь залила глаз. Руль направления был перебит, стойки шасси отвалились сразу после выпуска. Беда сажал машину на брюхо, теряя высоту. Механики потом насчитали в корпусе 380 пробоин — не считая осколочных. В госпитале он пробыл недолго: вернулся в строй и вскоре стал ведущим пары Ил-2.
Математик и учитель за штурвалом
Его взлёт в штурмовой авиации объяснялся не только храбростью. Сын Леонида Игнатьевича, тоже Леонид и тоже военный лётчик, говорил: «Отец, от природы склонный к математике и анализу, получив педагогическое образование, был настоящим учителем для своих пилотов». Беда не просто воевал — он думал. В те годы опыта боевого применения штурмовиков практически не существовало, срок жизни лётчика измерялся считанными вылетами. Он же выживал и учил выживать других.
Он первым в полку ввёл в правило: перед штурмовкой цели обязательно подавлять зенитную артиллерию. Сегодня это кажется очевидным, но тогда за это ему вручили орден Красной Звезды. Он выстроил систему, при которой его группы всегда выполняли задачу с минимальными потерями. Со своим воздушным стрелком Семёном Романовым он летал с 1943 года до конца войны — случай для штурмовой авиации исключительный, ведь стрелки гибли в разы чаще пилотов. Беда и Романов отработали собственную тактику: при атаке немецкого истребителя с задней полусферы Беда переворачивал машину вверх колёсами, и стрелок бил по врагу вниз головой. Именно так они сшибли свой первый «мессер».
Результат его педагогики: к 1944 году все лётчики эскадрильи стали Героями Советского Союза, а двое бывших ведомых завершили войну дважды Героями. Когда генерал Черняховский после трагического случая с обстрелом своих войск приказал нанести на штурмовики белые полосы, именно самолёты эскадрильи Беды сохранили эти опознавательные знаки дольше всех — другие машины сбивали быстрее. И немецкие зенитчики, завидя белую полосу на фюзеляже, начинали палить мимо цели. А когда командиры орали на них, те оправдывались: «Мы не можем попасть в этих демонов. Они бестелесные!»
Солнечный луч как прицел
В апреле 1944 года, во время освобождения Крыма, поступил приказ: уничтожить немецкий транспорт в Севастопольской бухте. Корабль, набитый военными ценностями, готовился уйти в Германию. Бомбардировщики не справились — слишком плотным был зенитный огонь. Задачу поставили паре штурмовиков — Беде и его ведомому Анатолию Брандысу.
Лётчики придумали маневр. Заходить решили со стороны солнца, чтобы тень самолёта ложилась на цель. Пикировали прямо по солнечному лучу, и немцы заметили их только на выходе из пикирования. Судно никуда не ушло. Эпизод этот гремел на весь фронт.
В другой раз, на том же Крымском направлении, его самолёту перебили маслопровод — двигатель встал. Беда сел в поле у самого вражеского аэродрома. К месту посадки уже мчались мотоциклисты и бронетранспортёр. Он со стрелком Семёном Романовым подожгли машину, приготовились к последнему бою. И в этот момент сверху, поливая немцев огнём, спикировала его эскадрилья. Ведомый Анатолий Брандыс пытался посадить свой самолёт рядом, но Беда, заметив повреждения на его крыле, снял гимнастёрку, красную майку и замахал ею: «Запрещаю!» Тогда сел самый неопытный — лейтенант Анатолий Береснев, выполнявший всего первый боевой вылет. Командир втиснулся к нему в кабину вниз головой, Романов вцепился в смотровой люк — и они взлетели на глазах у ошеломлённых немцев. Береснев за спасение командира получил орден Красного Знамени.
«Быть Беде!»: почему он не сменил фамилию
В 1945 году, после взятия Кёнигсберга, где Леонид Беда совершил свой 214-й вылет, его вызвали в Москву — вручать вторую Золотую Звезду. На церемонии Председатель Президиума Верховного Совета Михаил Калинин отвёл его в сторону.
«Это правда, Леонид, что вы собираетесь фамилию поменять?» — спросил он. Беда подтвердил: думал взять фамилию жены — Шестаков. Калинин ответил: «Ивановых, Петровых, Сидоровых у нас десятки тысяч. А Беда — одна. Вы её прославили. Я вам запрещаю её менять». Лётчик выполнил волю «всесоюзного старосты».
В конце войны все знали: если в небе Ил-2 с белой полосой, это Беда. И когда по немецким рациям разносилось «Бе-да!» — зенитчики начинали стрелять в белый свет. А пленные на допросах шептали: «Командует ими дьявол».
После войны Леонид Игнатьевич Беда командовал авиационными соединениями, стал генерал-лейтенантом авиации, Заслуженным военным лётчиком СССР. Жил в Минске. 26 декабря 1976 года погиб в автомобильной катастрофе. Его именем названы улицы в Минске и Лиде, а на доме №7 по улице Янки Купалы в белорусской столице установлена мемориальная доска. Леонид Игнатьевич навечно зачислен в списки 206-й штурмовой авиационной базы ВВС и войск ПВО Республики Беларусь.
214 боевых вылетов, ни одного потерянного подопечного в последние полгода войны. Как считаете, в чём главный урок жизни Леонида Беды для нас сегодняшних — в профессионализме, вере в людей или в чём-то большем?