"... - Ивановы в Лариновке живут. Идти не так много до их деревушки. Всего какой-то километр. Давай сходим прямо сегодня. Я только маму покормлю.
- Как она? - поинтересовалась Лейла.
- Немного лучше стало после того, как вернулась из больницы. И настроение другое, я бы сказал, что боевое. Даже сама по комнате ходит. Конечно, с опорой, но всё-таки. Для неё это большой прогресс. ..."
Читайте: Тёщины секреты
Осень в Воропаевку пришла торжественно, даже величественно. Каждый день были видные изменения в природе. Сначала на деревьях появились редкие жёлтые листики, но с каждым днём их становилось всё больше. А к концу сентября по деревне был рассыпан ковёр из золотых листьев, шуршащих под ногами. Все леса вокруг Воропаевки вспыхнули всеми оттенками золота. При этом дни стояли тёплые, и только холодными ночами становилось понятно, что зима уже не за горами.
Лейле, тяжело переживавшей всё то, что произошло на её Родине, и до конца пока не принявшей ситуацию, золотая осень стала той тихой порой, когда в душу наконец-то пришел относительный покой. Ей нравилось не спеша возвращаться с Саней с работы, любуясь золотым ковром, устланным под ногами.
- Саша, посмотри, как красиво, - сказала как-то она. - Природа как будто говорит: "Не грустите, любуйтесь красотой, а я скоро вернусь!"
Саня только улыбнулся. По своей натуре он был не слишком словоохотливым. Только спросил:
- Ты говорила, что стенд в твою группу нужно сделать. Лейла, скажи, как он должен выглядеть, и я всё сделаю.
- Это для детских поделок стенд, - ответила Лейла. - Он должен быть таким, чтобы на него можно было поставить и поделки из природного материала, и из пластилина, и рисунки детские можно было бы разместить. Саша, ты можешь прийти и посмотреть, какие стенды в других группах.
- Я завтра же это сделаю, - почти отрапортовал Саня. Он немного волновался. Ничего подобного он никогда не делал и немного боялся, что получится не слишком хорошо.
- И ещё одна просьба у меня к тебе будет, Саша, - тихо произнесла Лейла. - Дело очень деликатное. Сегодня, когда я детей спать укладывала, увидела на ногах и на спине Пети Иванова синие полосы. Поговорила с ним и узнала такое, что спать спокойно не смогу. Оказывается, его отец воспитывает и мальчика, и его мать. Как только выпьет, так и принимается за "воспитание".
На Саню нахлынули воспоминания. Его мама ремень в руки не брала, но, когда находилась "подшофе", могла огреть его по спине всем, что попадалось под руку. Поэтому состояние Пети Сане было хорошо знакомо.
- Ивановы в Лариновке живут. Идти не так много до их деревушки. Всего какой-то километр. Давай сходим прямо сегодня. Я только маму покормлю.
- Как она? - поинтересовалась Лейла.
- Немного лучше стало после того, как вернулась из больницы. И настроение другое, я бы сказал, что боевое. Даже сама по комнате ходит. Конечно, с опорой, но всё-таки. Для неё это большой прогресс.
Они договорились встретиться через полчаса, чтобы пойти в Лариновку. Когда Саня вышел из двора, столкнулся с Вовкой. Тот не слишком весёлый шёл из дома тёщи в другую сторону. С приятелем только поздоровался. Было видно, что для разговоров у Вована настроения нет.
- Вовка, у тебя, может, случилось что? - спросил Саня. - Если помощь нужна, так ты говори, не стесняйся.
- Сам справлюсь, - гаркнул в ответ Вовка. - Я переезжаю в своё дом. Так что ничего не случилось, наоборот, всё у меня хорошо!
- Тогда радоваться надо, - заметил Саня и собирался идти своей дорогой, но Вовка остановился, посмотрел на приятеля и признался:
- Тёща надоела так, что сил никаких нет. Перевоспитывает меня, не успею с работы вернуться, как новую работенку мне находит. Я отродясь столько не делал. Но скоро конец её власти надо мной. Теперь я сам буду хозяином в собственном доме, а тёщу на порог не пущу, если она и там командовать начнёт. Я уже ей дал понять, что в своём доме я командир, а не она.
Здесь на улицу вышла Лейла, Саня улыбнулся и попрощался с Вовкой:
- Ну, счастливо тебе! А мне пора!
- Интересно, а куда это вы собрались на ночь глядя? - поинтересовался Вовка, не скрывая своего любопытства.
- Нам в Лариновку надо по делам, - ответил Саня и пошёл к Лейле.
- Интересно, кто же это делами занимается вечером. Ты бы лучше, Саня, лапшу на уши не вешал. Так бы и сказал, что уединиться захотели, пока погода стоит хорошая... - сказал Вовка, когда приятель и Лейла уже шли своей дорогой. Конечно, они Вовкиных слов не слышали, а тот не спешил в свой дом. Смотрел на точеную фигуру Лейлы, любовался её лёгкой походкой и сравнивал с Верой. Его жена проигрывала этой восточной красавице во всём. Вдобавок ко всему, ещё и плохо Вере было. От запахов, от еды её начинало мутить. Сначала Вовка испуганно смотрел на жену, а потом его всё это начало раздражать. Когда Вера приехала из города и сообщила, что в следующий раз, если ей самой не станет лучше и если анализы не улучшатся, врач отправит её в стационар. И Вовка в глубине души надеялся, что он будет в собственном доме один. Не помешают ему ни тёща, ни жена. О многом Вовка не мечтал. Хотел просто возвращаться с работы и заваливаться на диван. Включать свой магнитофон и слушать любимые песни, при этом мечтая о чём-то хорошем...
Вовка дошёл до своего дома, где им предстояло жить с Верой, но мысли о том, куда направились Лейла и Саня на самом деле, его не отпускали. Он решил, что быстро справится с делами и обязательно сходит в ту сторону, куда пошли Лейла и Саня. Любопытно было увидеть своими глазами, чем они заняты на самом деле. Зачем это Вовке надо было? Он, наверное, и ответить не смог бы. Просто завидовал он Сане. Всегда считал, что за того и замуж пойти никто не захочет из-за больной матери. А здесь на него обратила внимание первая красавица их деревни Лейла.
*****
В доме Ивановых Лейлу и Саню встретила мать с Петей на руках, испуганная и хмурая, и отец, который явно был навеселе, потому что деловито спросил, когда Лейла и Саня поздоровались:
- А вам что здесь надо? Забыли что в нашей в Лариновке? Или мимо проходили и в гости зашли?
- Вы в таком тоне разговор не ведите, не советую, - начал Саня, но Лейла остановила его жестом и продолжила.
- Я по поводу вашего сына пришла. Сегодня увидела у него на спине и ножках следы от ремня. Хотела вам сказать, что нельзя...
- Что ты мне сказать хотела? Кто ты, вообще, такая, чтобы мне говорить, что можно, а что нельзя? Это мой сын! Я что хочу, то с ним и делаю!
- Нет! Ты не имеешь права!- вмешался Саня. Внутри у него всё кипело. Он смотрел на Петю, а видел себя. - Ребёнок не вещь, с ним так нельзя обращаться!
- Посмотрите-ка, у агронома голос прорезался, - засмеялся отец Пети. - Хочешь своей черноокой понравиться?
- Перестаньте! - прервала его Лейла. - Ваш сын - человек, хоть и маленький. Пока он не может за себя постоять, а вы своим воспитанием учите его только одному - страху и даёте понять, что силой можно решить всё. Пройдёт время, Петя вырастет. Тогда вы с ним поменяетесь местами. Бояться станете вы, когда он вспомнит вам все обиды. Не боитесь этого?
Мужчина замолчал. Спокойные, но твёрдые слова Лейлы, её достоинство и красота обезоружили его. Он начал лепетать:
- И меня так мамка с папкой воспитывали. И ничего со мной не сделалось. Зато человеком вырос.
- Я бы с этим поспорила, - отозвалась мать Пети.
- Я пережила страшное, - продолжила Лейла. - Мне пришлось видеть, как рушатся дома, как люди остаются без крова, а самое главное - без своих родных. Но при этом они остаются людьми. Многие рисковали жизнью, но стремились под завалы, чтобы протянуть руку помощи другим. Люди чужих детей забирали, чтобы заменить им родителей, а вы... вы...
- Ну, хватит мне морали читать. Обещаю, что больше такое не повторится. А теперь дайте мне поесть. Я не так давно с работы вернулся.
Лейла и Саня попрощались и ушли, дав понять, что ситуация будет под контролем.
- Лейла, ты удивительный человек, - произнёс Саня, когда они проходили берёзовую рощу. Сама столько пережила, а волнуешься за других.
- Знаешь, - ответила Лейла. - Я поняла после всего, что главное - это не сколько ты проживёшь на этом свете. Главное - это как ты это сделаешь. Раз я выбрала профессию воспитателя, значит, должна относиться к ней с душой. Мои воспитанники как дети мне. И за каждого я переживаю всей душой.
Саню после слов Лейлы переполняли чувства. Он обнял Лейлу и поцеловал, а она не сопротивлялась.
Не видели они в вечерних сумерках, что за ними наблюдает Вовка. Ничего того, о чём думал, увидеть ему не удалось. Невинные поцелуи были не в счёт. Но на следующий день по Воропаевке поползли слухи. Приезжая армянка "любилась" с агрономом Саней прямо в берёзовой роще. И снова деревня загудела. Одни говорили, что такого не может быть, другие, что на то и молодость, чтобы "любиться", а третьи, что никогда бы не подумали, что армянка позволит себе подобные вольности до свадьбы.
Когда до Сани дошли слухи, он хотел срочно поговорить с Лейлой, понимая, что ей придется выслушать не слишком приятные слова и от крестного, а он был очень серьёзным, и от его жены.
Как и думал Саня, Лейла вышла из садика сама не своя. Он всё понял по её выражению лица. Чтобы ещё раз не пересказывать слухи и сплетни, он тихо произнёс:
- Лейла, выходи за меня замуж!
Он и сам не понял, как вырвались эти слова, но по-другому защитить Лейлу, у него не вышло бы.
- Я согласна, - точно также тихо ответила она. В декабре закончится траур, и мы сможем расписаться.
И Воропавека снова обсуждала новость, теперь уже приятную: скоро в деревне снова торжество. В этот раз первая красавица выходит замуж за агронома. Когда Вовка узнал новость, подпрыгнул от злости. И снова не вышло всё так, как он думал. Снова получилось, что он только подтолкнул нерешительного Саню сделать предложение Лейле.
А они, Лейла и Сани, ходили по деревне за руку. Больше их никто не осуждал. В ноябре они подали заявление в сельсовет. Никому и в голову не приходило осуждать без пяти минут мужа и жену.
Продолжение следует