На краю большой ямы, обложенной бетонными блоками, сидит скворчонок.
Птенец со страхом смотрит вниз, сам не понимая, как смог оттуда выбраться.
Бетонная яма – это бывшая весовая совхоза «Вишневые горки».
Когда-то здесь взвешивали машины с зерном. Сейчас между бетонными блоками – норы стрижей. Часть из них занята скворцами. Раньше скворцам вполне хватало скворечников, которые мастерили в школе и развешивали над домами и сараями. Но школу закрыли. Люди сами потихоньку переезжают в многоэтажные «скворечники» столиц. А птицы – «вестники весны» – приноравливаются к новым обстоятельствам.
Жить в бетонной кладке весовой непросто. Но свои плюсы есть и у этого жилья. Рядом с давних пор разбросаны сурчины. Оголенные песчано-глинистые холмы из-за скученности сурков привлекают насекомых. Скворцам раздолье. Не надо бегать по густой траве, выискивать корм. На сурчине бабочки, гусеницы, стрекозы – как на витрине. Подлетай, налетай!
Скворец, на которого мы смотрим, уже достаточно большой, только глуповатенький. Позади него в траве бьется, шевелится, вздрагивает всякая живность. Можно охотиться с утра до вечера. Но скворчонок пока не умеет. И до сурчин добраться ему не под силу.
Поэтому он распахивает клюв и ждет родителей. Вокруг скворчонка встревоженные воробьи. «Голодный, голодный! – щебечут они. – Парень-то голодный!».
Но «парень» и сам может постоять за себя, оповестить округу о своих желаниях. Он снова открывает клюв. И я слышу… тревожный свист сурка. Почудилось? Похоже, нет. Кричит не сурок (те при моем появлении дружно попрятались в норы). Сурчиным голосом подает сигнал скворчонок. Видимо, скворцы-родители, посещая сурчины, переняли крики пушистых соседей (скворцы – те еще пересмешники). А потом стали использовать эти звуки в общении с птенцами. Вот малыш и выучил резкий сурчиный вскрик: «Иу! Иу!». Что в переводе на птичий значит: «Я голоден! Скорее кормите меня!».
На его призыв спешат к весовой взрослые скворцы.
Приземляются у другого края бетонной ямы. Ждут, когда мы уйдем. Мы их смущаем или даже пугаем. Скворцы отвыкли от человека.
А скворчонок ждет в траве. Тут мы замечаем, что в дневном свете его смоляные перья отсвечивают металлическим сине-фиолетово-зеленым блеском. Так бывает, как правильно подсказывают в комментариях, у более взрослых птиц. Может, внимания к себе требует птенец прошлогоднего выводка?
И вплетается в звуковую партитуру мая его требовательная команда: «Иу! Иу!». Как навигационный сигнал для папы-мамы, для повзрослевших собратьев.
Когда-то скворцы были ярким примером птиц-синантропов. Они первыми появлялись весной из дальних стран. И людям казалось, что птицы возвращаются к человеку. Они считались «вестниками весны».
Подготовка и ремонт скворечников для скворушек по всей стране превращались в радостный ритуал. В школах, на уроках музыки дети пели:
«Скворечню во дворике школы
Приладил с товарищем я –
Летите к нам стайкой весёлой,
Крылатые наши друзья!
И мы эту песню запели,
И вторят нам птицы вдали.
Ребята! Ребята!
Скворцы прилетели!
Скворцы прилетели,
На крыльях весну принесли!»
Иногда скворцы, передразнивая людей, произносили целые фразы из человеческого языка. А теперь вот всё изменилось. Скворцы отдалились от людей. «Переехали» на окраину немноголюдного поселка. Людей не видят и не понимают. И приходится им перенимать язык сурков.