Голова жены лежала у меня на коленях, я водил пальцем по её гладкому лбу, убирал назад длинные шелковистые волосы.
— Я любил тебя, Лейла, — сказал я ей.
Она не отреагировала. Её красивое лицо сохраняло спокойствие.
— Если бы не ты, милая, все были бы счастливы. И ты тоже. Не сразу, но, уверяю, через какое-то время ты поняла бы, что всё было к лучшему.
Я взял прядь волос Лейлы и накрутил себе на палец. Жена смотрела на меня огромными карими глазами. Я пытался рассмотреть в них укор — она никогда не опускалась до ругани, но умела уничтожать взглядом. Но внутри была лишь пустота.
— Ты знаешь, как мы с ней познакомились? О, конечно, ты знаешь. Она сама тебе рассказала.
Я вдруг задумался. Мне стало очень интересно, как она меня описывала.
Кажется, я очень плохой рассказчик. Начал с конца. Попробую это исправить. Впрочем, история моя банальна и стара, как мир.
* * *
В день, когда я её увидел, экстренные дорожные работы парализовал движение на нескольких центральных улицах города. Мой водитель тихо матерился, пытаясь объехать скопление автомобилей, но это было невозможно. Я тоже нервничал, но в какой-то момент расслабился, понимая, что важные встречи отменяются. Сидел в машине и глазел по сторонам, рассматривал витрины.
Был солнечный, но ещё прохладный апрель. По одну сторону от дороги был киоск, где продавали кофе на вынос, и небольшой цветочный магазинчик. С другой — ресторан, где уже начали готовить к сезону летнюю веранду, и магазин женского белья. Широкие витрины магазина были оформлены плакатами с изображением красивых девушек в кружевных комплектах и манекенами в виде женских торсов.
Я не любитель разглядывать подобные картинки, но всё же не мог отвести взгляда от витрины. Правда, смотрел я не на моделей. На подоконнике, рядом с манекеном, сидела девушка в форменной одежде продавца. Она была не в моём вкусе: невысокая простенькая блондинка с ресницами-опахалами, на лице немного косметики. Ничего особенного в ней не было, но я не мог отвести от неё глаз.
Я вышел из автомобиля, сказав водителю, что прогуляюсь, и направился в магазин. Увидев меня, девушка чуть ли не испуганно вскочила с подоконника, быстро одёрнула юбку, поправила расходящуюся на груди блузку.
Она поздоровалась. Надпись на бейдже сообщала, что зовут её Ирина. Я завязал разговор, делая вид, что выбираю комплект для Лейлы, рассматривал Ирину — она это, конечно, заметила. Никогда бы не подумал, что я буду покупать женское бельё. Я не знал размеры жены, но описал её, и девушка помогла мне с выбором. Удивительно, но бельё было подобрано идеально, и Лейла, кажется, была приятно удивлена, получив подарок.
Следующим утром я брился в ванной, и заметил, как много у меня седых волос. Даже на груди пробивалась седина. Раньше я не обращал на это внимания. Умылся, отошёл подальше, чтобы разглядеть себя в зеркале в полный рост. Высокий, неплохо сложен, с залысинами и нависающим над ремнём брюк брюшком. Уже не молод, но ещё не стар, есть, над чем работать. В тот же день я купил абонемент в спортивный клуб.
Сам от себя не ожидая, я наведывался в магазин белья несколько раз за неделю. Иногда я не заставал Ирину, и вычислил график её работы. Я был щедр на знаки внимания, но она не велась на букеты, отказывала на приглашение пообедать. Я мог бы сказать, что её благосклонность стала для меня делом принципа, но это не так. Мне просто она нравилась.
Всё чаще я стал отпускать водителя, рулил сам и получал от этого удовольствие. Однажды я приехал к магазину к концу Ириной смены. Новый автомобиль сверкал отполированными боками, и я, чуть волнуясь, представлял, как открою ей дверь, и помогу устроиться рядом со мной.
Она вышла с напарницей, они закрыли магазин, попрощались друг с другом. Я было покинул водительское сидение, она увидела меня и расширила глаза, как будто останавливая. Я замешкался, а она быстро юркнула в припаркованную на стоянке грязную битую машину, из которой грохотала музыка, за рулём сидел небритый худой парень. Они уехали, а я испытал что-то вроде обиды.
Я уговаривал себя не ездить к ней, но меня туда тянуло. И однажды я поймал её на улице, она гуляла в обеденный перерыв. Мы разговорились. Она рассказала, что у неё есть парень, но они не живут вместе, потому что он, по её словам, ненадёжный. А ей нужен тот, на которого она может положиться. Жила она с родителями, заочно училась. В завершении прогулки она сама угостила меня кофе из того самого киоска. Представляете, что чувствовал я, привыкший к потребительскому отношению со стороны всех, кто меня окружал? Даже наши с Лейлой повзрослевшие дети чаще всего обращались ко мне с просьбой дать им денег, а не спросить, как прошёл мой день.
Мы сближались с Ириной всё больше. Я стал замечать, что она радовалась моим приездам. Потом она рассталась с парнем. Переживала безумно, я неумело пытался её утешить и предложил купить... мороженое. Это было первое, что пришло мне в голову. Она посмотрела на меня серьёзно, затем улыбнулась и сказала:
— Пломбир с шоколадной крошкой.
Мы сидели в моей машине и ели мороженое. Она накрошила в салоне и обещала, что всё приберёт, хлопала своими искусственными ресницами и подбирала языком текущие по вафельному стаканчику капли. Я тогда первый раз наклонился и поцеловал её. Чувствовал себя влюблённым мальчишкой. Она вспыхнула, отстранилась, и я мягко удержал её за руку. Вечером мы проводили её напарницу и после рабочей смены закрылись в магазине изнутри.
Позже я познакомился с её семьёй — мы приехали к ним на дачу. Её отец был моим ровесником, а мать – младше на пару лет. Я, человек жёсткий и хваткий, робел перед медсестрой и прорабом — родителями любимой девушки. Не знаю, что они думали об этой ситуации, но приняли меня очень хорошо.
Я следил за собой: прошел чекап по здоровью, не бросал спортзал, даже посетил косметолога. Лейла наверняка замечала происходящие со мной метаморфозы, но она не позволила бы себе выяснять отношения и ревновать. Я вообще всегда не прочь был побаловать себя обществом красивых барышень, и наверняка жена знала о некоторых эпизодах. Так же она знала, что я не предам её, не оставлю, не уйду из семьи.
Мы поженились рано, когда я был гол, как сокол, и своему состоянию, не стану спорить, во многом обязан супруге, которая всегда была надёжным тылом. Она меня поддерживала, «вырастила», если хотите — это у неё профессиональное.
Меня всё устраивало. Ирочка — свет в окошке, любимая, светлая, немного наивная, заставляющая витать в облаках. Лейла — умная, стойкая, железная леди, мать моих детей, хозяйка дома. Обе нужные, необходимые. Ни та, ни другая, ни в чём не знала отказа.
Однажды мы с Ириной сильно поссорились. Я без её ведома оплатил её обучение. До этого она говорила мне, что почти скопила на оплату нового семестра, и я хотел сделать ей сюрприз. Сюрприз удался. Она устроила настоящую истерику. Кричала, что она моя игрушка, что я её покупаю, что у неё нет будущего, потому что она чувствует себя обязанной мне.
Я не мог её успокоить, ведь она была права. Я никогда не разведусь, но и её не отпущу. Не допущу, чтобы у неё появился кто-то, не позволю ей любить другого, не дам выйти замуж! Я старался сгладить ситуацию, но она капризничала, и я ушёл. Оставил её одну в квартире, которую снял специально для неё. То есть, для нас.
Несколько дней после этого я намеренно с ней не общался — пошёл на принцип. Она тоже не писала. Через неделю я не выдержал и позвонил. Абонент был недоступен. Поехал к ней, но квартира была пуста, ключ она оставила у консьержа.
В институте она не появлялась, с работы уволилась. Её родители были озабочены не меньше меня, однако — я был в этом уверен, они знали, где Ирина. У нас с ними состоялось несколько бесед на эту тему, в ходе которых ко мне приходило осознание, что они считают, что их дочь должна устроить свою жизнь без меня. И я пытался забыть её, не портить девчонке жизнь. Но не проходило и дня, чтобы я не думал о ней.
* * *
Однажды мне позвонила Лейла и попросила приехать по указанному ею адресу. Я был очень занят, у меня не было ни времени, ни желания куда-то ехать, тем более, я не понимал, зачем всё это нужно. Жена настаивала, говорила, что это очень важно.
Я приехал. Там располагался частный перинатальный центр. Меня встретила Лейла, которая бережно держала на руках новорождённого младенца.
— Я не сомневаюсь, что малыш твой, но всё же утрясём формальности, — сказала она мне как обычно спокойно.
Я был немного шокирован, поэтому позволил провести себя в процедурную, где у меня взяли материал для проведения ДНК-теста. Ту же операцию проделали при мне с ребёнком. Через короткое время моё отцовство было подтверждено. Лейла многозначительно кивнула и, не глядя на меня, собрала в стопку ворох документов.
Я пытался держать лицо и сказал, что хочу поговорить с матерью ребёнка. Мне ответили, что она уже уехала, написав отказ в пользу отца.
— Как ты узнала? — допрашивал я жену дома.
— Она сама мне всё рассказала, — просто ответила Лейла, качая малыша. — Как мы его назовём?
Во мне взбунтовалось всё! Как могла Ирина без моего ведома, без моего позволения влезть в мою семью! Связаться с моей женой, что-то ей рассказывать? Как она могла промолчать о беременности? Разве я, как отец ребёнка, не имел права принимать решение о его появлении или не появлении на свет? Зачем подписала отказ и отдала его мне? Может, мне оно не надо?
Я взял ребёнка из рук жены. Совсем крошечный, но никаких тестов не нужно, чтобы понять, кто его сотворил. Но что-то неуловимое было в нём и от матери, от той Ирины, которая на старости лет подарила мне крылья, с которой я чувствовал себя живым и прекрасным.
— Как это произошло? — спросил я устало.
— Она не справлялась с ситуацией и обратилась к психологу, — ответила Лейла. — Не думала, что у тебя такой ужасный вкус. Она не красива, не умна.
— Из всех психологов города её угораздило обратиться именно к тебе? — выдохнул я, понимая, что произошло.
— Случайность. Или Божье провидение. Она выложила мне всё. Показала мне ваши фотографии. Она очень любила тебя, — грустно усмехнулась Лейла, — по-настоящему любила. У неё была надежда на будущее с тобой. Она была уверена, что, когда скажет про малыша, ты бросишь всё и уйдёшь к ней. Ушёл бы?
— Не знаю, — честно признался я, — возможно, ушёл бы.
— Вот и я подумала, что всё возможно, — подняла палец вверх Лейла, — Кризис среднего возраста у мужчин – дело непредсказуемое. Но развод не входил в мои планы.
Я сидел на диване и перебирал пальчики спящего малыша.
— Это я убедила её не говорить тебе ничего. Сбежать, спрятаться, сменить номер. Я вошла к ней в доверие так, что моё мнение стало для неё единственно верным. Я держала её на коротком поводке, но боялась, что она сорвётся — она постоянно говорила о тебе, хотела написать, позвонить, приехать. Жаждала покаяться. В какой-то момент она даже согласна была оставить всё, как есть, мол, вернётся к родителям, если ты не захочешь принимать участия в её жизни. Она говорила, что будет лучшей мамой на свете. Она даже пыталась со мной спорить. Мне нужно было дождаться, пока она родит, я твёрдо решила забрать ребёнка нам. Поэтому мне приходилось быть с ней ласковой. Сейчас у нас появился новый смысл, новые цели, мы вновь станем близки.
Лейла села рядом и улыбнулась спящему мальчику.
— Я немедленно поеду к ней, — твёрдо сказал я, не выпуская из рук ребёнка. — Дела с разводом мы уладим чуть позже.
— Скорее всего, её уже нет в живых, — развела руками Лейла. — Когда я забирала у неё нашего сына, я открыла ей всё и ясно дала понять, что ни ребёнка, ни его отца эта тварь не получит, и лучше бы ей самой решить вопрос с её никчёмной жизнью. И да, ты бы не узнал её, даже если бы она прошла в полуметре от тебя.
Лейла протянула мне телефон. С экрана на меня смотрела блёклая женщина в больничном халате. Волосы отросли тёмными корнями, без так любимых ею наклеенных ресниц, что делало её почему-то очень беззащитной. На лице Ирины не было ни грамма косметики, но я, конечно, узнал её. Моя, родная, настоящая. Оставалась ещё в ней та самая искорка, которая не давала мне её забыть.
Я положил спящего младенца на диван, подпёр диванной подушкой, сорвал со стены шнур, удерживающий шторы, и начал душить Лейлу. Она опешила, стала сопротивляться, а затем обмякла и просто отдалась мне. Она смотрела на меня до последнего момента, так и затихла с распахнутыми глазами. Я сел на пол и положил её голову к себе на колени. Я продолжал разговаривать с ней, но она не отвечала.
Что же делать? Набить сумку наличными, схватить сына, убежать? Что дальше? Позвонить в полицию? Спрятать тело Лейлы и заявить о её пропаже? Оставить маленького и деньги бабушке и дедушке со стороны его мамы? Ещё пару часов назад я не подозревал о его существовании. А теперь он, кажется, самое дорогое, что у меня есть. Он так похож на меня. И на неё. И мне так не хочется с ним расставаться.
Брошенный на ковёр телефон Лейлы ожил. «Ирина» — сообщил загоревшийся экран.