— Мать, ты тут сильно не рассиживайся, мы покупателей на неделе приведем! — прямо с порога заявил сын.
Порог скрипнул под тяжелыми шагами. Агния даже не успела подняться от кухонного стола, как в тесной прихожей стало шумно. Прохор ввалился первым, не снимая грязных кроссовок. Следом за ним, брезгливо озираясь, вошла Эмилия.
— Планировка, конечно, прошлый век, — сразу выдала невестка, критично оглядывая обои.
— Ничего, скинем сотню тысяч, — громко отозвался Прохор. — Под сдачу узбекам вообще влёт улетит. Им этот ремонт до лампочки.
Агния молча ополоснула чашку в раковине. Сын не заявлялся сюда почти десять месяцев. Звонил от силы раза три, быстро тараторил дежурные фразы и бросал трубку. А тут нагрянули вдвоем, без звонка, да еще и хозяйничают.
— Проша, ты бы разулся, — ровно произнесла Агния.
— Ой, мать, давай без этих твоих лекций! — отмахнулся Прохор.
Он прошел прямиком на кухню, оставляя на старом линолеуме мокрые следы. Эмилия осталась у порога. Она перехватила свою лаковую сумочку поудобнее и уставилась на кухонный гарнитур, явно прикидывая его стоимость на свалке.
— Мы по делу, — Прохор упер руки в бока.
— Слушаю, — ответила Агния, вытирая руки посудным полотенцем.
— Решать надо с жилплощадью. Время пришло.
Собственно, оно и понятно. Прохор всегда жил не по средствам. То машину возьмет такую, что заправлять не на что, то Эмилии на очередные ресницы и ногти не хватает. Агния знала, что у сына долги. Пару месяцев назад ей даже звонили из микрозаймов, искали этого деятеля.
— Что решать? — переспросила мать.
— Квартиру эту продаем, — припечатал сын.
— Как это продаем? — Агния приподняла бровь.
— А вот так! — вмешалась Эмилия, делая шаг на кухню. — Нам расширяться надо. У Прохора бизнес прогорел, кредиты висят.
— Бизнес? — усмехнулась Агния. — Это та автомойка, которую ты через месяц после открытия закрыл?
— Там место непроходное было! — огрызнулся Прохор. — Короче, деньги нужны срочно. Коллекторы звонят уже каждый день.
— И при чем тут моя квартира?
— При том! — выпалил сын. — Я единственный наследник. Какая разница, сейчас я эти деньги получу или потом? А мне сейчас надо! Иначе меня на счетчик поставят.
Агния медленно опустилась на обычный кухонный стул. Смотрела на взрослого, тридцатипятилетнего мужика, который стоял перед ней и требовал продать ее единственный угол.
— Значит, меня на улицу? — спокойно спросила она.
— Да почему на улицу-то?! — картинно возмутилась Эмилия. — Что вы вечно из себя жертву строите, Агния Николаевна!
— А куда?
— На дачу поедешь! — радостно объявил Прохор, словно придумал гениальный план. — Там природа, воздух чистый. Лес рядом. Пенсионерам самое то в земле ковыряться!
Агния усмехнулась. Четыре года назад, когда не стало мужа, дача быстро пришла в негодность. Крыша в пристройке прохудилась, полы повело от сырости. Жить там зимой было физически невозможно.
— Проша, там дом сгнил. Одна печка целая осталась, и та дымит.
— Перебьешься! — отрубил сын.
— Зима через месяц.
— Обогреватель тебе привезу! Самый мощный куплю, не переживай.
— Проводка там старая, алюминиевая. Вспыхнет все в первый же вечер.
— Да люди в деревнях всю жизнь так живут, и ничего! — не сдавался Прохор. — Тебе много надо, что ли? Сиди себе, телевизор смотри.
Эмилия сложила руки на груди, смерив свекровь холодным взглядом.
— Агния Николаевна, ну согласитесь, — вкрадчиво начала она. — Нам эти деньги нужнее. У нас вся жизнь впереди. А вы в вашем возрасте в двушке сидите. Куда вам столько метров?
— Я здесь двадцать пять лет живу, Эмилия.
— Ну и что? — фыркнула невестка. — Вы же целыми днями дома торчите. Какая разница, где сидеть? В городе или на природе?
Агния перевела взгляд на стол. Там стояла глубокая тарелка с теплым пирогом, который утром занесла Серафима с третьего этажа. Соседка просто так пекла и всегда угощала. Видела, что Агнии тяжело одной, вот и заходила проведать. А родной сын за десять месяцев даже хлеба не привез.
— Значит, мне в ледяную избу ехать, — констатировала Агния.
— Да там нормально! — Прохор начал закипать. — Дров тебе закажу целую машину. Чего ты упираешься? Я твой сын! Ты должна мне помочь!
— А вода? А врачи? Случись что, скорая туда по снегу просто не проедет. Дорогу зимой не чистят.
— Ой, вечно вы проблемы на пустом месте выдумываете! — всплеснула руками Эмилия. — Захотите — вызовете такси!
— До трассы пять километров пешком по сугробам, Миля. Какое такси?
— Никаких проблем, — снова влез Прохор. — Я сказал — решено.
— Что решено?
— Собирай вещи потихоньку. Завтра риелтор придет фотки делать. Надо хлам твой выкинуть, чтобы вид товарный был.
Агния поднялась со стула. Подошла к окну, поправила штору. Потом повернулась к сыну. Лицо ее было абсолютно спокойным, только в глазах появилась жесткая усталость.
— Никто сюда завтра не придет, — без выражения сказала она.
— Это еще почему? — набычился Прохор.
— Потому что квартира не продается.
— Я сказал — продается! Мне деньги позарез нужны! Ты не понимаешь? У меня кредиторы уже под дверями стоят!
— Твои долги — это твоя забота, мальчик мой. Я тебя просила в этот бизнес лезть?
— Ты должна мне помочь! — заорал Прохор. — Я твой сын!
— Гараж отцовский ты уже продал. Два года назад. Чтобы помочь своему бизнесу. И где эти деньги?
— Это другое!
— Нет, Проша, это то же самое.
Эмилия шагнула вперед, ее лицо пошло красными пятнами от возмущения.
— Да вы просто жадная! — выпалила невестка. — Родному сыну копейки жалеете! Сидите на своих метрах, как собака на сене!
— Я сижу у себя дома, — осадила ее Агния.
— Это и мой дом! — взвизгнул Прохор. — Я наследник! Имею полное право!
Агния взяла со стола чашку и неспеша убрала ее в сушилку. Выдержала идеальную паузу.
— Нет у тебя больше никакого права, Проша.
— В смысле? — Прохор осекся.
— В прямом.
— Ты что удумала? — в его голосе прорезалась настоящая паника.
— А я ее подарила.
На кухне стало неестественно тихо. Только за стеной глухо бубнил соседский телевизор. Эмилия настороженно прищурилась.
— Как это... подарили? — ехидно протянула она. — Кому? Приюту для котиков?
— Серафиме. Соседке с третьего этажа.
— Кому?! — Прохор отшатнулся, едва не снеся табурет. — Этой клуше?!
— Эта клуша мне полгода лекарства из аптеки носит, — припечатала Агния. — И пироги печет. И за коммуналку ходит платить, когда у меня давление скачет. Пока мой родной сын от коллекторов бегает и жене ногти спонсирует.
— Ты с ума сошла! — сын метнулся к матери. — Ты не имела права!
— Я в своем уме. Квартира моя. Была. Теперь Симина.
— Расторгай! Немедленно пиши отказ!
— Не буду. Договор дарения подписан. Сима тут прописана. Все.
— Ты родного сына без угла оставляешь! — заголосила Эмилия.
— Родной сын меня в холодную избу только что отправлял замерзать, — парировала Агния. — А Сима меня досмотрит. Мы договорились.
В этот момент входная дверь, которую Прохор так и не закрыл на замок, приоткрылась. В прихожую заглянула полная женщина в вязаной кофте. В руках она держала объемный пакет.
— Агнюша, я тебе творога деревенского взяла, как ты любишь, — громко сказала Серафима и осеклась, увидев гостей. — Ой. А у нас тут собрание?
— Пошла вон отсюда! — заорал на нее Прохор. — Аферистка! Я тебя по судам затаскаю!
Серафима спокойно поставила пакет на тумбочку. Сняла уличные ботинки, аккуратно поставила их в угол и только потом посмотрела на разъяренного мужчину.
— Ты чего кричишь, милый? — мирно поинтересовалась соседка.
— Ты мать мою вокруг пальца обвела! Квартиру отжала!
— Никто никого не обводил, — Серафима поправила волосы. — Агния сама предложила. Я-то не просила. Но раз уж подарила — отказываться глупо. Мне как раз племянницу из деревни пристроить надо куда-то на время учебы.
— Я докажу, что она невменяемая! — брызгал слюной Прохор. — Я адвокатов найму!
— Нанимай, — пожала плечами Агния. — Только адвокатам платить надо. А у тебя на бензин не всегда есть. Чем платить будешь?
Эти слова сработали как ледяной душ. Эмилия, до этого буравившая взглядом Серафиму, вдруг резко повернулась к мужу. Вся ее вкрадчивость испарилась в секунду.
— Класс! — злобно выплюнула невестка. — Просто браво, Прохор! Как ты всё красиво переиграл!
— Заткнись, Миля! — рявкнул он.
— Сам заткнись! Говорил, квартира в кармане! Говорил, сейчас долги закроем, в Турцию махнем!
— Я откуда знал, что она такое удумает?! — Прохор указал пальцем на мать.
— А я из-за твоих долгов без копейки сижу! — Эмилия перешла на крик. — У меня даже на маникюр денег не осталось! Ты обещал!
— Да плевать мне на твой маникюр! У меня коллекторы!
Они начали ругаться прямо в прихожей, совершенно забыв и про Агнию, и про Серафиму, и про саму квартиру. Эмилия припоминала мужу все: и провальную автомойку, и старую машину, которая постоянно ломалась, и пустые обещания красивой жизни. Прохор отругивался, срываясь на высокие ноты, обвиняя жену в расточительстве и глупости.
Агния не стала их слушать. Она просто смотрела на этих двух взрослых, чужих людей. Как удачно, что она вовремя приняла решение и не поддалась на жалость.
— Дверь за собой закройте плотнее, из подъезда тянет, — сказала Агния и вернулась к столу.
Прохор грязно выругался. Эмилия выскочила на лестничную клетку первой, громко топая каблуками. Сын вылетел следом. Дверь захлопнулась с такой силой, что в прихожей звякнули вешалки.
Серафима покачала головой и прошла на кухню.
— Ну дела, — вздохнула соседка. — Чайник ставить?
— Ставь, Симочка, — кивнула Агния. — Творог-то свежий?
— Утренний.
Весной Агния сидела на чистой, отремонтированной кухне. Серафима наливала чай. На подоконнике зеленела рассада, которую они посадили вместе для Симиной племянницы — та оказалась тихой, вежливой девочкой и заняла маленькую комнату.
Прохор за эти месяцы не объявился ни разу. Знакомые болтали, что Эмилия от него ожидаемо ушла к какому-то менеджеру из салона связи, а сам он снимает комнату в бараке на окраине, скрываясь от банков. Агния не проверяла слухи. У нее теперь была спокойная жизнь, без страха оказаться брошенной в ледяной избе.
