— На свои хотелки будь добр сам зарабатывай, а я тебя кормить не нанималась!
Захар громко хлопнул дверцей кухонного гарнитура. Посуда внутри жалобно звякнула.
— Люба, я не понял юмора. А где нормальный ужин?
Любовь не отрывая взгляда от экрана планшета перевернула страницу электронной книги.
— На плите стоит.
— Тут пустые макароны. А мясо где?
— В супермаркете, Захар. В мясном отделе.
— Очень смешно. Ты жена или кто вообще? Я с работы пришел, уставший как собака!
Она неспеша отложила планшет на край стола. Посмотрела на мужа ровно, без всякого выражения.
— Я батрачить во вторую смену не нанималась. Тем более за свой счет. Твои макароны сварены. Ешь.
Захар грузно опустился на табурет. Лицо пошло красными пятнами, а щеки надулись от возмущения. Он явно не ожидал такого отпора. Обычно жена хлопотала у плиты, стараясь угодить, выдумывала рецепты подешевле и посытнее, даже если денег до зарплаты оставалось в обрез.
Но всё изменилось три месяца назад.
Тогда Захар загорелся идеей поменять машину. Взял солидный автокредит на новенькую иномарку из салона. А чтобы его выплачивать без ущерба для своего комфорта, торжественно объявил супруге о новых правилах совместной жизни.
— Давай так, Любаша, — вещал он тогда, расхаживая по комнате с важным видом. — Моя зарплата теперь полностью идет на кредит и мои мужские нужды. Машину обслуживать надо, бензин нынче дорогой, страховку платить. А твоя зарплата — на коммуналку и продукты. Мы же семья, должны поддерживать друг друга в трудные моменты. Согласна?
Люба тогда промолчала. Семья так семья. Только вот быстро выяснилось, что аппетиты у Захара остались прежними, докредитными. Ему каждый вечер подавай стейки, домашние котлеты, наваристые борщи с хорошей говядиной, сырники на завтрак. А зарплата у Любы была самой обычной.
К концу первого месяца она поняла, что спускает все свои скромные деньги на еду для здорового мужика. Сама она могла обойтись стаканом ряженки и простым салатом. А муж требовал ежедневный праздник живота. При этом на выходных он спокойно купил себе в машину дорогой ароматизатор и фирменные коврики. На «свои» деньги.
Люба посчитала расходы в тетрадке. Прикинула, сколько уходит на одни только мясные деликатесы для благоверного. И приняла жесткое решение.
— Ты совсем уже с этой экономией с катушек слетела? — заорал Захар, тыча вилкой в пустую тефлоновую сковородку с макаронами. — Я мужик! Мне белок нужен для энергии! Я на производстве смену отпахал!
— Отлично, — кивнула Люба. — Иди и купи себе белок. Магазин в соседнем доме, работает до десяти вечера.
— Я тебе русским языком объяснял два месяца назад! У меня кредит висит!
— А у меня зарплата не резиновая. Твои проблемы.
— Ах, мои проблемы?!
Захар швырнул вилку на стол. Металл громко звякнул о стекло.
— Я тебе деньжищи в дом приносил, пока мы на первый взнос копили! А ты теперь куска мяса родному мужу жалеешь! Задолбала уже твоя мелочность! Я как нищий должен пустые рожки трескать без подливы!
— Родной муж не делит бюджет пополам, когда ему удобно, — осадила его жена. — Ты захотел играть в финансовую независимость. Играй. Только кормить себя в этой увлекательной игре придется самому.
Захар набычился. Он привык, что жена всегда уступает. Стоит только прикрикнуть, напомнить про священные обязанности женщины в доме, про хранительницу очага, и она сразу бежит к плите, виновато суетясь.
— Значит так, — прорычал он, нависая над столом. — Или ты сейчас идешь в магазин, покупаешь нормальную еду и готовишь ужин, или мы будем разговаривать совершенно по-другому!
— По-другому — это как? — ехидно поинтересовалась она. — Сами до кассы дойдете, барин?
— Я посмотрю, как ты запоешь, когда я к матери уеду жить!
Он ждал испуга. Ждал, что Люба всплеснет руками, бросится извиняться, начнет уговаривать его остаться и пойдет на попятную.
Любовь спокойно встала из-за стола. Подошла к раковине и пустила тонкую струйку воды, споласкивая чашку.
— Дорожный баул на антресоли. Черный такой, огромный. Ты его в позапрошлом году в отпуск брал.
Захар опешил. Лицо вытянулось от неожиданности.
— Чего? — только и смог выдавить он из себя.
— Баул, говорю, на шкафу лежит. Помочь достать, или сам со стула дотянешься?
Он открыл рот, чтобы выдать новую порцию отборного возмущения, но передумал. Резко развернулся и вылетел с кухни, чуть не задев плечом дверной косяк.
В прихожей громко затопали шаги. Захар специально бил пятками по полу. В спальне с грохотом распахнулись дверцы шкафа. Полетели на кровать футболки, джинсы, носки. Он пыхтел специально громко, с надрывом. Ждал зрителей, слез и мольбы о пощаде.
Люба на кухне неторопливо заварила себе ромашку. Достала из верхнего шкафчика дорогую шоколадку, которую прятала последние три дня за банками с гречкой. Отломила маленький кусочек. Шоколад медленно таял во рту, принося долгожданное спокойствие.
Захар пошумел в спальне еще минут десять. Потом шаги стихли. Баул так и остался лежать на кровати наполовину пустым. Муж решил, что ночевать на старом диване у матери хуже, чем есть пустые макароны. Он молча закрылся в комнате.
На следующий день, в обеденный перерыв, Люба сидела в офисной столовой со своим контейнером. Зазвонил телефон. На экране загорелось имя сестры.
— Ну что там твой барин усатый? — голос Ники звучал бодро и звонко. — Опять свои права качает?
— Ужинает, — усмехнулась Люба. — Пустыми макаронами. Вчера скандал закатил, угрожал к мамочке съехать.
— Да ладно? Прямо пустыми рожками давился?
— Абсолютно. Без сливочного масла и сыра. Я ему прямо сказала, что мой личный бюджет на деликатесы подошел к концу. Пусть свои запасы расчехляет.
Ника в трубке довольно рассмеялась.
— Я же тебе говорила! Гони его в шею с его хитрыми кредитами. Ты знаешь, что твой ненаглядный вчера учудил на авторынке?
— Что еще? — Люба напряглась, отставив пластиковый контейнер.
— Мой Петька его видел там. Твой Захарка покупал чехлы в салон. Из экокожи, с какой-то там хитрой прострочкой. Петька подошел, поздоровался, спросил ради интереса, сколько такие стоят. Знаешь сколько? Больше половины твоей месячной зарплаты!
Люба плотно закрыла глаза. Гнев горячей, удушливой волной поднялся от груди к горлу. Значит, на элитные чехлы из экокожи деньги в его личном фонде есть. А на кусок курицы в общий котел — нет. И она должна экономить на своих осенних сапогах, высчитывать копейки у кассы, чтобы этот взрослый сорокалетний мальчик игрался в красивую машинку.
— Красота, — процедила Люба сквозь зубы. — Просто замечательно устроился мужик.
— Я тебе сразу сказала, как только он этот цирк с раздельным бюджетом завел, — поучительно продолжила Ника. — Он свои базовые проблемы на тебя перевесил. Сам шикует, обновки покупает, а ты ему щи из топора варишь и носки стираешь. Выматывай ему нервы до конца. Не сдавайся.
— Я и не планировала. Вчера вот вещи собирал показательно.
В трубке повисла короткая пауза.
— Серьезно? Сам?
— Угрожал. Я ему сумку предложила достать. Попыхтел, покидал майки и спать лег.
— Ой, Люба... — Ника иронично протянула гласные. — Да никуда он не уйдет. Блефует твой Захар. Постоит с сумкой у порога и назад на кухню потащится. Спорим на шоколадку?
— Посмотрим. Ладно, Ника, пойду я. Перерыв заканчивается, надо отчеты добить.
Люба сбросила вызов. Внутри больше не было ни капли жалости к мужу. Только брезгливая, тяжелая усталость от его постоянного вранья.
Вечером она вернулась домой пораньше. Специально купила себе кусок хорошей красной рыбы, запекла ее в духовке с травами. Запах стоял на всю квартиру одуряющий.
Захар ввалился в прихожую ровно в семь. Потянул носом воздух. Лицо его тут же разгладилось.
— О, рыбкой пахнет! — задорно крикнул он, стягивая ботинки. — Решила все-таки извиниться за вчерашнее? Молодец. А то я уж думал, снова придется рожки жевать.
Он прошел на кухню, потирая руки в предвкушении. Заглянул в духовку.
— А порция почему одна?
Люба сидела за столом, медленно потягивая чай из любимой кружки.
— Потому что я купила ее на свои деньги. Для себя. Твоя еда в контейнере в холодильнике.
Лицо Захара снова начало стремительно наливаться дурной кровью.
— Ты издеваешься надо мной?! — рявкнул он на всю кухню. — Я весь день на ногах! Я устал!
— Чехлы из экокожи не жмут? — ровно спросила Люба.
Муж осекся на полуслове. Его словно окатили ледяной водой.
— Какие еще чехлы? Ты о чем вообще?
— О тех самых, с хитрой прострочкой. Которые ты вчера на авторынке покупал, пока я тебе пустые макароны варила из экономии. Петька тебя видел. За половину моей зарплаты купил, да?
Краска мгновенно отлила от его лица, оставив нездоровую серость. Он открыл было рот, чтобы начать неуклюже оправдываться. Рассказать про то, как важно беречь оригинальные сиденья в новой машине, про статус перед мужиками на работе, про скидку, которую ему якобы сделали.
Но наткнулся на холодный, абсолютно равнодушный взгляд жены. Этот взгляд пугал больше, чем любые крики.
— Ты... ты просто эгоистка, — сдавленно выдавил он классическую защитную фразу. — Тебе на родную семью вообще наплевать. Тебе жалко для мужа...
— Дорожный баул все еще на кровати лежит, — оборвала его Люба. — Можешь прямо в нем свои новые чехлы к маме везти. Смотри не испачкай по дороге.
Захар молча развернулся. На этот раз он не хлопал дверцами шкафа. Он собирался быстро, зло и тихо. Через пятнадцать минут он появился в проеме кухни. Баул тяжело висел на плече. Куртка была накинута в спешке, молния не застегнута.
— Я ухожу! — бросил он. Голос звучал уже не так уверенно, как вчера. В нем проскальзывали нотки обиды и скрытого ожидания, что его остановят у самой двери.
— Попутного ветра, Захар. Ключи на тумбочке оставь.
— Посмотрим, кому ты нужна будешь со своим мерзким характером! — не выдержал он, переминаясь с ноги на ногу у входной двери. — Доживешь до старости одна с кошками в этой двушке! Никто тебе стакан воды не подаст!
— Как-нибудь доживу. Без чехлов из экокожи уж точно справлюсь.
Он зло дернул дверную ручку. Выскочил на лестничную клетку, даже не удосужившись попрощаться. Повернулся ключ с наружной стороны, затем щелкнул замок.
Люба прислонилась спиной к прохладной стене в прихожей. В квартире стало удивительно тихо и спокойно. Больше не нужно было высчитывать копейки у кассы в супермаркете. Не нужно было ломать голову, как из одной жалкой куриной грудки сделать ужин на три дня для взрослого, вечно недовольного мужчины.
Она прошла на кухню. Достала свою запеченную рыбу. Налила свежего чая. Завтра нужно будет обязательно вызвать мастера, чтобы сменить личинку во входной двери. Мало ли, вдруг Захар через пару дней передумает, соскучится по домашней еде и решит вернуться в свою бесплатную столовую.
Прошла ровно неделя. Захар действительно заявился в субботу утром, уверенный в себе, с дешевым тортиком в руках. Он долго и настойчиво дергал ручку. Потом звонил в звонок.
Люба наблюдала за ним в глазок. Открывать она не собиралась. У нее на плите булькал отличный говяжий бульон, а впереди были спокойные, сытые выходные.
