— Ну шик! Просто обалдеть!
Валерий крутил в руках плотную картонную коробку. Он поглаживал блестящую упаковку так нежно, как уже очень давно не гладил собственную жену. Вероника стояла у гладильной доски. Она аккуратно утюжила свою выходную блузку на вечер.
— Рада, что тебе понравилось.
Вероника поставила утюг на термостойкую подставку.
— С юбилеем, Валера.
— Никуся, это же тот самый флагман!
Муж бережно достал переливающийся аппарат.
— Камеры просто огонь! Памяти вагон! Слушай, ну удружила. Спасибо!
Он подошел и чмокнул ее куда-то в район уха. Вероника только чуть устало улыбнулась. Она откладывала на этот подарок три месяца, урезая свои личные расходы. Пятьдесят лет — дата серьезная. Ей искренне хотелось порадовать человека.
— Слушай, насчет сегодняшнего вечера.
Вероника выдернула шнур утюга из розетки.
— Я тебе вчера перевела тридцать тысяч на банкет. Этого точно хватит?
— Обижаешь!
Валерий гордо выпятил грудь с небольшим животом.
— Я всё лично рассчитал. Ресторан отличный. Меню заранее составил. Там еще и останется! Гуляем!
— Хорошо. Только давай сразу договоримся. Если твоя сестра начнет заказывать половину меню с собой, как в прошлый раз на Новый год, ты это пресекаешь. Мой бюджет не резиновый.
— Да брось ты.
Муж небрежно махнул рукой, не отрывая взгляда от нового экрана.
— Олеся нормальная баба. Просто хозяйственная. Всё будет в лучшем виде, не переживай. Свои же люди.
Вероника промолчала. Аккуратно повесила блузку на плечики.
«Свои люди» были самой больной темой в их семье последние три года. Именно тогда Вероника получила должность финансового директора в крупном филиале. Зарплата у нее выросла очень прилично. Появились серьезные годовые бонусы.
А Валерий как сидел в своем городском архиве на голом окладе, так и продолжал сидеть. Его всё полностью устраивало. Работа не пыльная. Начальство не дергает. Ответственности ноль.
Родня мужа почему-то решила, что повышение невестки — это их общий выигрышный лотерейный билет. Сначала начались мелкие просьбы. То Олесе на ремонт машины немного не хватает. То племяннику срочно потребовались деньги на платного стоматолога. То тетке Матрёне на новую теплицу скинуться надо.
Деньги брались исключительно в долг. До зарплаты. До пенсии. Но как-то незаметно и очень естественно прощались. Валерий при каждом таком случае только руками разводил.
— Никусь, ну свои же люди.
Он обычно прятал глаза и бубнил себе под нос.
— Что ты начинаешь из-за копеек? У них временные трудности. Семья же.
Временные трудности почему-то совершенно не мешали золовке дважды в год ездить в санатории. Регулярно обновлять гардероб. Покупать дорогие сапоги. Вероника стискивала зубы. Пыталась заводить разговоры о раздельном бюджете. Но ради мира в доме в итоге отступала. Работа выматывала. Скандалить в единственные выходные банально не оставалось никаких сил. Хотелось просто тишины.
Она тянула на себе всю коммуналку. Покупала продукты на неделю. Оплачивала их совместные поездки на море. Покупала бытовую технику. Валерий покупал хлеб. Иногда приносил молоко. И строго оплачивал домашний интернет. Его вклад в семью считался достаточным.
Но сегодняшний юбилей перечеркнул вообще всё.
Организацию пышного банкета Валерий торжественно взял на себя. Сказал, что сам выберет статусное заведение. Сам всё проконтролирует. Вероника только дала добро и перевела нужную сумму. В итоге за огромным столом оказались исключительно многочисленные родственники мужа. Ни Вероникиных подруг. Ни их общих знакомых. Только родня.
За широким столом сидели восемь человек. Двоюродная тетка Матрёна из райцентра. Племянник-студент Кирилл. И еще какие-то дальние сваты, которых Вероника видела второй раз в жизни. Все активно работали вилками.
Весь этот долгий вечер Олеся вела себя так, словно празднуют ее личный триумф.
— Мальчик, подойди-ка!
Звонко кричала золовка на весь зал, подзывая официанта. Она махала рукой с ярким свежим маникюром.
— Нам бы еще вот этих запеченных мидий под сыром. И мясную нарезку из дичи повторите. Да, ту самую, дорогущую. Братик сегодня гуляет!
Валерий сидел во главе стола. Красный, довольный. Он периодически доставал новый телефон. Демонстративно протирал салфеткой блестящий корпус. Фотографировал салаты и родственников.
— Валера у нас настоящий добытчик.
Вещала тетка Матрёна, уплетая тарталетки с красной икрой.
— Дом полная чаша. Жену вон как красиво одел. Сам весь из себя начальник. Горжусь племянником!
Вероника, которая сама купила себе это дорогое платье, молча цедила минералку. «Добытчик» Валерий сидел с зарплатой, которой хватало ровно на бензин и сигареты. Но переубеждать тетку Матрёну не было никакого смысла.
— Леся, может, хватит горячего?
Вероника попыталась поймать взгляд золовки.
— Стол и так ломится. Половину того, что принесли, еще не съели.
— Ой, Ника, ну что ты как неродная!
Отмахнулась Олеся, отправляя в рот кусок буженины.
— Праздник же! Когда еще в таком приличном месте посидим. Пусть несут.
Она снова повернулась к уставшему официанту.
— И три бутылочки вон того коллекционного. Французского. Которое мы час назад брали. И десерты всем!
Вероника выразительно посмотрела на мужа. Валерий отвел глаза. Сделал вид, что очень увлечен настройкой нового гаджета. Спорить с любимой сестрой он явно не собирался.
И вот, спустя почти четыре часа застолья, официант принес черную книжечку. Валерий небрежно открыл ее. Его раскрасневшееся лицо вдруг стремительно побледнело. Он захлопнул папку. Нервно сглотнул.
— Что там, Валер?
Заботливо поинтересовалась Олеся.
— Много нагуляли?
— Да так.
Пробормотал муж, избегая смотреть на жену.
— Нормально.
Он медленно отодвинул счет в сторону Вероники. Она придвинула книжечку к себе. Открыла.
Сумма была не просто большая. Она была астрономическая. На эти деньги можно было спокойно жить полтора месяца, ни в чем себе не отказывая. Те тридцать тысяч, что она перевела утром, покрывали едва ли треть итоговой цифры.
Вероника медленно, строчка за строчкой, пробежалась по напечатанному списку.
Морские гребешки. Три бутылки того самого коллекционного вина. Восемь порций дорогого горячего, хотя Вероника горячее вообще не заказывала. Разнообразные десерты. И самое главное — пять порций деликатесов навынос. В самом конце чека так и значилось: упаковка с собой.
Вероника подняла глаза от бумаги. Посмотрела на потеющее лицо мужа. Потом перевела взгляд на золовку. Олеся как раз доедала тирамису. Аккуратно орудовала десертной ложечкой.
— Леся, а с собой ты тоже за мой счет решила еду заказать?
Вероника сузила глаза.
Золовка даже не поперхнулась. Ничуть не смутилась. Промокнула губы бумажной салфеткой.
— Ну у меня же детки дома остались. Им тоже вкусненького хочется попробовать. Вам для родных племянников жалко что ли?
— Жалко.
Припечатала Вероника.
Она не стала повышать голос. Не стала устраивать театральных сцен. Просто расстегнула молнию на своем клатче. Достала кошелек. Вытащила несколько крупных купюр. Быстро прикинула в уме. Ровно за себя. За свои два салата и минералку. И за скромную порцию горячего для Валерия. Ни копейкой больше.
Она положила деньги поверх чека. Придвинула черную книжечку обратно на середину стола.
— Остальное оплачивайте сами. Я вам не спонсор.
За столом разом стихли все разговоры. Родственники переглянулись. Звякнула о тарелку чья-то вилка. Тетка Матрёна охнула. Прикрыла рот ладонью. Валерий густо пошел красными пятнами.
— Никуся, ты чего удумала?
Муж торопливо глотнул воды, озираясь на притихшую родню.
— Я? Ничего. Просто плачу за свой ужин.
— Мы же договаривались!
Зашипел Валерий, низко наклоняясь к жене.
— О чем именно мы договаривались?
Вероника прямо посмотрела на мужа.
— Напомни мне, пожалуйста.
— Ну как.
Валерий замялся.
— Я же всем сказал, что ты угощаешь. Я обещал, что всё за наш счет. Праздник же! Мой юбилей. Гуляем!
— То есть тех денег, что я тебе перевела на этот банкет, не хватило?
Уточнила Вероника без всякого выражения.
— Ну там не рассчитали немного.
Пробормотал муж.
— Олеся вон заказала дополнительно. Родня приехала. Я думал, ты добавишь. У тебя же есть.
Вероника медленно перевела взгляд с мужа на его сестру. Олеся сидела с таким возмущенным видом, будто у нее прямо изо рта вырвали кусок торта.
— Вот как получается. Значит, банкет полностью за мой счет. Подарки себе с собой в контейнерах — за мой счет. А вы все просто пришли сюда вкусно поесть на халяву?
— Да как тебе вообще не стыдно такие вещи говорить!
Вспылила Олеся. Золовка картинно приложила руку к груди.
— Родному мужу в такой день скандал устраиваешь! Брат с тобой живет. Терпит твой тяжелый характер годами! Могла бы и раскошелиться ради такого светлого дня! Не обеднеешь!
— Батюшки, стыд-то какой.
Подала голос тетка Матрёна.
— Жена родному мужу куском попрекает. Дожили. При живом-то мужике баба счет делит.
— Мой характер терпеть не надо.
Вероника спокойно закрыла кошелек. Убрала его обратно в клатч.
— Я вам не касса взаимопомощи. И не благотворительный фонд. Свой счет оплачивайте сами. Скидывайтесь. Переводите друг другу на карты. Мне всё равно.
— У меня нет таких деньжищ с собой!
Заголосила золовка, озираясь на притихшую тетку.
— Я вообще кошелек из дома не брала! Валера же сказал, что всё оплачено!
— А у меня нет ни малейшего желания спонсировать твои аппетиты.
Отрезала Вероника.
Валерий вскочил со стула. Попытался схватить жену за рукав блузки.
— Ника, немедленно прекрати этот позор! Позоришь меня перед всей семье! Оплати сейчас этот счет. Я клянусь, я потом со своей зарплаты тебе всё до копейки отдам!
Вероника аккуратно высвободила руку. Посмотрела на мужа долгим, внимательным взглядом.
— Твоя зарплата, Валера, полностью ушла на бензин. На коммуналку твоей мамы. И на твои сигареты. Еще в середине прошлого месяца. Тебе нечем платить. Совсем нечем.
Валерий открыл рот. Слова не нашлись. Он перевел беспомощный взгляд на сестру.
— Но выход есть.
Сухо добавила Вероника.
— Какой?
С надеждой спросил муж.
— Продай телефон. Который я тебе сегодня утром подарила. Тот самый, в коробочке. Вон он, рядом с тобой на столе лежит. Как раз должно хватить закрыть этот шикарный стол.
В ресторане стало очень тихо. Олеся сидела с открытым ртом. Тетка Матрёна часто моргала. Племянник Кирилл сделал вид, что очень увлечен белоснежной скатертью. Валерий тяжело опустился обратно на стул.
Вероника развернулась. Молча направилась к выходу из ресторана. В спину ей неслось возмущенное шипение золовки. Оханье тетки. И растерянное бормотание мужа, который пытался как-то оправдаться перед родней.
— Ну и семейка у тебя, братик.
Донеслось ядовитое от Олеси.
— Я же говорила, ушлая она.
Вероника не обернулась. Она вышла на прохладную улицу. Вдохнула свежий вечерний воздух. Вызвала такси. И впервые за долгое время почувствовала невероятную легкость. Словно тяжелый мешок с камнями сбросила с плеч.
Домой Валерий вернулся только под самое утро. Мрачный. Злой. И совершенно трезвый. Видимо, пришлось экстренно вскрывать свою тайную заначку, о которой Вероника давно догадывалась, но всегда тактично молчала. Или занимать у многочисленных коллег. Спрашивать она не стала. Он просто лег на самом краю кровати и молча уставился в стену.
Прошла неделя. Потом вторая.
В их квартире стало на удивление тихо. Олеся больше не звонила с жалобами. Не просила одолжить десятку до понедельника. Родня мужа дружно надула губы. Обсудила жадную невестку по всем телефонным проводам. Объявила Веронике строгий бойкот. Никто не присылал дурацкие открытки в мессенджерах по утрам. Никто не звал на дачу копать картошку.
Веронику это устраивало более чем.
Валерий ходил по дому тише воды. Старался лишний раз не попадаться на глаза. Сам мыл за собой посуду. Даже пару раз пропылесосил без всяких напоминаний. Намеков на новые подарки не делал. Про спонсирование родственников или совместные посиделки больше не заикался.
Правда, новый телефон он так и не продал. Видимо, нашел способ выкрутиться из ситуации. Зато теперь сдувал с него пылинки и лишний раз при жене аппарат не доставал.
А Вероника сидела вечером на кухне с ноутбуком. Впервые за долгое время она планировала отпуск. Одна. В хороший санаторий у моря. Без мужа. Без его родственников. И исключительно на свои собственные, честно заработанные деньги.
Билеты уже лежали в виртуальной корзине. Оставалось только нажать кнопку оплаты. И она ее с удовольствием нажала.
