Телефон завибрировал в 23:42.
Я не спала. Лежала с книгой, страниц пятнадцать назад перестала читать, просто держала перед глазами. Сергей спал рядом, повернувшись к стене. Экран на тумбочке вспыхнул — Мама — и я уже тянулась к носкам, ещё не взяв трубку.
«Маринка. Без тебя не справлюсь. Приедешь?»
Голос ровный. Не испуганный. Как сообщают температуру за бортом.
«Еду», — сказала я.
Сергей не проснулся. Или сделал вид.
В прихожей, уже в куртке, открыла приложение. Четыре минуты, водитель Азиз. Написала Сергею: буду поздно. Он прочитал сразу. Не ответил. Ну и хорошо — что бы он написал.
Машина пахла хвойным освежителем, которые вешают на зеркало. Проспект пустой, фонари жёлтые, у чужого подъезда два электросамоката брошены колесо к колесу.
Я смотрела на них и вдруг вспомнила.
Апрель 2006-го. Мне двадцать семь, папы нет уже полугода. Я приехала забрать какие-то документы — не помню уже какие — и мама стояла посреди кухни в халате и смотрела на плиту. Плита была выключена. Просто смотрела на неё.
«Маринка. Без тебя не справлюсь».
Первый раз. Я тогда не знала, что это будет формула.
Осталась на ту ночь. Потом стала приезжать каждую неделю. Потом по первому звонку. В двадцать девять переехала к Сергею, мама сказала: ну конечно, живи, я же понимаю — и в тот же вечер позвонила, что-то с давлением.
Азиз притормозил у светофора.
Двадцать лет. Одна фраза, один голос, одна интонация — без нажима, потому что нажим не нужен. Я и так еду.
Светофор переключился. Азиз тронул машину. Я убрала телефон в карман и больше в него не смотрела.
Мама открыла дверь в халате. Коридор встретил запахом корвалола и ещё чего-то, что есть только в её квартире: сухого паркета, старых книг. Я этот запах ни с чем не спутаю.
«Вот и хорошо», — сказала она, увидев меня.
Не спасибо. Не прости, что подняла. Вот и хорошо — как будто я вернулась с прогулки и немного задержалась.
На кухне горел один светильник над столом. Мама села на своё место у окна, взяла стакан с водой двумя руками. Не пила — просто держала.
«Что случилось, мам?»
«Да ничего страшного».
Я положила ладони на стол. Поверхность холодная, кухню с утра не грели, что ли. Мама смотрела в стакан.
«Кран?»
«Нет».
«Давление?»
«Нормальное, я мерила».
Я взяла с подоконника карандаш и положила обратно. Там лежала целая горстка — карандаши, катушка ниток, скрепки, старая батарейка. Взяла катушку, стала перекладывать из руки в руку.
Мама молчала.
«Просто одиноко было», — сказала она наконец. — «Ночью иногда бывает».
Я держала катушку.
«Хочешь чаю?» — спросила мама.
«Нет».
Она встала и всё равно поставила чайник.
В половине второго я вызвала такси. Мама успокоилась — это тоже часть того, как это устроено: я приезжаю, она успокаивается, я уезжаю. Потом через несколько дней звонит снова. Иногда давление, иногда приснилось что-то нехорошее, иногда борщ сварила, некому есть.
Пока ждала, взяла со стола маленькую записную книжку в цветочек. Стоит у неё на кухне с девяностых — я её помню сколько себя помню. Там телефоны всего важного: врачи, аварийные службы, соседи, которые с ключами. Хотела вписать свой новый номер: в марте меняла симку, мама несколько раз говорила, что ищет по старой записи.
Книжка была открыта в середине. Я машинально посмотрела на страницу.
Тамара — написано сверху. Печатными, аккуратно. Не маминым почерком — чужим, ровным, как у человека, который привык заполнять бланки. Ниже номер. И ещё ниже, уже маминой рукой: пт, сб, вс.
Пятница, суббота, воскресенье.
Мама гремела чем-то в комнате — искала мои перчатки, которые я не просила искать.
Я перелистнула страницу вперёд.
Тамара — день рожд. 14 ноября. Мамин почерк.
Телефон пикнул: машина подъехала.
Я нашла чистое место, вписала свой номер. Поставила книжку обратно. Когда мама вышла с перчатками — я уже стояла у двери в куртке.
Водитель попался молчаливый, за что я была ему признательна.
За окном ночной город: закрытые кофейни, светящиеся окна в жилых домах, кто-то не спит. Телефон завибрировал — Сергей. Я посмотрела на экран. Не взяла. Убрала телефон в карман, потом достала снова, положила на колени экраном вниз.
Тамара. Три дня в неделю. Чужой аккуратный почерк и мамин день рождения — записан.
Я попробовала вспомнить: когда последний раз мама называла мне чьё-то имя. Соседку. Женщину из поликлиники. Кого угодно. Не вспомнила.
Мама звонит мне в 23:42. Я еду.
Но есть Тамара, которая бывает в пятницу, субботу и воскресенье — и которой мама, видимо, не звонит в 23:42. Или звонит, но Тамара не едет. Я не знала, какой из этих вариантов хуже.
За окном фонари сменялись фонарями. Я смотрела на них и думала про Сергея, который прочитал сообщение в час ночи и не ответил — и это тоже была какая-то страница в чьей-то записной книжке, которую я пока не открывала. Потом перестала думать и просто смотрела на фонари.
Домой вернулась в половине третьего.
Сергей спал. На кухне его кружка, недопитая. Я поставила её в раковину.
Лечь не получалось. Сидела за столом. Встала, вышла в коридор. Постояла. Вернулась.
Написала маме: доехала. Она ответила сразу — сердечком. Экран погас.
Я посидела ещё немного. Потом взяла кружку из раковины и поставила на сушку.
Утром она позвонила в начале десятого.
Сергей к тому времени ушёл. На кухню не заходил — просто хлопнул дверью. Я сидела с кофе у окна. Когда завибрировал телефон, взяла не сразу, посчитала гудки. Три.
«Маринка, как ты?»
«Нормально».
«Я вот думала — ты не занята сегодня? Пирог хотела поставить, зашла бы».
Я держала кружку в обеих руках.
«Мам, ты Тамаре звонила?»
Тишина. Настоящая, не просто пауза.
«Откуда ты знаешь про Тамару?»
«Книжку взяла номер вписать. Увидела случайно».
Шаги по паркету — мама переходила из комнаты в комнату.
«Ну, есть такая женщина», — сказала она наконец. — «Из нашего двора. Гуляем иногда».
«По пятницам и выходным?»
Пауза.
«Ну, бывает». Голос чуть другой — не такой ровный, как ночью. — «Маринка, ты чего».
«Ничего», — сказала я. — «Мам, я сегодня не приеду».
Тишина снова. Длиннее предыдущей.
«Пирог поставишь без меня. Или Тамару позови, погода хорошая». Я сделала глоток. — «Я в субботу приеду. Нормально приеду, не в два ночи».
«Ты что, обиделась?»
«Нет».
«Маринка...»
«Я позвоню вечером».
Мама помолчала.
«Хорошо», — сказала она. Не ну ладно. Не ну раз так. Просто хорошо.
Я попрощалась. Положила телефон на стол.
За окном мужчина в оранжевой жилетке поднимал с асфальта электросамокат. Поставил. Пошёл дальше.
Кофе в кружке был уже чуть тёплый. Я допила.
---
Если вам откликнулось:
Если хочется читать такие истории — подписка здесь.
А вы бы перезвонили вечером — или дали бы маме первой набрать?