Жёлтый конверт
Племянница сказала «Вам её всё равно носить некуда». Я не отдала номерок
Шубу я узнала по тяжести. Вика влетела в ресторан, когда гардеробщица в форменной жилетке уже повесила моё пальто и протягивала мне номерок. Сняла шубу на ходу и положила мне на руку. – Тёть Рит, сдайте с вашим, на один номерок. Меня невеста на фото ждёт. И побежала по лестнице наверх, в зал, поправляя волосы. Мамина норка лежала у меня на руке, тяжёлая и тёплая. Такой же тяжёлой она была пятнадцать лет назад, когда мама примерила её в магазине и сказала продавщице: «Мне не на свадьбу, мне в филармонию»...
Дочь сказала «Мам, ты в зал не заходи». Я вошла с тортом
– Мам, ты в зал не заходи, ладно? Там партнёры Стаса. Я тебе с собой соберу. Карина сказала это в дверях ресторана, улыбаясь гостям за моей спиной. Сорок пять ей исполнилось в среду, отмечали в субботу. Я стояла в синем платье, купленном к этому вечеру, с утренней укладкой и с коробкой наполеона в руках. Пальто я уже сдала в гардероб, номерок двадцать три лежал у меня в кулаке. – Карина, я на минуту, поздравить. – Мам, пожалуйста. Не сегодня. – Она забрала у меня коробку. – Торт я на кухню отдам...
Муж сказал «Ты в этом всё равно не понимаешь». Я отозвала доверенность
Когда мой муж врёт, он трогает левую бровь. Двумя пальцами, от переносицы к виску. Я знаю это с восемьдесят шестого года и ни разу ему не сказала: женщине надо хоть что-то в браке знать наверняка. В субботу утром я открыла в телефоне наш счёт, чтобы оплатить Кисловодск. Семнадцатого октября у нас с Лёшей сорок лет, путёвку на двоих мы выбирали месяц и сошлись на десяти днях за сто двенадцать тысяч. Девять лет мы откладывали на этот счёт по десять тысяч в месяц, пять моих, пять Лёшиных. Летом, когда я смотрела в последний раз, там был миллион двести...
Золовка сказала «Ты здесь невестка, не дочь». Я положила на стол ключ
Кутью я раскладываю первой, по ложке на тарелку, и начинаю с папиного места. На девятый день оно было у Ули в большой комнате, в торце стола: рюмка, накрытая куском чёрного хлеба, и его очки, которые никто не решился убрать. Папой я звала свёкра сорок девять лет. Уля, его дочь, звала его так же, и за одним столом это никогда никому не мешало. Блины я пекла с утра у Ули на кухне, на папиной чугунной сковородке. Уля дождалась, пока все возьмут по блину, и встала. – Пока все вместе, скажу. Сосед папин по участку ещё с прошлой осени просит огород...
Сын сказал «Ты же всё равно дома сидишь». Я наняла внуку няню
Сын снял с холодильника мою путёвку вместе с магнитом и прочитал вслух, с выражением, как в школе читал стихи, которые не учил. – «С тринадцатого октября, двадцать один день». – Он посмотрел на меня поверх листка. – Мам, это что? – Путёвка, – сказала я. – В санаторий. Там написано. Сёма в комнате строил из кубиков гараж и требовал, чтобы все машины заехали в него сразу. Денис привёз его ко мне на субботу, как привозит каждую субботу, и зашёл на кухню попить воды, не снимая куртки. – Алина с двенадцатого на курсах...
