Вчера был особенный день — моему деду Борису исполнилось бы сто лет. Я писала о нём, о его сложной судьбе, о том, как через принятие и благодарность он стал для меня не просто именем в родовом древе, а живой частью моего сердца. Вчера я благодарила его за жизнь, за дочь, за внука, за всех нас. И обещала, что расскажу историю, которая заслуживает отдельного утра.
Сегодня я расскажу, как нашла Веру.
А здесь начало истории
Меня с огромной силой тянуло на родину деда — в Золотовку. Хотелось приехать на кладбище, поклониться земле, может быть, найти могилки.
Я находила однофамильцев деда в «Одноклассниках», писала им, объясняла, что ищу предков, прикладывала архивные документы. Мои сообщения оставались без ответа.
Поехала в неизвестность. Без ожиданий.
Последние двенадцать километров пробиралась по убитой дороге в рытвинах — кругом чернозём, дождь накрапывал.
Первым делом — в администрацию. Хотела посмотреть похозяйственные книги, узнать состав семьи. Ведь кроме того, что Борис последний ребёнок, я ничего не знала. Он не общался со своими братьями и сёстрами.
Похозяйственных книг на месте не оказалось. Милая женщина объяснила, что всё передали в район, до него пятьдесят километров по бездорожью, а ещё пятница, короткий день. Я рассказала, что составляю родословную, что дед родом отсюда, показала справки из архива.
Сотрудница оказалась очень доброй и отзывчивой. Вспомнила, что в соседнем селе живёт женщина, Раиса Егоровна, в девичестве Вагина. «Вот она тебе всё и расскажет». И прямо по памяти продиктовала адрес. Моему восторгу не было границ.
А я уже нашла на сайте «Память народа» старшего брата моего Бориса — Егора, он воевал. Получается, Раиса Егоровна, его дочка и двоюродная сестра моего деда. И может быть, она приоткроет мне историю семьи.
Поехала.
Но сначала — на кладбище.
Дождь усилился. Хорошо, взяла дождевик. Ходила по старому кладбищу, вглядываясь в имена. Долго ходила. И вот с одной из фотографий на меня смотрит мужчина… кудрявые волосы, добрый взгляд… лицо очень похоже на моего папу.
Читаю…Вагин понимаю — это папин двоюродный брат. Рядом его отец Егор, тот самый брат моего деда Бориса.
Плачу. Читаю молитву. Убираюсь на могилке — в благодарность.
Почему мы ни разу не приехали сюда с отцом, пока он был жив? Немой вопрос.
Еду в соседнюю деревню. Сразу нахожу адрес своей тёти — только она об этом ещё не знает.
Вышла встречать:
— Вы из собеса?
— Нет. Ваш адрес дали в администрации. Мой дед — Вагин Борис, родился в Золотовке. Я ищу его родню. Я его внучка.
Обнимаемся.
Ощущаю себя героиней передачи «Жди меня».
И Раиса Егоровна с порога мне говорит:
— А-а, Бориска… шалопай. У него же жена здесь была, её молнией убило, и дочка осталась, Верочка.
Дочка… Верочка… здесь?..
Я не верю своим ушам.
— Она жива? — спрашиваю тихо, медленно. — Где она?
— Ой, не знаю ...Жила в Золотовке, вышла замуж, переехала в Тамбов. А дом свой продала. Где искать — не знаю, и какая фамилия теперь — тоже не знаю.
У меня недоумение. Вера была здесь. Папа мечтал всю жизнь её найти. Но ничего не сделал. Думал — в Ленинграде. Не знал имени. А надо было просто приехать на родину отца.
Пьём чай, беседуем. И тут Раиса Егоровна, а ей уже за восемьдесят, подпрыгивает:
— Дай-ка позвоню своей подружаке! Она, может, знает, кому Вера дом продала.
Подружка не знала, но «сбегала» до той избы.
И — о чудо! У новой хозяйки, купившей дом лет двадцать назад, сохранился телефон Веры.
И — о чудо! Вера не поменяла номер.
Через тридцать минут я уже разговаривала с ней, не сдерживая слёз.
Голос её — такой родной… Хотела сразу ехать, хоть тысячу километров. Но порешали: лучше в апреле. Ей нужно осознать, что её ищут, что она нужна, что её не забыли.
Вера спрашивала про своего отца, делилась своей болью… болью маленькой девочки, болью, которую несёт до сих пор.
Вечером я возвращалась домой. И дождь, и я лили слёзы. По несбывшейся надежде отца. По тому, что это оказалось так просто найти. просто мы не сделали тогда ничего, чтобы это сделать.
Тетя Вера
Я сожалела, что отец не дожил. Не увидел. Не обнял.
Тётя Вера…
Очень хочу её увидеть. Какая она? Готовлюсь к встрече.
Она звонила мне на Новый год, поздравляла. Расспрашивала, сколько братьев и сестёр у нее, про их детей.
Я не знаю, сможет ли Вера когда-нибудь полностью простить своего отца. Такие раны не заживают по щелчку. Но я верю: сама встреча, сам разговор, само осознание, что её не бросили окончательно — что у неё есть племянница, которая её искала, которая нашла, которая помнит и любит, — уже снимает тяжесть с души.
Ищите. Делайте шаги.
Чудо не падает с неба. Чудо — это те двенадцать километров разбитой дороги, это вопросы незнакомым людям, это стук в незнакомую дверь. Чудо — это когда тебе восемьдесят, а ты бежишь к подружке, потому что хочешь помочь. Чудо — это телефонный номер, который не меняли 20 лет. Чудо — это голос на том конце провода, такой родной, будто ты слышала его всегда.
Не ждите, пока станет поздно. Езжайте. Спрашивайте. Пишите. Ищите.
Потому что где-то ждут, когда вы постучите.
Апрель совсем близко. Я очень жду.