Я решила заняться спортом в тот самый момент, когда увидела свою фотографию в семейном чате.
Не ту, где я счастливая, в отпуске. А ту, где сижу на дне рождения племянника, втянув голову в плечи и держа кусок торта над животом так, будто маскирую БТР.
Лена, сестра, прислала фото без предупреждения.
– Какая ты тут уютная, – написала она.
«Уютная» в переводе с сестринского значит «съела лишнее, но я люблю тебя и так».
Я ответила смайликом, а сама зарылась в поисковик: «фитнес для тех, кто ненавидит фитнес».
Алгоритм выдал кроссфит-зал в пяти минутах от дома. На сайте – качки с кубиками пресса, которые смотрят на тебя с такой улыбкой, будто говорят: «Мы знаем, ты умрешь на первой тренировке, но абонемент не вернем».
Я записалась. Взяла пробное занятие. Надела розовые легинсы, которые купила три года назад в надежде похудеть к лету. Легинсы помнили лучшие времена. Я – тоже.
В зале пахло резиной, мужским потом и чьей-то волей к победе.
Ресепшен: девушка с мышцами, которые даже не скрывала майка.
– Вы к кому?
– Я не знаю. На пробное, – пропищала я.
– К Михаилу.
– А он не сильно кричит? Я очень пугливая.
Девушка посмотрела на меня с жалостью.
– Миша – лучший. Но если вы будете плакать, он не остановится.
Вот так, без «здрасьте».
Михаил оказался парнем лет двадцати пяти, с лицом человека, который никогда не пробовал майонез и считает «Кухню» плохим сериалом.
– Привет. Твоя задача – делать все, что я скажу. Без вопросов.
– А можно с вопросами?
– Нельзя.
Он заставил меня прыгать, тянуть резинку, падать на мат, снова прыгать.
Через пятнадцать минут я поняла, что умираю. Еще через пять – что это норм.
– Воды, – прохрипела я.
– Потерпишь. У тебя пульс высокий. Если запьешь, вырвет прямо на коврик. Мой коврик. Я не люблю, когда на моем коврике блюют.
– Вы чудовище, – сказала я.
– Спасибо.
После тренировки я лежала на полу, глядя в потолок. Миша присел рядом.
– Молодец.
– Ты просто обязан это сказать?
– Нет. Я обычно говорю «никакой надежды». Но ты – молодец. Придешь еще?
– Через неделю, когда перестану ходить как утка.
– Завтра. В восемь утра.
– Ты ненормальный.
– Я знаю.
Я пришла. И на следующий день. И через неделю.
На третьей неделе Миша объявил:
– Сегодня работаем с ягодица*ми.
– Миша, я не хочу работать с ягодица*ми. Они меня устраивают.
– Нет.
– Что значит «нет»?
– Твои ягоди*цы не устраивают меня.
– Мои ягоди*цы тебя не касаются!
– Касаются, потому что я их вижу. И они, – он сделал паузу. – Устали.
– От чего?!
— От того, что ты их носишь, как два мешка картошки на плечах.
Я хотела обидеться. Но он уже положил передо мной резинку для яго*диц, розовую, малюсенькую, и сказал:
– Надевай.
– Миша, она даже на одну мою ногу не налезет!
– Наденешь. Ты же женщина. Вы надеваете все, что не налезает.
Я надела. Мы делали приседания. Я кряхтела. Миша стоял с каменным лицом.
Вдруг он говорит:
– Слушай, а что ты вообще хочешь от спорта?
– Похудеть.
– Зачем?
– Чтобы мужики смотрели.
– На тебя?
– Ну да.
– Света, на женщину, которая приседает с резинкой и пыхтит как паровоз, смотрят только профи. А профи не смотрят – профи тренируют. Ты что, хочешь, чтобы тебя тренировали в постели?
Я чуть не упала.
– Миша!
– Что «Миша»? Ты пришла сюда, чтобы понять простую вещь: никто не посмотрит на тебя больше, чем ты сама на себя. И если ты думаешь, что после того, как сбросишь пять кило, жизнь станет легче, – ты ошибаешься. Жизнь станет легче, когда перестанешь втягивать живот на семейных фото.
Он отвернулся к стойке.
– Все. Закончили. Растяжка.
Я стояла с резинкой на лодыжках и думала: «Этот двадцатипятилетний нахал только что вылечил меня от десяти лет комплексов? Или я просто устала и мне показалось?»
***
Финальный удар случился не в зале.
Через месяц я пришла в бассейн при этом же фитнесе. Раздевалка. Женщина лет семидесяти, в купальнике леопардовой расцветки. Грудь, кстати, лучше моей.
Она смотрится в зеркало, поправляет лямочку и говорит подруге:
– Клава, я вчера на сайте знакомств зарегилась.
– Ой, Зина, и как?
– Да мужики как мухи. Один написал: «Красотка, сколько лет?». Я говорю: «Двадцать пять». Он: «Скинь фото». Я скинула. Он: «Ты где?» Я: «В Турции». Он: «А когда в Москву?» Я: «Через два года. Я тут замуж выхожу».
Клава ржет. Зина ржет. Я стою с полотенцем и понимаю: вот она, женщина, которая не втягивает живот. Ни на пляже, ни на фото, ни в гробу, который ей, похоже, и не снился.
Я вышла к бассейну. Миша проводил занятие у бортика. Увидел меня, кивнул.
После тренировки я спросила:
– Миш, а ты сам-то зачем это все?
– Что – это?
– Кроссфит. Кричать на людей. Резинки.
Он помолчал.
– Свет, мне двадцать пять. У меня не было отца. Мать работала на трех работах. Она умерла, когда мне было восемнадцать. От инфаркта. В сорок три года.
– Миша...
– Не надо меня жалеть. Я к чему. Мать тоже все время втягивала живот. Говорила: «Вот похудею, тогда и заживу». Она не зажила. Понимаешь? Она не успела. Поэтому я теперь говорю людям: вы не тело меняете. Вы меняете отношение к тому, что вас убьет раньше времени. А убьет вас не жир. Убьет страх, что вы недостаточно хороши.
Он улыбнулся.
– Все. Иди домой. Завтра в семь утра. Придешь?
– Приду.
– Скажешь «спасибо»?
– Скажу.
– Не надо. Скажешь «зайчик»? Это моя новая фишка. Всех клиентов называть зайчиками.
– Ты ненормальный.
– Я знаю.
***
Я пришла домой. Встала перед зеркалом. Посмотрела на свою по*пу. На живот. На бока.
– Ну что, мешки картошки, – сказала я вслух. – Живите пока.
Дочь заглянула в комнату:
– Мам, ты с кем разговариваешь?
– С собой.
– Тебе помощь нужна?
– Нет.
– Ну, если чего, я в своей комнате. Скажешь, если станет совсем плохо.
– Спасибо, зайчик, – сказала я.
– Чего?
– Это я так. Тренируюсь.
Она ушла, пожав плечами. А я открыла семейный чат. Нашла ту фотографию. С тортом. И написала сестре:
‒ Лен, спасибо. Эта фотография ‒ лучшее, что со мной случилось в этом году.
Лена ответила через минуту:
‒ Ты пьяна?
‒ Нет. Я просто перестала втягивать живот.
‒ Я всегда знала, что спорт ‒ это опасная штука. Ты там это... не становись Зиной с леопардом.
‒ Поздно, ‒ написала я и скинула им фото купальника с Озона. Леопардового.
Сестра поставила пять смайликов со слезами. Дочь из своей комнаты крикнула:
– Мам, ты чего ржешь? Дай посмотреть!
– Не дам.
– Жадина.
– Я не жадина. Я – зайчик.
Дочь выглянула.
– Мам, ты точно не больна?
– Точно. Впервые за долгое время – точно нет.
Вот и вся история.
Если кому-то нужна мораль – ее нет. Есть только Миша, резинка для ягодиц и бабушка Зина, которая выходит замуж в Турции.
И, знаете, мне кажется, это лучшая реклама фитнеса, которую я когда-либо видела.
Абонемент продлила на год. Мишу больше не называю чудовищем. Только «зайчиком». Он бесится. Но терпит.
Потому что, как он сам говорит:
– Если ты можешь приседать с резинкой, ты можешь все. Даже терпеть мое чувство юмора.
Я приседаю. И терплю. И однажды, я уверена, я тоже буду стоять в раздевалке в леопардовом купальнике и говорить подруге: «Клава, я вчера на сайте знакомств...».
Дожить бы только.
А с моим новым телом, которое я наконец-то приняла, – доживу. Обязательно.
Спасибо, Миша. Хотя ты этого не прочитаешь.
Но если прочитаешь – я тебе должна шоколадку. Без сахара, конечно...
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал