Остров Манауэ встретил семью Зазеркальевых запахом цветущего гибискуса, оглушительным стрекотом цикад и директором местного музея по имени Тупоу, который стоял у трапа небольшого самолёта и нервно мял соломенную шляпу в руках.
— Он явно что-то натворил, — шёпотом сообщил Лео, наблюдая за директором с высоты ступенек. — У него лицо виноватое. Я классифицирую его как «взрослый, который что-то сломал и теперь ждёт».
— Лео, это невежливо, — сказала Эвелина, хотя сама уже сканировала Тупоу профессиональным взглядом организатора шоу. Директор действительно выглядел как актёр, забывший финальный монолог.
Аркадий спустился последним, бережно прижимая к груди кейс с инструментами, и пожал Тупоу руку.
— Господин Тупоу, мы наконец-то здесь. Как поживает Компас-Часов?
Тупоу издал звук, который в разных культурах означает что-то среднее между «ну как вам сказать» и «держитесь крепче».
— Понимаете, господин Зазеркальев... Духи Предков...
— Стоп, — Аркадий снял очки и протёр их. Это был верный признак того, что он готовится к неприятной информации. — Только не говорите мне, что артефакт...
— Он исчез, — сказал Тупоу и на всякий случай попятился.
Три секунды тишины. Цикады продолжали стрекотать, не подозревая о масштабах трагедии.
— Мама, — деловито произнёс Лео, — это квест?
Эвелина медленно улыбнулась той улыбкой, которую Аркадий за двенадцать лет брака научился распознавать и слегка бояться.
— Это лучше, чем квест, — сказала она. — Это реальность.
---
Дом, который снимала семья — белая вилла с верандой над океаном — был прекрасен, но Шило немедленно нашёл в нём несколько конструктивных недостатков. Во-первых, вазу с фруктами, которую можно было уронить. Во-вторых, москитную сетку, через которую можно было протиснуться и немедленно протиснуться обратно. В-третьих, открытый ящик с Аркадиевыми инструментами, который фенек изучил с видом коллеги-специалиста.
— Шило, положи микрометр, — устало сказал Аркадий, даже не оборачиваясь.
Шило положил. Взял другое.
— И зеркальный щуп тоже.
Мира уже разложила на полу листок бумаги и чертила что-то карандашом.
— Папа, а Компас-Часов — это как обычные часы, но с компасом? Или как компас, но с часами?
— Это уникальный инструмент семнадцатого века, — Аркадий немного оживился, потому что объяснять редкие инструменты было его любимым занятием. — Он совмещает функции астролябии, солнечных часов и морского компаса. По нему можно определить не только время и стороны света, но и приблизительную широту. Представь себе...
— Папа, — перебил Лео, — если его украли, значит, у кого-то есть мотив. Мотив — это причина. Я смотрел детективы. Там всегда спрашивают: кто, что и зачем.
— Ты смотрел детективы? — удивилась Эвелина.
— Три серии. Потом мне не понравилось, как там систематизируют улики. Беспорядочно. Я бы по-другому.
Аркадий и Эвелина переглянулись над головой сына с тем особым родительским взглядом, который означает: «наш ребёнок немного пугает, но мы им гордимся».
---
На следующее утро семья явилась в музей всем составом, включая Шило в специальной шлейке. Директор Тупоу встретил их с видом человека, смирившегося с судьбой.
Музей был крошечным — три комнаты, набитые артефактами, моделями лодок и фотографиями. В центральном зале стоял сейф с распахнутой дверцей. Замок был цел.
— Код знали только вы? — спросил Аркадий, надевая лупу на лоб. Он немедленно начал осматривать дверцу с таким сосредоточенным видом, словно сейф был пациентом.
— Я и смотритель Фааоло. Но Фааоло говорит, что это были Духи Предков. Он очень убеждённо говорит.
— Духи Предков не знают четырёхзначных кодов, — авторитетно заявил Лео и записал что-то в блокнот. У него был блокнот. Никто не знал, откуда он взялся.
— Откуда блокнот? — тихо спросила Мира.
— Классифицировал его как «необходимый инструмент» и взял у мамы из сумки.
Эвелина закрыла глаза на секунду.
— Лео, это называется «взял без спроса».
— Я внесу это в категорию «недоразумения», — не растерялся сын.
Мира тем временем ходила вокруг сейфа и смотрела на него под разными углами, иногда приседая.
— Папа, — позвала она наконец, — а сейф к стене прикручен?
Аркадий опустил лупу.
— Должен быть.
— Не прикручен, — констатировала Мира. — Вот здесь царапины на полу. Его двигали. Недавно — краска на краю свежая, не окислилась ещё.
Тупоу вздрогнул.
— Откуда ты... — начал он.
— Я конструирую, — пожала плечами Мира. — Чтобы конструировать, надо сначала разобрать. А чтобы разобрать — надо понять, как собрано.
Аркадий посмотрел на дочь с выражением человека, который понял, что воспитал кого-то умнее себя, и счастлив этим.
За сейфом обнаружилась небольшая ниша в стене. Пустая. Но на дне лежал высохший цветок гибискуса и клочок ткани с местным узором.
---
— Ритуальная ткань, — сказала Эвелина, разглядывая находку. — Тупоу, кто на острове занимается ритуальными практиками?
Директор замялся.
— Старейшина Моана. Но она очень пожилая женщина и очень...
— Убеждённая? — подсказал Лео.
— Именно.
— Нам нужно к ней, — решила Эвелина с той же интонацией, с которой обычно объявляла начало нового шоу.
Дорога к дому старейшины пролегала через деревню, рынок с кокосами и стаю кур, которую Шило решил классифицировать по-своему, бросившись в погоню. Следующие семь минут Аркадий провёл, ловя фенека, Лео — документируя происходящее в блокнот («куры: испуганы, фенек: доволен, папа: не доволен»), а Мира — успев договориться с местными детьми на рынке об обмене своей заколки на кусочек местной верёвки, которая ей «пригодится».
Старейшина Моана оказалась маленькой круглой женщиной с хитрыми глазами и спокойствием человека, которому уже нечего доказывать. Она угостила всех чаем из каких-то листьев, посмотрела на Шило с нескрываемым интересом и сказала:
— Я слышала, что вы ищете Компас Предков.
— Мы его находим, — поправил Лео. — Поиск уже идёт.
Моана улыбнулась.
— Компас ушёл туда, где ему место. К роду Те Ара. Это очень старая история. Компас принадлежал мореплавателю, который открыл этот остров. Его потомки живут здесь до сих пор.
— И они взяли его из музея? — аккуратно спросил Аркадий.
— Они вернули его домой. — Моана сделала паузу. — Но они не знают, что он сломан. И что вы умеете чинить такие вещи.
Тишина. Чай пах чем-то цветочным и немного острым.
— Это почти финал квеста, — прошептала Эвелина мужу. — Нужен только финальный поворот.
---
Семья Те Ара жила в большом доме на берегу. Глава семьи — широкоплечий рыбак по имени Рано — открыл дверь и долго смотрел на гостей. Потом перевёл взгляд на Шило. Потом снова на гостей.
— Входите, — сказал он наконец.
Компас-Часов стоял на деревянной полке, завёрнутый в ту самую ритуальную ткань. Аркадий подошёл к нему так, как подходят к чему-то очень дорогому, — медленно, почти осторожно. Достал лупу.
— Он действительно поврежден, — сказал он тихо. — Центральная ось смещена. И несколько зубьев шестерни... — он повернулся к Рано. — Без реставрации он перестанет работать через год. Может, меньше.
Рано молчал.
— Папа может починить, — сообщил Лео. — Он чинит даже то, что другие считают сломанным навсегда. Это его специализация. Я уточнял.
Рано посмотрел на мальчика с шести лет от роду, который говорил как маленький профессор, и что-то в его лице сдвинулось.
— Сколько времени вам нужно?
— Три дня, — сказал Аркадий. — Если вы разрешите работать здесь.
— Здесь? — удивился Рано.
— Компас должен остаться дома, — просто сказал Аркадий. — Старейшина права. Место ему здесь.
---
Три дня Аркадий работал в доме Те Ара, пока семья Рано ходила вокруг и постепенно переставала делать вид, что не смотрит. Эвелина подружилась с женой Рано и узнала столько об острове, что немедленно придумала три концепции иммерсивного шоу. Лео систематически записывал названия рыб, птиц и местных блюд. Мира построила из кокосового листа, верёвки и двух палок нечто, что Рано-младший немедленно использовал как катапульту.
Шило просто жил. Радостно и хаотично.
На третий день Аркадий закрыл последний инструмент в кейс и запустил механизм. Компас-Часов тихо зажужжал, стрелки выровнялись, маленькое солнце на циферблате показало точное время по местному меридиану.
Рано взял его в руки и долго смотрел.
— Триста лет, — сказал он наконец. — Мой предок держал это в руках посреди океана и не боялся. Потому что знал, где он.
— Теперь и вы знаете, — сказал Аркадий.
Лео поднял руку.
— Вопрос: Компас-Часов теперь возвращается в музей или остаётся?
Рано и Тупоу переглянулись. Эвелина, которая к этому моменту уже провела в голове несколько переговоров, тихо кашлянула.
— У меня есть идея, — сказала она голосом человека, у которого идея уже полностью готова и ждёт лишь разрешения начать. — Что, если музей переедет сюда? Или хотя бы один зал? Живая история, семья — хранители артефакта, открытая реставрационная мастерская для туристов...
Тупоу открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Это... это может работать.
— Это точно работает, — сказала Эвелина. — Я делала такое в Лиссабоне. И в Батуми. Люди платят большие деньги за настоящее.
---
Самолёт улетал на закате. Остров становился зелёным пятном в синем океане, потом точкой, потом ничем.
Лео листал блокнот.
— Итого, — объявил он, — за пять дней: найден один артефакт, починен один механизм, придуман один музейный проект, построена одна катапульта, поймано ноль кур. Шило в минусе.
Шило дремал у него на коленях с видом существа, не признающего никаких итогов.
Мира смотрела в иллюминатор.
— Пап, — сказала она, — ты же мог отказаться. Сказать, что это не твоя проблема. Что артефакт не там, условия изменились.
— Мог, — согласился Аркадий.
— Но не отказался.
— Нет.
— Почему?
Аркадий подумал секунду.
— Потому что вещи, которые несут чью-то историю, заслуживают быть целыми.
Мира помолчала. Потом кивнула — так, как кивают, когда кладут что-то важное в карман, чтобы не потерять.
Эвелина взяла Аркадия за руку. Он не смотрел на неё — смотрел в иллюминатор на темнеющий горизонт — но руку сжал.
— Хорошее путешествие, — сказала она.
— Это было не путешествие, — поправил Лео. — По классификации это был квест с элементами переговоров и несанкционированной катапультой. Я занесу его в отдельную категорию.
— Какую? — спросила Мира.
Лео посмотрел в блокнот, подумал и написал одно слово.
— «Семейное», — прочитала Мира через плечо.
Шило во сне дёрнул острым ухом.
Самолёт летел домой.