🪶И однажды Света сказала Люде, почти весело, как про новую жизнь:
— Люд… а давай кредиты возьмём и бахнем в дело? Заживём. Что скажешь?
Светлана и Людмила работали в одном магазине. Так и подружились — надолго, по-настоящему. Работали честно, доверяли друг другу. Недостачи не было. Хозяин доволен — и им хорошо.
Обе разведённые, обе уже «после жизни», а не перед ней. Людмила постарше. Светлана ближе к сорока. У каждой — сын-подросток. Обычная линия дней: работа, дом, разговоры на кухне.
— Серёжке куртку купить надо, вырос за лето, — говорила Людмила.
— Ой, и не говори… Моему вся обувь мала, — отвечала Света.
— Сварила плова казан, думала — дня на три… Прихожу с работы, а казан уже помыт.
— Да… растут пацаны. А деньги — не всегда, — вздыхала Люда. — Крою зарплату на то, на сё. Хорошо мама хоть чуть помогает.
Весной Свете предложили другое место — в магазине тканей. Зарплата побольше, и рядом с домом. Она ушла, но дружба не кончилась. На дружбу расстояние не действует — если она настоящая.
И однажды Света позвонила:
— Слушай, есть вариант подзаработать. Приходи вечером на чай.
Встретились. Посидели. Света рассказала всё как есть — без нажима, без уговоров. Просто предложила. Дело выглядело «обычно»: вложи деньги, подпиши людей, получи процент. Ничего криминального — так они думали.
Это потом они узнали, что это называется финансовая пирамида.
Советоваться было не с кем. Интернета не было. Людям рассказывать не хотели — сначала надо самим понять, что это.
— Ну что, подруга? — спросила Света.
Люда не отказалась. Лишние деньги никому не мешают. Особенно когда ты одна, ребёнок растёт, а жизнь не спрашивает, удобно ли тебе.
Они вложили немного. Через неделю получили «дивиденды». Радость — будто им выдали билет в жизнь полегче.
Потом вложили ещё раз — и снова что-то пришло. И та женщина, что занесла Свету в эту историю, сказала как бы между делом:
— Сумма маленькая… побольше бы внесли — заработали бы хорошо.
И вот тут в голове обычно щёлкает не «осторожно», а другое:
«Работает!»
Они уже мысленно распределили деньги: то закрыть, это купить, здесь облегчить. И не заметили, как схема начинает работать, как казино: тебе дают маленький выигрыш — чтобы ты поверил. Чтобы захотел поставить больше.
Они стали приглашать знакомых. Не из злости. Просто так устроено: больше людей — выше процент, «надёжнее» система. Слова звучали правильно. Убедительно. И самое опасное — они говорили правду: «Мы уже получили».
И однажды Света сказала Люде, почти весело, как про новую жизнь:
— Люд… а давай кредиты возьмём и бахнем в дело? Заживём. Что скажешь?
Вот тут начинается та часть истории, которую потом трудно объяснить даже самой себе.
Кредит взяли — почему-то в долларах.
Люде кредит не дали: у неё уже был свой. И Света взяла на себя — «на двоих».
— Ну если что, вместе погасим. По рукам.
Никаких нотариусов. Никаких бумаг.
Просто слово.
Просто «мы же подруги».
Вложили кредитные деньги. Ждали.
Неделю. Две. Тишина.
Никаких выплат. Никаких процентов. Ничего.
Кредит надо отдавать. Скоро проценты. А «контора» как будто растворилась: телефоны, обещания, адреса — всё стало пустым. Они звонили, ходили, требовали — им не вернули ни «дивиденды», ни вложенное.
Пришла беда — отворяй ворота.
Сумма для них была огромная: тысяча, две тысячи долларов. Для обычных женщин это не «неприятно». Это «мы теперь будем жить по-другому», и не в лучшую сторону.
И тут доллар пошёл вверх. Сначала чуть. Потом ещё. Потом так, что платёж стал ощущаться как наказание. Было тяжело — стало почти вдвое тяжелее.
Однажды вечером они сидели на кухне и уже не делали вид, что «всё наладится». Было ясно: они попали.
Света сказала тихо:
— Люд… мы встряли. Платить нам с тобой.
Люда молчала. Потом собралась — и сказала ровно, без истерик, но так, что это уже не дружба:
— Свет, извини, это ты меня в это привела. Я рассчитывала заработать, а получила убыток. У меня нет денег платить. У меня свой кредит. Как смогу — так и буду отдавать. Смогу тысячу в месяц — буду тысячу. И вообще… мы ничего не заверяли. Будешь возмущаться — не буду платить совсем.
Вот и всё.
Света осталась один на один с кредитом. Она начала пахать: после работы — подъезды, полы, что угодно. Не спала, не ела нормально. Потому что кредит был на ней. Платить каждый месяц. И ребёнок дома. И жизнь не отменяется.
Как-то она позвонила Людмиле снова — насчёт денег. Та сухо ответила:
— В этом месяце две тысячи отдам.
И тут же, прижав трубку к плечу, спросила у сына:
— Ты яичницу с колбасой будешь?
— С колбасой.
Света услышала это «с колбасой» — и у неё потекли слёзы. Она повесила трубку.
С тех пор Света не верила в быстрые деньги.
И, кажется, уже не верила людям так, как раньше.
«Было бы здоровье и силы», — говорила она себе, выходя в очередной подъезд.
