Буря ревела.
Ветер бил в грудь с такой силой, что приходилось наклоняться вперёд, чтобы не упасть — порывы швыряли песок, и каждый шаг давался с трудом, как будто они шли по пояс в воде. Песок скрежетал по защитным костюмам и шлемам, царапал стёкла фильтров, оставляя на них мутные разводы. Видимость — метров пять, не больше, лишь силуэты друг друга, колеблющиеся в оранжево-коричневой мгле. Даже голоса в переговорниках звучали глухо, с помехами — буря глушила сигнал, превращая слова в обрывки.
Альтаир шёл первым. За ним — Яра, Тарен, Орион. Сол и Люм замыкали цепочку.
— Двести метров, — раздался голос Шныря в наушниках, прорываясь сквозь треск и шипение. — Сто пятьдесят. Сто. Капитан... я фиксирую... фиксирую... там что-то есть! Прямо по курсу! Под землёй! Оно движется! Большое! ОЧЕНЬ большое!
— Всем остановиться! — скомандовал Альтаир.
Он включил датчик движения — древний прибор, который Орион когда-то нашёл в руинах и приспособил для работы в песчаных бурях. Датчик улавливал сейсмические колебания и преобразовывал их в контуры на маленьком экране. В такую бурю, когда видимость была почти нулевой, а связь работала с перебоями, этот прибор был единственным, чему можно было доверять. На экране запульсировала алая точка — прямо под ними.
— Оно глубоко, — сказал Альтаир. — Но поднимается. Всем приготовиться. Орион — в центр. Яра, Тарен — прикрываете его с флангов. Сол, Люм — за мной. Фильтры на максимум.
Яра сжала рукоять волны. Сердце колотилось. Она помнила рассказы братьев о барханных анемонах — пятнадцать метров щупалец, аммиачное облако. Но одно дело — слышать рассказы за столом в таверне, и совсем другое — стоять в эпицентре бури, чувствовать, как песок скрипит на зубах даже сквозь фильтр, и знать, что эта тварь сейчас поднимется из-под земли прямо перед тобой. Руки дрожали. Она сжала рукоять сильнее, пытаясь унять дрожь.
— Не бойся, Яра — раздался голос Альтаира в наушниках. — Делай, что умеешь.
Она кивнула, хотя он не мог этого видеть.
Песок перед ними взорвался.
Из-под земли вырвались щупальца — алые, толстые, с присосками. Они хлестали во все стороны, поднимая тучи песка, которые тут же подхватывал ветер и швырял в лица. Одно из щупалец ударило по тому месту, где только что стоял Тарен. Он отскочил, упал, перекатился — песок забился в шлем, на мгновение ослепив его. Он яростно тёр стекло перчаткой, пытаясь улучшить видимость.
Ещё одно щупальце метнулось к Яре.
Она замерла. Это было не как на тренировке. Не как голограммы в грузовом отсеке. Это было живое. Огромное. Чужое. Щупальце неслось на неё, и она видела каждую присоску на его поверхности, каждую каплю зеленоватой слизи, стекающую по алой плоти. Ветер дёрнул её в сторону, песок ударил в шлем, и на секунду она потеряла ориентацию — где верх, где низ, где враг, где свои.
Альтаир возник из ниоткуда. Одно движение — и он оказался между Ярой и щупальцем. Клинок Зари рассёк воздух, оставляя золотой след, который почти сразу поглотила песчаная мгла, и отсёк отросток одним ударом. Щупальце отвалилось, задёргалось на песке, затихло.
— Не стой! — крикнул он, не оборачиваясь. — Двигайся!
И Яра очнулась. Страх не ушёл — но теперь поверх него был голос Альтаира, его приказ, его присутствие. Она отступила на шаг, потом ещё, выставила волну перед собой, готовая защищаться.
Из песка поднялось основное тело — огромное с щупальцами, расходящимися в стороны, как лепестки чудовищного цветка. Их было не меньше дюжины. В центре открылась пасть — круглая, усаженная мелкими зубами. В воздухе поплыло облако зеленоватого газа — густого, тяжёлого, который ветер не мог развеять, а лишь растягивал в длинные полосы.
— Барханный анемон! — крикнул Сол. — Не дышите над ним! Аммиак! Если концентрация станет выше — фильтры не спасут!
— Я знаю! — отозвался Альтаир.
Он двинулся вперёд — но буря делала каждое движение в несколько раз труднее. Песок бил в лицо, ветер сбивал с ног. Альтаир уклонялся от щупалец — не плавно, как на тренировке, а резко, с усилием, преодолевая сопротивление стихии. Клинок Зари засветился золотым, но свет почти тонул в оранжевой мгле, лишь изредка вспыхивая яркой дугой, когда меч сталкивался с плотью.
Одно щупальце хлестнуло его по плечу — доспех выдержал, но удар был такой силы, что Альтаир пошатнулся и упал на колено. Второе щупальце метнулось к нему, целясь в голову. Он перекатился — песок забился в доспехах, — и отсёк его ответным ударом. Третье зашло с фланга. И тут в бой вступили Сол и Люм: Сол отвлёк тварь, размахивая фонарём, а Люм выстрелил из импульсника прямо в основание щупальца. Оно дрогнуло, и Альтаир использовал этот момент, чтобы прорваться дальше.
Яра не подвела. Она отбила одно щупальце, потом второе — не атакуя, просто защищаясь, отгоняя их от Ориона. Каждый удар волны отдавался в руку, и она чувствовала, как вибрирует рукоять — живая, тёплая, будто подбадривая её. Тарен стрелял из импульсника, целясь в те отростки, что пытались зайти с фланга. Он действовал, собранно и точно, хотя пальцы всё ещё дрожали.
Альтаир прорывался к центру. Три щупальца преграждали путь. Одно он отсёк наотмашь. От второго уклонился, пропустив его над головой. Третье хлестнуло его по ноге — он не удержался на ногах, упал. Ветер тут же толкнул его в спину, засыпая песком. Но он встал. И сделал последний рывок.
— Нервный узел! — крикнул Орион. — Под пастью! Бей туда!
Альтаир вонзил Клинок Зари в центр, туда, где сходились алые отростки. Меч вошёл глубоко, и он нажал на кнопку импульса — клинок послал кинетический заряд прямо в нервный узел. Анемон заревел — низкий, вибрирующий звук, от которого завибрировал песок под ногами и задрожали стёкла шлемов. Щупальца опали на песок — все разом, как перерезанные верёвки. Тело начало оседать, растворяясь, превращаясь в зеленоватую слизь. Из пасти вырвался последний, утробный вой — и тварь затихла.
Альтаир стоял над ней, тяжело дыша. Ветер всё ещё бил песок в его доспех, но он не двигался. Потом повернулся к команде.
— Все целы?
— Да, — ответила Яра, чувствуя, как отпускает дрожь в руках. Ноги всё ещё были ватными, но она стояла.
— Вроде... да, — выдохнул Тарен. — Только песка наелся.
— Фильтры держат, — подтвердил Сол. — Но нам лучше уйти отсюда. Аммиак разъедает ткань. Через десять минут проест защиту.
В наушниках раздался голос Шныря — громкий, радостный, с помехами:
— Капитан! Вы победили! Я зафиксировал! Барханный анемон повержен! Это войдёт в историю! Тарен, ты стрелял! Искра, ты махала волной! Сол и Люм отвлекали! Это была командная работа! Я всё записал! Я покажу Джаксу и Ирис! Они будут гордиться! Капитан, ты как всегда мрачный и героический! Я поставлю эту запись на повтор! Три раза! Нет, пять!
— Шнырь, — сказал Альтаир, и в его голосе слышалась усталость пополам с облегчением.
— Молчу! Но я записал!
Яра невольно улыбнулась — насколько это было возможно с фильтром на лице. Даже сейчас, посреди мёртвой пустыни, после схватки с чудовищем, Шнырь оставался Шнырём. И от этого становилось чуть легче.
— Вперёд, — скомандовал Альтаир. — До станции — сто метров.
Они двинулись дальше. Буря не утихала.
Дверь станции выступала из скалы — массивная, из светлого материала, покрытая паутиной рун и спиралей. Песок почти полностью занёс её за сотни циклов, и им пришлось расчищать вход — Тарен и братья работали быстро, отгребая песок руками и подручными инструментами. Даже сквозь бурю было видно, что дверь не пострадала. Она ждала.
Яра достала кристалл. Он светился — ярче, чем когда-либо. Тёплый золотой свет пульсировал в её ладони, разгоняя оранжевую тьму бури. Она подошла к двери и медленно, повторяя движение из видения, провела кристаллом по поверхности.
Руны вспыхнули. Свет пробежал по линиям, как вода по руслу, и на двери проступил контур — отпечаток ладони. Пять углублений для пальцев.
— Она точь-в-точь как в видении, — прошептала Яра.
Она вложила руку в углубление. Дверь открылась бесшумно.
— Открыла, — выдохнул Тарен. — Просто... открыла.
— Да высохнут мои водоросли, — тихо произнёс Люм, забыв о трубке.
Шнырь по связи разразился новой волной комментариев — «Искра открыла дверь! Древнюю дверь! Которую никто не мог открыть! Я записал! Это лучший день! После того, как капитан убил анемона! Два рекорда за один выход!» — но Альтаир отключил громкую связь. Он молча смотрел на Яру.
Внутри станция оказалась огромным круглым залом. Стены покрывали барельефы и руны, и когда они переступили порог, свет загорелся сам — мягкий, золотистый, словно станция просыпалась после долгого сна. Песок, проникший внутрь за тысячи циклов, тонким слоем лежал на полу, но само помещение не пострадало. Древние механизмы работали. Воздух был сухим и прохладным — совсем не таким, как снаружи.
В центре зала стояли пять колонн, расположенных по кругу. На каждой — углубление в форме ладони.
Четыре колонны были отмечены символами. Пятая — пустая.
— Смотрите, — сказал Орион, подходя ближе. Его голос эхом разнёсся по залу. Глаза старика загорелись тем самым огнём, который Яра уже видела раньше — огнём учёного, нашедшего сокровище. — Эти символы — не просто знаки. Это звёздные системы.
Он указал на первую колонну. Символ представлял собой спираль с тремя лучами.
— Андромеда. Галактика, из которой пришли одни из Основателей. Говорят, они были первыми, кто ступил на Землю.
Вторая колонна была отмечена символом, похожим на двойную звезду.
— Сириус. Двойная система. Основатели оттуда славились своими технологиями.
Третья — символ в виде концентрических колец.
— Вега. Их цивилизация была древнее всех остальных. Они первыми научились путешествовать между звёзд.
Четвёртая — символ, напоминающий семь точек, соединённых в созвездие.
— Плеяды. Семь сестёр. Их представители были самыми искусными дипломатами. Четыре системы. Четыре великие цивилизации. Четверо Королей-Основателей.
— А пятая? — спросила Яра, глядя на пустую колонну.
Орион снял очки и протёр их.
— В том-то и вопрос. Кто должен был занять пятую? Какой системы не хватает?
Яра подошла к пустой колонне. Она ничем не отличалась от остальных — тот же материал, та же форма. Только символ отсутствовал. И углубление для ладони было таким же, как на других. Она приложила руку. Ничего не произошло.
Они рассредоточились по залу.
Тарен, забыв обо всём, возился с приборами у дальней стены. Некоторые из них, невероятно, всё ещё работали — слабо светились, отзывались на прикосновения. Он аккуратно складывал их в сумку, бормоча технические термины и время от времени издавая восхищённые возгласы. Один прибор — что-то вроде древнего навигационного модуля — загудел, когда Тарен коснулся его, и механик едва не выронил его от неожиданности.
— Он работает! — воскликнул он. — Спустя столько циклов! Я не знаю, что это, но он работает!
— Бери, — сказал Альтаир. — Разберёмся на корабле.
Сол и Люм изучали барельефы на стенах. Люм, не вынимая трубки изо рта, водил пальцем по древним символам, а Сол подсвечивал фонарём. Время от времени они переглядывались — без слов, одним движением глаз, — и двигались дальше.
Орион склонился над кристаллами с записями. Он брал их один за другим, активировал, читал. Его лицо то хмурилось, то озарялось пониманием.
— Здесь всё, — сказал он наконец. — Все их исследования. Но многие записи повреждены. Или... стёрты.
— Стёрты? — переспросила Яра.
— Кем-то намеренно. Целые фрагменты удалены. Как будто кто-то не хотел, чтобы эта информация сохранилась. — Он активировал ещё один кристалл. — Но кое-что уцелело.
Он начал читать вслух — не потому, что это было нужно, а потому что не мог молчать. Слишком многое становилось на свои места.
— Золы. Древняя раса. Они не просто проникали в цивилизации — они сливались с ними. Вступали в браки. Рожали детей. Их потомки веками не знали, кто они. Гены настолько перемешивались, что внешних отличий не оставалось. Только кровь. Кровь Золов чернела при контакте с определённым веществом — и начинала светиться синим. Но самое страшное не в этом. Кровь Золов активировалась при контакте с..., представителемя их расы. Кто были эти «представители»? Откуда они взялись? Текст обрывается. Кто-то стёр.
Он перешёл к следующему кристаллу.
— Здесь говорится о ком-то ещё. О ком-то, кто не был ни Основателем, ни Золом. Так же тут встречается имя исследователя.
Он повернулся к Яре.
— Лира. Это имя встречается в каждой уцелевшей записи. Она была учёным. Одним из ведущих исследователей. Это она изучала Золов. Это она искала способ распознавать их и противостоять им. И это она писала о важности памяти.
Орион активировал ещё один кристалл.
— Слушайте. «Если мы не сохраним знание, оно будет утеряно. Если мы не запомним, кто мы, мы повторим ошибки прошлого. Трава помнит. И я помню. Пусть помнят те, кто придёт после нас».
Яра вздрогнула. Эта фраза. Она звучала в её снах. Она слышала её с самого первого дня.
— А дальше — о войне, — продолжил Орион. — На Земле началась большая война. Кто с кем воевал — неясно, данные стёрты. Но Лира пишет, что на Марсе оставаться опасно. Все исследования переносятся на Зену. Последняя запись: «Мы уходим. Да поможет нам память предков».
Он замолчал.
Яра подошла к небольшому постаменту у одной из стен. Там лежал маленький кристалл — не такой, как другие. Она взяла его в руки, и он засветился. Перед ней возникла голограмма — женщина. Высокая, с длинными серебристыми волосами, в светлых струящихся одеждах. Тёплый взгляд. Лёгкая улыбка.
— Это она, — прошептала Яра. — Я видела её во сне. И в видении. Та самая женщина.
Альтаир подошёл ближе. Посмотрел на голограмму.
— Теперь мы знаем, как её зовут.
— Но кто она? — спросила Яра. — Учёный? Одна из Основателей? Почему я вижу её? Почему она говорит со мной?
— Ответы, возможно, там, — сказал Орион, указывая на последний кристалл. — На Зене. Все исследования были перенесены туда. Если где и есть информация о том, кто такая Лира и почему ты с ней связана, — то только там.
Тарен, закончив сбор приборов, подошёл к дальней стене и вдруг замер.
— А вот это интересно, — пробормотал он.
На небольшом постаменте лежали несколько маленьких металлических дисков. Они были тонкими, с крошечными шестерёнками внутри, и напоминали заводные механизмы. Яра подошла и взяла один в ладонь.
Диск закрутился. Вспыхнул свет — и Яра исчезла.
— Где она?! — крикнул Тарен.
— Я здесь, — раздался голос у Альтаира за спиной.
Он резко обернулся. Яра стояла в трёх метрах от того места, где только что была. Вид у неё был ошарашенный.
— Я просто взяла его, — сказала она. — Он закрутился, и...
Орион осторожно, двумя пальцами, поднял диск с пола. Покрутил в руках. Его лицо выражало крайнюю степень научного интереса.
— Механизм для мгновенного перемещения. Древняя технология. Очень редкая. Очень опасная — если не знать, как пользоваться. — Он бережно собрал остальные диски и убрал в сумку. — Я изучу их позже. А пока — не трогайте без необходимости. Особенно ты, Яра. Ты только что телепортировалась на три метра и даже не заметила как. Это впечатляет и пугает одновременно.
Они провели на станции целый день. Незаметно для себя. Записи, кристаллы, приборы, колонны, голограмма Лиры — всё это затянуло их. Тарен возился с механизмами, Орион читал и перечитывал тексты, Яра не могла оторваться от лица женщины на голограмме.
А снаружи буря начала стихать. Ветер всё ещё нёс песок, но уже не с той яростью. Небо из оранжевого становилось мутно-серым. Ещё час-два — и буря утихнет совсем.
Альтаир заметил это первым. Он стоял у входа и смотрел на меняющееся небо.
— Буря стихает, — сказал он. — Нужно уходить. Сейчас.
— Мы ещё не всё изучили, — возразил Орион.
— Изучим на корабле. Берём самое важное — кристаллы, записи, приборы. Остальное — оставляем. Если буря закончится, нас будет видно со всех радаров. А люди Кассиана всё ещё на материке.
— Орион и братья берут всё собранное и возвращаются на «Стрелу». Они пойдут быстро, пока буря ещё даёт прикрытие. Я, Тарен и Яра останемся ещё ненадолго — проверить, не пропустили ли что-то важное, и закроем станцию.
Орион, Сол и Люм ушли первыми — нагруженные кристаллами, приборами и копиями записей, они двинулись сквозь стихающую бурю к «Стреле». Тарен задержался: он нашёл в дальнем углу станции какой-то древний механизм — не то генератор, не то преобразователь энергии, — и теперь, забыв обо всём, возился с ним.
Яра стояла у голограммы Лиры. Женщина с серебристыми волосами улыбалась ей — тепло, почти ободряюще. Яра не могла оторвать взгляд. Она знала это лицо. Она видела его во сне. Слышала его голос. И теперь у этого лица было имя.
Альтаир подошёл и встал рядом. Он молча смотрел на голограмму, потом перевёл взгляд на Яру.
— Ты когда-нибудь думала о том, что будет, если ты не найдёшь путь домой?
Яра не ожидала этого вопроса. Она повернулась к нему и вдруг поняла, что он стоит очень близко. Ближе, чем обычно. Ближе, чем требовала ситуация.
— Я... думала, — ответила она. — Но не нашла объяснения. Совершенно никакого. Как выбираться из этой жизни — я не знаю. Может быть, я никогда не вернусь. Может быть, это... это и есть мой дом теперь.
Она замолчала. Альтаир смотрел на неё. Он не отодвинулся. И она не отодвинулась. Время замерло.
И тут в наушниках раздался голос Шныря:
— Капитан! Группа добралась до корабля! Орион, Сол и Люм на борту! Ждут вас! Тарен ещё с вами? Капитан, я фиксирую... фиксирую... что-то не так... Капитан, связь с группой... я не...
Связь оборвалась.
Альтаир мгновенно стал собранным.
— Шнырь? Шнырь!
Тишина. Только ветер за дверью.
— Нам пора уходить, — сказал он. — Тарен! Заканчивай!
И тут из темноты, из-за колонн, раздался голос — мягкий, вкрадчивый, с лёгкой насмешкой:
— Ну вот вы и тут. Старые друзья.
Альтаир выхватил Клинок Зари и заслонил Яру собой. Из тени вышел человек. Высокий, худой, в тёмном плаще, который развевался от сквозняка, проникающего через открытую дверь. Чёрные волосы, уложенные назад. Лёгкая щетина. И глаза — безумные, горящие холодным синим светом.
Кассиан.
— Ох, Альтаир, на тебя же это не похоже — чтобы ты кого-то пропустил. Неужели так отвлёкся? — Он перевёл взгляд на Яру, и его губы растянулись в усмешке. — Впрочем, я понимаю.
— Что тебе нужно? — голос Альтаира был холодным, как сталь.
— Мне? Ты так сбежал, Альтаир, а мы даже не договорили. Невежливо.
Из-за его спины выступили стражи — десять, может быть, двенадцать человек в тёмных доспехах, с импульсниками наизготовку. Они рассредоточились по залу, отрезая путь к выходу.
— Ты же даже не знаешь, кто она, — продолжал Кассиан, кивая на Яру. — Что она видит. На что способна.
— А ты, значит, знаешь? — Альтаир не опускал меч.
— О, у меня есть сюрприз. Всё это время я знал практически всё. Исключая момент, когда эта девчонка оборвала связь с моим подопытным. — Он поморщился. — Это было... неприятно. Но поправимо. — Он махнул рукой стражам. — Схватить их.
Охрана бросилась вперёд. Двое схватили Тарена, прежде чем он успел достать импульсник — он кричал и вырывался, но его прижали к полу. Остальные двинулись на Альтаира.
Клинок Зари запел.
Альтаир двигался как вихрь — быстрее, чем Яра когда-либо видела. Он отсёк ствол импульсника у первого стража, ударил второго в шлем рукоятью, ушёл от выстрела третьего. Но их было слишком много. Они навалились на него, прижали к колонне. Он всё ещё сражался, но свободы движений уже не было.
Кассиан не спеша подошёл к Яре. Он навис над ней — высокий, худой, с этим безумным блеском в глазах. Его длинный плащ шуршал от ветра, задувающего в открытую дверь.
— Кем ты себя возомнила? — тихо спросил он. — Подумать только: я искал ключ, а это оказалась никчёмная девчонка. Букашка. Которой здесь не место. — Он протянул руку к её горлу. — Но теперь тебя ждёт участь пострашнее, чем у Джакса. Ты даже не представляешь, с чем связалась.
Яра не отступила. Кристалл всё ещё был зажат в её ладони — тёплый, живой. Она смотрела Кассиану прямо в глаза.
— Я знаю о твоих экспериментах, — сказала она. — О Золах. О чёрной крови. Я знаю, что ты делал с Джаксом.
В этот момент Альтаира прижали к полу. Четверо стражей держали его, пятый заламывал руку с мечом. Кассиан перевёл взгляд на него, потом снова на Яру и рассмеялся — сухо, неприятно.
— Ты глупа. Ваш друг Джакс не так прост. Ну, эту тайну я могу вам открыть. Конечно, ты думаешь, что я издевался над ним, вливал чёрную кровь? — Он покачал головой. — Я лишь слегка хотел его усовершенствовать. А чёрная кровь и так была в нём. Да, да. Он — потомок Золов. Но вот незадача: он сам этого не знал. Ему помогли вспомнить. А ты... ты как-то это заглушила.
Он снова шагнул к ней, схватил за горло — длинные пальцы сомкнулись на шее, холодные, как сталь.
— Поэтому теперь ты будешь подопытным экземпляром. Ты помешала моим исследованиям, мерзкая девчонка.
Альтаир рванулся, но стражи держали крепко.
— Король знает о том, что ты делаешь?! — крикнул он. — Зачем тебе всё это?!
Кассиан замер. Медленно, очень медленно он повернул голову к Альтаиру. И отпустил Яру.
— Тебя это не касается, охотник. У каждого Короля есть свои слабости. И свои союзники. А теперь...
Он снова шагнул к Яре, протягивая руку.
И тогда Яра ударила.
Кристалл — тот самый, влетел Кассиану прямо в глаз. Он взвыл и отдёрнул руку, схватившись за лицо.
— Яра! — крикнул Тарен. — СЕЙЧАС!
Тарен, которого держали двое стражей, дотянулся и ударил ногой по древнему механизму, возле которого работал всё это время. Механизм загудел — низко, мощно, — и по залу прокатилась волна энергии. Свет мигнул. Стражи на мгновение потеряли ориентацию.
Тарен вырвался. Он подбежал к Яре, схватил её за руку и потащил к Альтаиру.
— Прыгаем вместе до Альтаира! — крикнул он. — Коснись, и я активирую диск!
Яра в прыжке дотянулась до Альтаира — её пальцы сомкнулись на его запястье. Тарен нажал на диск.
Вспышка. И они исчезли.
Их выбросило в песок — туда, где они сражались с анемоном. Тело твари уже почти полностью растворилось, только зеленоватая слизь ещё дымилась на ветру. Буря почти стихла, но песок всё ещё кружил в воздухе. Видимость стала лучше.
В наушниках, прорываясь сквозь треск, раздался голос Шныря:
— Капитан! Яра! Тарен! Если вы слышите... подмога идёт к вам! Ирис с Джаксом выдвигаются! Капитан, ответьте!
— Шнырь! — рявкнул Альтаир. — Готовь корабль к взлёту! Немедленно!
— Капитан! Ты жив! Я знал! Я верил! Искра! Тарен! Вы все живы! Я сейчас! Я всё готовлю! Ирис уже в пути! Держитесь!
Яра лежала на песке, тяжело дыша. Горло болело от хватки Кассиана, но она была жива. Альтаир помог ей подняться. Тарен стоял рядом, сжимая в руке погасший диск.
— Ты активировал его, — сказала Яра. — Ты... ты нас спас.
— Я просто нажал на кнопку, — ответил он. — Ты ему в глаз кристаллом. Вот это было круто.
Из бурой мглы вынырнули две фигуры — Ирис и Джакс, в защитных костюмах, с оружием. Ирис подняла забрало.
— Вы целы?!
— Да! — ответил Альтаир. — Уходим!
Они побежали к «Стреле». Корабль уже гудел двигателями. Шнырь, не дожидаясь команды, открыл шлюз и опустил трап.
Последними на борт забежали Ирис и Джакс. Шлюз захлопнулся.
— Взлетаем! — скомандовал Альтаир.
«Стрела» рванулась в небо. Песок, оставшийся от бури, закружился под днищем и опал.
Первое, что сделали на борту — короткий, быстрый бросок к Двасолнечному. Нужно было вернуть братьев домой, пока Кассиан не начал прочёсывать город в поисках тех, кто помог беглецам.
«Стрела» зависла над окраиной в ночном небе — благо, сейчас над городом висела только Искра, а её мягкого голубоватого света было недостаточно, чтобы разглядеть корабль без приборов. Модуль отделился и пошёл на посадку.
Сол и Люм вышли на посадочную платформу возле своего дома на холме. Вокруг всё ещё пахло праздником — остывшие фонари, увядшие цветы, тишина после трёх дней веселья. Люм сунул трубку в рот, затянулся и выпустил облачко зеленоватого дыма.
— Значит, Зена, — сказал он.
— Зена, — подтвердил Альтаир.
— Опасное место.
— Я знаю.
Люм помолчал.
— Да не подведите там. А то я себе не прощу, если с вами что-то случится, пока меня нет рядом. И за брата переживаю — он же бледный, как брюхо дохлой рыбы, без меня совсем пропадёт.
— Я не бледный, — сказал Сол.
— Бледный. — Люм вытащил трубку изо рта..
Яра обняла их обоих. Сол чуть смутился, Люм — нет.
— Берегите себя, — сказала она. — Этот кристалл пусть останется у вас, двери не запечатали, может со временем вы найдете, что то нужное…
— Ты тоже, Яра. Да не погаснет твой свет.
Они вернулись на борт. Модуль пристыковался. Шлюз закрылся.
— Курс — на Зену, — сказал Альтаир.
«Стрела» рванулась вверх и через минуту уже уходила в открытый космос. Два солнца Марса — золотое и голубое — остались позади.
А на пульте мигнул сигнал. Шнырь метнулся к панели.
— Капитан! Ещё одно сообщение! Снова анонимное! Но на этот раз... тут данные! Я не могу... тут какой-то старый код!
— На экран, — приказал Альтаир.
Над пультом развернулась голограмма. Не просто текст — целый пакет данных. Схема какого-то здания. Координаты на Зене. И короткая приписка внизу — не подпись, а фраза, которая заставила Альтаира замереть.
«Спокойная вода» Жду в старом порту».
Яра видела, как изменилось его лицо. Сначала — недоверие. Потом — узнавание. Потом — что-то глубокое, чего она не могла назвать.
— Не может быть, — произнёс он тихо.
— Что? — спросила Яра.
Альтаир не ответил. Он смотрел на голограмму, и в его глазах отражались строки послания.