Недавно ехали с Лидой в автобусе и, чтобы занять время, стали придумывать сказку. В руках дочка вертела брелок с совой, и мы стали фантазировать… — Где сидит сова? — На дереве. — А как сову зовут? — Лида. — Сова сидит на дереве вместе с кем-то? Может, у неё есть друзья? Или мама? Или дочка? — Нет, сова сидит одна. — Тогда ей, наверное, очень грустно и одиноко? — Да, её дом далеко-далеко, и у совы нет крылышек, чтобы туда долететь. Занавес. Вот так четырёхлетний ребёнок прочувствовал жизнь в иммиграции.
Недавно ехали с Лидой в автобусе и, чтобы занять время, стали придумывать сказку. В руках дочка вертела брелок с совой, и мы стали фантазировать…
— Где сидит сова?
— На дереве.
— А как сову зовут?
— Лида.
— Сова сидит на дереве вместе с кем-то? Может, у неё есть друзья? Или мама? Или дочка?
— Нет, сова сидит одна.
— Тогда ей, наверное, очень грустно и одиноко?
— Да, её дом далеко-далеко, и у совы нет крылышек, чтобы туда долететь.
Занавес.
Вот так четырёхлетний ребёнок прочувствовал жизнь в иммиграции.
