Мой отец всегда был крепким мужчиной. Работал на заводе, таскал тяжёлые ящики, в пятьдесят подтягивался десять раз. Мы с братом выросли. Я осталась в родном городе, он уехал в Москву «покорять высоты». Отец гордился им: «Дениска у нас начальник, а ты, Аня, что? Бухгалтер, и то хорошо». Я не обижалась. Привыкла...
Всё случилось в четверг, в восемь утра. Я уже собиралась на работу, когда зазвонил телефон. Мать рыдала в трубку: «Отец не встаёт, скорая едет, приезжай скорее!». Я не успела даже позавтракать, даже кофе не допила. Примчалась в больницу через пятнадцать минут. Отец лежал в реанимации, правая сторона не двигалась, речь путаная, взгляд чужой, испуганный. Инсульт... Врач сказал: «Тяжёлый, но шансы есть. Потребуется долгая реабилитация и долгий уход».
Я взяла на работе отпуск за свой счёт. Мать сидела в коридоре, тряслась и постоянно повторяла: «Что же теперь будет? Как мы без него?». Я сказала: «Я буду ухаживать». Она не поблагодарила, только кивнула. Тут же позвонила Денису в Москву. Он ответил после третьего звонка, голос был сонный: «Мам, я сейчас сильно занят. Скину денег, как смогу». Скинул пять тысяч и забыл на полгода.
Через две недели отца выписали. Он не ходил, левая рука ещё кое-как служила, но себя не обслуживал. Мать приспособила кресло-каталку, я спала на раскладушке в зале рядом с ним. Вставала три-четыре раза за ночь: перевернуть, поправить подушку, дать лекарство. Днём – кормление с ложечки, гигиенические процедуры, прогулки на коляске. Я похудела на восемь килограммов, под глазами залегли тени. Мать ходила в магазин, готовила еду, но основной груз лежал на мне.
Через три недели директор позвонил: «Либо выходишь, либо увольняем». Я уволилась. Накопления таяли, но выбора у меня не было.
Денис приехал через месяц, всего на день. Выглядел презентабельно: дорогое пальто, новый Айфон. Он зашёл в комнату, бросил взгляд на отца, который сидел в коляске с обвисшей рукой, сказал: «Тяжёлая картина». Пожал отцу здоровую левую руку, постоял пять минут, сказал: «У меня важный проект, не могу остаться». И уехал восвояси, даже не пообедав. Мать даже не упрекнула его. Она сказала: «Он занят, у него карьера. А ты что? У тебя работа не пыльная».
Я промолчала. Но внутри всё закипало. Не злость, а холодная пустота.
******
Полгода я ухаживала за отцом. Научилась делать уколы, ставить капельницы. Медсестра приходила раз в три дня, остальное выполняла я. Отец потихоньку учился говорить. Сначала отдельные слоги, потом слова. Однажды он взял меня за руку здоровой левой и прошептал: «Спасибо, доченька». Я заплакала.
Денег не хватало. Мамина пенсия, пятнадцать тысяч, уходила на коммуналку и лекарства. Мои накопления сошли под ноль. Денис присылал ещё три раза по пять тысяч: всего за полгода – пятнадцать. Я не просила больше, знала, что бесполезно.
Я пошла к юристу. Ирина Валерьевна, женщина опытная и добросердечная, выслушала и предложила:
— Оформите договор ренты. Отец передаёт вам квартиру в обмен на ваш уход до конца его дней. Мать должна дать согласие, так как квартира совместно нажитая.
— А если они не согласятся?
— Тогда можете требовать оплату вашего труда. Но суд встанет на вашу сторону только при наличии доказательств, что вы ухаживаете, а сын не помогает.
Я поговорила с родителями. Мать сначала закричала: «Ты хочешь обобрать отца? Денис тогда ничего не получит!». Я ответила: «Денис и так ничего не делает. Он ни разу не приехал, даже на Новый год. Я здесь каждый день». Отец, который уже мог говорить короткие фразы, сказал: «Аня ухаживает. Денис нет. Пусть будет по-честному».
Мать рыдала три дня, потом всё-таки подписала. Договор заверили у нотариуса. В нём было прописано, что я обязуюсь ухаживать, обеспечивать лекарствами, питанием и бытовыми нуждами. А после смерти отца квартира переходит в мою собственность. Мать оставалась проживать в ней пожизненно.
Я не стала говорить Денису. Зачем? Он всё равно не приезжал.
******
Отец протянул ещё полтора года. Я водила его на массаж, в бассейн, специальный для инвалидов, кормила по часам. Он снова научился сидеть, потом стоять с ходунками. Врачи говорили: «Чудо, но до конца не восстановится». Я радовалась каждому маленькому шагу.
Денис за это время приехал один раз, на два дня, когда отца положили в больницу с пневмонией. Он зашёл к нему в палату, посмотрел и выдал: «Выглядит ужасно». Я ответила: «Он жив, и это главное». Он уехал, не дождавшись выписки.
Отец умер через два месяца после той пневмонии. Тихо, во сне. Я сидела рядом, держала его тёплую, ещё неостывшую руку, и тихо шептала: «Прощай, папочка». Он не ответил, уже не мог. Мать рыдала на кухне.
На похороны Денис прилетел на один день. В дорогом чёрном костюме, с поджатыми губами, с порога начал:
— Что с квартирой отца? Там есть и моя доля!
— Нет там твоей доли, — ответила я. — Я заключила с отцом договор ренты. Квартира после его смерти переходит ко мне.
Он побледнел. Сначала не понял ничего, потом до него дошло. Он резко повернулся к матери:
— Мам, ты знала?
— Знала, — тихо ответила она, опустив глаза.
— Вы... вы лишили меня наследства? Это незаконно!
— Это законно, — сообщила я. — Ты лишил себя сам наследства, когда за три года ни разу не приезжал. Даже на похороны деда не был, между прочим.
Он закричал, разбил тарелку о стену. Соседи вызвали полицию. Приехавший участковый посмотрел на осколки, на бледного Дениса, на меня в спокойном состоянии, и предупредили: «Мужчина, если не успокоитесь, поедете в отделение». Денис затих, но не извинился.
Через месяц он подал в суд. Требовал признать договор ренты недействительным: якобы отец был недееспособен после инсульта. Я принесла справки от невролога, что дееспособность не утрачена, подпись отец ставил сам, но только левой рукой. Мать дала показания, что договор был добровольным.
Судья спросила Дениса:
— Сколько раз вы приезжали к отцу за эти три года?
Он замялся. Потом ответил: «Я много работаю, у меня командировки».
— Сколько раз? — повторила судья.
Я ответила вместо него:
— Два раза. Первый – на десять минут, второй – на два дня. За три года... А я ухаживала каждый день за папой. Я предоставила дневник ухода, показания соседей, квитанции о покупке лекарств.
Судья вынесла решение: договор ренты законен, иск отклонить. Квартира моя...
После суда Денис устроил настоящий разнос. Звонил мне каждый день, угрожал, называл воровкой. Писал в семейный чат, что я «обобрала мать и отца». Я не отвечала. Мать плакала, просила его успокоиться.
Однажды он приехал без звонка. Влетел в мою квартиру и, где мы жили втроём и кричал так, что стёкла дрожали в окнах:
— Ты воспользовалась болезнью отца! Ты обманула мать! Я найму путёвого адвоката, я докажу!
Я сидела на кухне, пила чай и смотрела на него спокойным взглядом.
— Денис, ты мог приехать хоть раз в год. Не на десять минут, а на неделю, две, чтобы я хотя бы выспалась. Но ты был занят карьерой. А я три года вставала каждую ночь, кормила отца, мыла, переворачивала, возила на процедуры. Ты даже не знаешь, что это такое.
Он замолчал. Мать стояла в дверях, закрыв лицо руками.
— Вы с матерью похоронили меня заживо, — вдруг сказал он театрально. — Я тебе больше не сын, а тебе – не брат.
Он ушёл, сильно хлопнув дверью. Мать осталась со мной: старенькая, покорная. Иногда она вздыхает: «Зря вы поссорились». Я не отвечаю. Не могу простить её за то, что она всегда защищала его.
******
Квартиру я не продала. Мы с матерью живём в ней до сих пор. Я сделала косметический ремонт, купила новую мебель на деньги, которые остались после похорон и возврата налога за уход за инвалидом. Работаю удалённо: нашла фирму, которая взяла меня бухгалтером на полставки. Зарплата небольшая, но нам хватает. Мать получает пенсию по потере кормильца.
Денис звонит раз в месяц, общается с матерью. Она горько плачет после каждого разговора. Я на него не злюсь. Я просто устала доказывать, что я не воровка. Вы спросите: а что я получила в итоге? Квартиру, которая досталась мне по закону и по справедливости. И спокойную совесть. Знаете, есть поговорка: «Как аукнется, так и откликнется». Денис купил престижную машину в кредит, работает в той же фирме, но его так и не повысили по карьерной лестнице. Говорят, он не справляется с проектами. Так что зря он так надрывался...
А моя жизнь наладилась. Мать со мной, мы вместе гуляем в парке, вечерами смотрим сериалы. Внуков у неё нет: у меня нет детей, у Дениса тоже. Она вздыхает, но не давит на нас.
Последняя фраза, которую я сказала Денису в суде, стала для него приговором. Судья тогда спросила: «Почему вы не помогали отцу?». Он пробормотал что-то про карьеру. Я сказала:
— Ты хотела, чтобы брат строил карьеру? Он и строил. А я построила дом, где меня ценят, и где я нужна.
Он не нашёлся, что ответить. Мать заплакала.
Сейчас я иногда думаю, а если бы я не подписала тот договор ренты? Если бы просто ухаживала за отцом, а потом поделила квартиру поровну? Денис бы продал свою долю, мать осталась в комнате на соседей, я бы жила на съёмной. Так что я не жалею. Потому что справедливость восторжествовала. Та, которую я выстрадала.
Как вы считаете, правильно ли сделала Анна, что заключила договор ренты, или это было корыстно с её стороны? Имел ли Денис право на долю, если не ухаживал? Жду ваши истории и мнения в комментариях.
Рекомендую прочитать: