Утро на вилле Рашидова началось с того, что Изабелла Арнольдовна проснулась от птичьего гомона. Никакого будильника не требовалось – южные соловьи, которых Хурсанд Гафуровна хвалила накануне, орали так, будто от этого зависела их реинкарнация. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивался яркий, уже по-летнему жаркий свет. Актриса села на кровати, провела рукой по лицу. Сон не принес облегчения – снились какие-то обрывки блокадных лет, карточки, очереди за хлебом, а потом вдруг – бассейн с прозрачной чистейшей водой, выложенный голубой плиткой, в котором плавали кверху животами крупные мёртвые рыбы. – Ерунда, – сказала она вслух, отгоняя видения. – Акклиматизация, чтоб её! В дверь тихо постучали. – Можно, Изабелла Арнольдовна? – голос принадлежал Зухре, вчерашней служанке, которую Хурсанд Гафуровна приставила к гостье. – Войдите. Девушка – смуглая, черноглазая, лет восемнадцати – внесла поднос с завтраком. Лепешка, только что испеченная, еще горячая, масло янтарное, топленое, мед в сота
Публикация доступна с подпиской
Избранные книгиИзбранные книги