Люба схватила Раису прямо у кабинета ортопеда, за рукав пальто, неожиданно, будто хотела удержать.
— Рай, — зашипела она тихо. — Ты к Роману Валентиновичу записалась?
Раиса кивнула. В прошлую субботу она подвернула ногу, спускаясь с бордюра у Пятёрочки на Перовской. Не упала, но лодыжка с тех пор болела. Дочь нашла клинику через Госуслуги, ближайшая по полису, запись на вторник.
— Тогда слушай. — Люба говорила тихо, в сторону стены, не глядя на дверь кабинета. — Смотри, что он тебе напишет. И сравни с тем, что стоит на углу бланка.
Раиса ничего не поняла, но кивнула. Потом зашла.
Это был октябрь прошлого года.
Раиса и Люба познакомились в девяносто шестом, жили в одном доме на Перовской, пока Люба не переехала к мужу в Митино. Виделись редко. С годами стали переписываться в Телеграме, последний раз Люба присылала рецепт пирога с капустой. И вот теперь, коридор частной клиники, Люба в форменном халате с бейджиком «Медсестра Людмила», и взгляд, в котором что-то важное.
Кабинет открылся через двадцать минут.
Врач, молодой, лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и уверенными движениями, попросил снять обувь, осмотрел лодыжку, попросил встать на носок, согнуть, разогнуть.
В коридоре пахло антисептиком и чуть, кофе из автомата в холле.
— Болезненность есть?
— Немного. Уже почти прошла.
— Хорошо. — Он сел за стол. — Нам нужна полная картина, чтобы не пропустить ничего серьёзного.
Раиса взяла бланк у стойки. Семь строчек.
МРТ суставов нижних конечностей.
УЗИ сосудов ног (дуплекс).
Общий анализ крови, развёрнутый.
Биохимия, панель печени и почек.
Коагулограмма.
Витамин Д (25-OH).
Рентген обеих стоп.
Раиса вышла в коридор и прошла до конца. Нога болела меньше, чем четыре дня назад. Почти не хромала.
Потом взяла бланк двумя руками и посмотрела на угол.
Мелким шрифтом: «МедЛабИнвест. Большая Косинская ул., 24, стр. 2. Тел. …»
В очереди у регистратуры было четыре человека. Рядом с Раисой сидела женщина лет пятидесяти, бланк у неё в руках был такой же смятый, как у Раисы.
— К ортопеду ходили? — спросила Раиса.
— Три недели назад. С коленом.
— Много назначений?
Женщина развернула бланк. Раиса посмотрела: МРТ, дуплекс, биохимия, витамин Д, рентген.
— У меня семь, — сказала Раиса.
— У меня шесть. — Та помолчала. — Хотя колено само почти прошло за неделю. Я так и не дошла на МРТ.
— И куда направляли?
Оксана (так она представилась) ткнула пальцем в угол своего бланка. «МедЛабИнвест. Большая Косинская».
Третья женщина, пожилая, в расстёгнутом пальто, уже уходила, но обернулась:
— Вы про эту лабораторию? Меня тоже туда. С плечом приходила — тоже, — она кивнула на бланк, — то же самое.
Они переглянулись. Потом Оксана тихо спросила Раису:
— Вы думаете, это неслучайно?
— Пойдём спросим, — сказала Раиса.
Люба убирала стойку в холле. Услышала, сразу поняла по лицу.
— Рай, я и так хотела тебе сказать, — говорила она, не останавливая рук. — Просто у него пациентов всегда много, не подойдёшь так. У него договор с «МедЛабИнвест». Процент с каждого направления, которое в них приходит. Мне Виктория из бухгалтерии проговорилась — она думала, я знаю, что это внутренняя схема. Оказалось, нет.
— Клиника знает?
— Точно не знаю. — Люба оглянулась. — Или закрывает глаза. Он три года уже так. «МедЛабИнвест» получает от них стабильный поток. Ну, — она помолчала, — понимаешь сама.
— Понимаю, — сказала Раиса.
— Ты первый раз у него?
— Первый.
— Ну и не ходи больше.
Дома Раиса погуглила коагулограмму.
Анализ свёртываемости крови. Назначается при подозрении на тромбозы, перед хирургическими операциями, при нарушениях гемостаза. Не при подвёрнутой лодыжке.
Витамин Д, может и правда не хватало. Но сдают его, когда есть показания, а не всем подряд.
Раиса написала Оксане в Телеграм, та оставила номер. Позвонили. Оксана уже успела созвониться с третьей женщиной из очереди и нашла ещё двоих на соседнем форуме о платной медицине, люди жаловались на точно такую же картину: ортопед этой клиники, одна и та же лаборатория на Большой Косинской.
— Это называется агентское соглашение, — сказала Оксана. — Врач получает откат. У нас нет доказательств о самом договоре, но есть факты: у пяти разных пациентов с разными жалобами — один и тот же список в одну и ту же лабораторию.
— Куда подаём?
— ФОМС. И страховая.
Раиса нашла через Госуслуги форму обращения в территориальный фонд. Писала подробно: дата, имя врача, список назначений, адрес лаборатории на бланке, описание разговора Любы. Оксана написала отдельную жалобу. Третья женщина, тоже.
Отправили всё в один день.
Через восемь дней позвонили.
— Клиника «МедикалГрупп», добрый день. Вы оставляли обращение?
— Оставляла.
— Мы бы хотели встретиться. Есть предложение.
Раиса пришла.
Офис у регистратуры, маленький, стол, два стула, стеклянная перегородка. Менеджер, женщина с папкой и привычным выражением человека, который делает это не в первый раз, положила распечатку на стол.
— Мы провели внутреннюю проверку. Роман Валентинович у нас больше не работает. Мы готовы полностью компенсировать стоимость назначений, которые вы не прошли.
— Ни одного не прошла, — сказала Раиса. — Решила сначала разобраться.
— Тем лучше. — Менеджер придвинула бумагу. — Вот сумма. Переведём на карту. И, конечно, рады видеть вас снова.
Раиса прочитала. Под суммой, абзац мелким шрифтом. «Конфиденциальность». «Урегулирование в досудебном порядке». «Стороны не имеют взаимных претензий».
Значит, они понимали, что происходит.
— Мне не нужны деньги за назначения, которые мне не нужны, — сказала Раиса. — Мне нужно, чтобы это не повторялось.
— Мы понимаем вашу позицию.
— Тогда давайте без компенсации. Подпишу только то, что у вас не будет к нам претензий за жалобу в ФОМС.
Менеджер убрала бумагу в папку. Больше ничего не предлагала.
Компенсацию Раиса не взяла. Оксана тоже.
Ответ из ФОМС пришёл через три недели, официальное письмо на электронную почту. «По результатам рассмотрения обращения проведена проверка. Приняты меры». Что именно, не уточнялось. Стандартная формулировка, Раиса потом прочитала: так всегда пишут.
Она написала об этом в той же теме на форуме, где нашла других пациентов. Пост собрал много ответов, большинство писали: «у нас то же самое», «я думал, так и надо», «не знал, что можно жаловаться».
Нога прошла сама за неделю. Растяжение, как Раиса и думала с самого начала.
Подали бы жалобу или взяли бы компенсацию и молчали? Раиса говорит, что смысл был не в деньгах, деньги она не тратила, ни одну процедуру не прошла. Смысл был в том, чтобы следующий пациент знал, что можно не соглашаться. Мне кажется, именно такие случайные встречи в очереди и меняют что-то. Если эта история знакома, подпишитесь: здесь случаи из жизни, в которых люди разбирались, а не молчали.