Глава 25
В начале декабря ударили первые настоящие морозы. Студия «Ася» оделяла прохожих тёплым светом из окон, а внутри пахло лавандой и свежей выпечкой — Катя повадилась приносить по утрам имбирное печенье собственного изготовления. Клеопатра теперь постоянно носила серый свитер и, кажется, наконец прониклась уважением к Дане как к кутюрье. По крайней мере, больше не пыталась стащить с себя одежду, а лишь иногда задумчиво изучала дырку на животе.
В пятницу вечером, когда последняя клиентка ушла и Ася прибирала инструменты, Даня вдруг объявил:
— Я хочу, чтобы ты сделала мне маникюр.
Ася обернулась так резко, что едва не уронила баночку с маслом. Даня сидел на диване для ожидания, вытянув длинные ноги в неизменных джинсах с дырой на колене. Его выгоревшие волосы, отросшие за осень, торчали в разные стороны, на подбородке темнела вечерняя щетина, а в зелёных глазах горел тот самый огонёк, который всегда означал: он что-то задумал.
— Тебе? Маникюр? — переспросила Ася. — Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я тут подумал: я починил тебе трубу, ты мне — ногти. Справедливо.
— Даня, у тебя руки... — она замялась, подбирая слово.
— Рабочие, — кивнул он. — Знаю. Там и солидол, и царапины, и заусенцы размером с небольшие деревья. Но я хочу, чтобы ты их привела в порядок. По-своему. Как умеешь только ты.
Ася смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое. Он хочет доверить ей свои руки. Те самые руки, которые меняли трубы, таскали мешки со штукатуркой, вязали свитер для кошки и держали её за плечи, когда было страшно.
— Садись в кресло, — скомандовала она, стараясь, чтобы голос звучал буднично.
На самом деле она волновалась. Никогда ещё у неё не было такого клиента.
Даня плюхнулся в кресло с грацией медведя и вытянул перед собой руки — ладонями вверх, как ребёнок, который показывает, что у него чистые. Ася взяла его левую руку и внимательно осмотрела.
Это были руки человека, который много работает. Широкая ладонь, крепкие пальцы с коротко подстриженными, но всё равно неровными ногтями, на подушечках — загрубевшая кожа и крошечные шрамики. На указательном пальце темнел след от недавнего пореза — видимо, в автосервисе помогал Лёхе. На тыльной стороне ладони — едва заметный след ожога, старый, ещё с тех времён, когда Даня только учился сварке.
Ася налила в мисочку тёплую воду с лавандовым маслом и опустила туда его ладони.
— Десять минут, — сказала она. — Потом приступим.
— Мне уже нравится, — Даня откинулся в кресле и прикрыл глаза. — Пахнет тобой.
— Лавандой, — уточнила Ася.
— Тобой.
Клеопатра, привлечённая необычным зрелищем, запрыгнула на подлокотник и уставилась на хозяйку с выражением «ты правда будешь это делать?».
Ася работала молча. Сначала ванночка. Потом пилочка — осторожно, чтобы не задеть загрубевшую кожу. Затем масло для кутикулы, которое она втирала медленно, круговыми движениями. Даня молчал, и она чувствовала, как постепенно расслабляются его пальцы, как уходит напряжение из широких плеч.
— У тебя есть родинка на ладони, — вдруг сказала она.
— Ага. Под большим пальцем. Дед говорил, это к удаче.
— Похоже, правда.
Он открыл глаза и посмотрел на неё — внимательно и тепло.
— Знаешь, о чём я сейчас думаю?
— О чём?
— О том, что раньше мои руки только ломали и чинили. А теперь ими ты занимаешься. Это как... — он помолчал, подбирая слова, — как будто меня починили с другой стороны. Не трубы, а... ну, не знаю. Душу.
Ася замерла, не донеся кисточку до его ногтя.
— Даня...
— Я серьёзно. Ты, наверное, не замечаешь, но я другой стал. С тобой. Спокойнее, что ли. Увереннее. Я теперь даже вяжу.
— Кривовато.
— Зато с любовью.
Она вдруг поняла, что её глаза наполнились слезами, и моргнула, прогоняя их.
— Не шевелись, — сказала она строго. — Ты мне весь маникюр испортишь.
— Слушаюсь, командирша.
Она покрыла его ногти прозрачным лаком — никакого цвета, просто блеск, чтобы выглядели опрятно. Даня долго разглядывал результат, шевеля пальцами перед лицом.
— Я блестящий! — объявил он наконец. — В прямом смысле.
— Ты всегда был блестящий, — ответила Ася, убирая инструменты. — Просто лак это подчеркнул.
В субботу Даня пришёл в автосервис к Лёхе и первым делом продемонстрировал ему руки.
— Гляди, — сказал он гордо, растопырив пальцы. — Это Ася сделала. Маникюр. Настоящий.
Лёха, который как раз копался в двигателе, выпрямился, поправил усы и долго разглядывал Данины пальцы, измазанные в масле поверх лака.
— Красиво, — признал он. — А смысл? Ты же всё равно через час всё испачкаешь.
— Смысл в том, что она старалась. Для меня.
Лёха почесал за ухом, оставив на нём масляный след, и вдруг выдал:
— А Катька мне тоже предлагала. Я отказался. Думал, это для девчонок.
— Зря. Это круто. Я ещё пойду.
— Ты?
— Ну да. Мне понравилось. Когда она руки держит, это как... медитация.
Лёха посмотрел на друга долгим взглядом, потом решительно хлопнул капотом.
— Ладно. Запиши меня к своей. Пусть тоже сделает.
— К Асе.
— К ней. Скажи, Лёха, мол, хочет блестящие ногти. Как у тебя.
Вечером Ася получила сообщение от Дани: «У тебя новый клиент. Лёха. Требует блестящие ногти и медитацию. Я его записал на вторник».
Ася расхохоталась так, что Клеопатра подпрыгнула на месте и укоризненно мяукнула. Бизнес, начавшийся с фисташковых стен и пары клиенток из соседнего подъезда, разрастался самым неожиданным образом. Теперь у неё записывались друзья и знакомые. А главное — человек, ради которого она когда-то составила заламинированный список правил, теперь сам просится в её руки.
И это, пожалуй, было лучшим признанием.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ