В недавних интервью Евгений Петросян с необычайной откровенностью признался: «Я был женат на своей работе. Мне даже снился репертуар. Я не придавал основополагающего значения семье, считая, что она должна помогать в главном деле».
Эти слова — ключ к пониманию всей его биографии. Три развода, разрыв с дочерью, одиночество в зрелые годы — всё это результат одного и того же выбора. Он выбирал работу. Каждый раз. И теперь, в пятом браке, он пытается исправить ошибки молодости.
Бакинское детство: формирование характера
Чтобы понять Петросяна, нужно вернуться в Баку, в дом на улице Кирова, где он рос. Отец — преподаватель математики, мать — инженер-химик. Оба с высшим образованием, оба с серьёзными лицами. В доме не было весёлой кутерьмы. Было уважение к книгам, к театру, к слову.
Мать умерла в 1967 году, когда Евгению было двадцать два. Отец умер ещё раньше — в 1962-м. Петросян остался практически один в двадцать лет. Он не получил того семейного тепла, которое могло бы стать фундаментом для собственной семейной жизни. Он получил культуру и интеллект — но не получил модель счастливого брака.
Возможно, именно поэтому он так легко погружался в работу. Работа не предавала. Работа не уходила к другому. Работа вознаграждала усердие.
Общий портрет: робкий, печальный, не шутивший вне сцены
Все женщины, которые были близки к Петросяну в молодости, описывают его совершенно не так, как видит его публика.
Анна Козловская называла его «робким», «застенчивым», «печальным». Она говорила: «Он не шутил в жизни, в отличие от сцены». Она подчёркивала его интеллигентность, ум, способность к заботе. «Настоящий рыцарь» — так она его называла.
Людмила Шатрова тоже была интеллигентной, спокойной женщиной. Она выбрала его — значит, в нём была глубина, которую зритель не видел.
Этот контраст между сценой и жизнью — главная черта Петросяна. На сцене он — громкий, эксцентричный, неудержимый. В жизни — серьёзный, мрачноватый, погружённый в себя. Сценический образ — это продукт профессиональной работы, а не проявление темперамента.
Каждый брак — урок
Первый брак научил его, что жизнь коротка и ничего нельзя считать само собой разумеющимся. Если официальная версия правдива — он потерял жену в молодости и остался один с ребёнком. Если альтернативная — он скрыл правду ради защиты дочери. В любом случае это был урок о цене молчания.
Второй брак научил его, что благодарность не заменит любовь. Анна Козловская любила его благодарностью — за заботу, за рыцарство, за поддержку. Но когда пришла настоящая страсть — она ушла. И призналась в этом перед смертью. Петросян простил её — потому что был так воспитан.
Третий брак научил его, что даже идеальный союз с интеллигентной женщиной разрушается, если один из супругов полностью погружается в работу. Людмила Шатрова не требовала многого — только присутствия. Она получила отсутствие. И ушла достойно, оставив ему коллекцию.
Признание
В пятом браке, с Татьяной Брухуновой, Петросян наконец-то сказал то, что не говорил десятилетиями: «Исправляю ошибки молодости». Он признал, что ставил карьеру выше семьи, ожидал от жён полной поддержки своих планов, не отдавая должного внимания их чувствам.
Это признание стоит дорого. Не каждый человек в состоянии публично сказать: я был неправ. Особенно человек, который всю жизнь привык контролировать ситуацию.
Но оно объясняет всё. Почему три женщины ушли. Почему дочь разорвала с ним отношения. Почему он до сих пор работает, хотя мог бы давно отдыхать. Он не умеет по-другому. Работа — это его способ существования, его идентичность, его дом.
Связь прошлого с настоящим
Судьба Петросяна — это не просто история успеха. Это история о том, как талант компенсирует одиночество, как сцена заменяет семью, как публичный образ скрывает внутреннюю пустоту.
Но это и история о том, что никогда не поздно меняться. В пятьдесят лет можно начать новую жизнь. В семьдесят — завести детей. В восемьдесят — признать свои ошибки.
Петросян сегодня — не тот же человек, что в молодости. Он стал мягче, открытее, честнее. Возможно, потому что наконец-то понял: работа не обнимет на старости лет, не придёт на похороны, не оставит после себя ничего, кроме записей на плёнке.
Его ранние браки — это не позор и не провал. Это уроки, которые он прошёл, чтобы стать тем, кем он есть сейчас. И если он наконец-то обрёл счастье — значит, те драмы не прошли зря.