В субботу она надела единственное платье, которое подходило для танцев. Чёрное, с блёстками, купленное на Новый год в 2019 году. Блёстки были повсюду: на платье, на полу, на коте (кот пытался их слизать), и одна застряла в фикусе Геннадии, отчего фикус стал похож на ёлку после корпоратива. Платье немного жало в талии, но Зинаида решила: красота требует жертв.
ДК «Прогресс» оказался зданием с осыпающейся штукатуркой и запахом школьной столовой. Зал на втором этаже был большой, со скрипучим паркетом и портретом Чайковского на стене, у которого кто-то пририсовал усы.
Аркадий стоял в центре зала в белой рубашке и чёрных брюках. Рядом с ним стояла женщина. Высокая, стройная, с идеальной осанкой и причёской.
— Знакомьтесь, — сказал Аркадий. — Это Валентина. Моя жена и партнёрша по танцам.
Зинаида почувствовала, как блёстки на её платье стали вдруг очень тяжёлыми. Одна даже оторвалась и упала на паркет со звуком, похожим на «ну всё, приехали».
— Очень приятно, — сказала она голосом, которым обычно говорят «совсем не приятно, идите вы в баню со своим сельдереем».
Она отстояла весь урок. Танцевала с пожилым мужчиной по имени Егор Семёнович, у которого было доброе сердце и кривые ноги. Он наступил ей на ногу одиннадцать раз. На двенадцатый он оторвал ей каблук.
Она сняла туфлю, продолжила танцевать босиком. Валентина, жена Аркадия, смотрела на неё с таким выражением, будто перед ней разложили устрицу на ковре. А Аркадий наклонился к Валентине и сказал громким шёпотом:
— Смотри, дорогая, какая самоотверженная женщина. Прямо как ты, когда мы познакомились.
— Я не босиком на паркете стояла, — ответила Валентина. — У меня сразу были нормальные туфли. И причёска не торчала как у электрика после удара током.
Зинаида сделала вид, что не слышит. Она дотанцевала, собрала оторванный каблук и поклялась себе больше не покупать обувь на «секонд хенде».
После урока она поехала домой, сняла платье (с него посыпалось ещё три блёстки, Барсик съел две), села на кухне и открыла блокнот. Напротив имени «Аркадий» она написала красной ручкой: «Женат. Отбой. И вообще, пусть танцует со своим сельдереем».
Барсик запрыгнул на стол и лёг прямо на блокнот.
— Ты прав, — сказала ему Зинаида. — Первый блин — комом.
Второй кандидат. Олег.
Нашёлся сам. Вернее, он нашёл Зинаиду.
Его звали Олег. Тридцать восемь лет, разведён, работал водителем маршрутки. Он стал заходить в «Овощной рай» каждый день. Покупал помидоры. Иногда огурцы. Иногда просто стоял у прилавка и смотрел на Зинаиду.
Люська толкнула Зинаиду локтем:
— Зин, он на тебя пялится. Вон тот, в кепке.
Олег подошёл. Невысокий, крепкий, с обветренным лицом и руками, которые явно привыкли к рулю. Кепка на нём сидела набекрень, что придавало ему вид слегка хулиганский.
— Девушка, а у вас помидоры какого сорта? — спросил он.
— Бычье сердце.
— Красивое название. Прям как вы.
Люська за спиной Зинаиды издала звук, похожий на сдавленный смех и одновременно на попёрдывание воздушного шарика.
Зинаида покраснела. Впервые за, кажется, лет семь. Последний раз она краснела, когда уронила арбуз на ногу начальнику, а начальник сказал: «Кулькова, если вы хотели меня удивить, то у вас получилось — я теперь буду ходить с клюшкой».
— Спасибо, — сказала она.
Олег приходил каждый день. Через неделю он знал весь ассортимент магазина лучше самой Зинаиды. Через две недели он принёс ей кофе. Растворимый, в пластиковом стаканчике, но горячий и сладкий.
— Я подумал, вам тут холодно стоять, — сказал он.
Зинаида приняла стаканчик и почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не любовь. Пока нет. Скорее, надежда. И небольшое желание пойти в туалет — кофе подействовал мгновенно.
Она вписала в блокнот: «Олег. Маршрутка. Кофе. Внимательный. Наблюдаем. Помидоры любит, но не фанатик».
Через три недели Олег пригласил её на свидание. В кафе «Уют» на Советской. Зинаида готовилась полдня. Примерила четыре кофты, трое джинсов и одну юбку. Остановилась на кофте номер два (серая, без катышков) и джинсах номер один (синие, с небольшим пятном от кетчупа, но пятно было в районе колена, а колени под столом — кто увидит?). Барсик одобрительно мяукнул.
Кафе «Уют» оказалось маленьким заведением с пластиковыми цветами на столах и меню, заламинированным так давно, что буквы местами стёрлись. Но Олег уже сидел за столиком, и перед ним стояла ваза с настоящей розой. Одной. Красной. Живой.
— Красиво, — сказала Зинаида, кивнув на розу.
— Это вам. То есть тебе. Можно на ты?
— Можно.
Они заказали борщ и котлеты. Олег рассказывал про свою работу, про маршрут номер семь, про бабушку, которая каждое утро садилась на его маршрутку и ехала до конечной, а потом обратно. Просто чтобы покататься.
— Я ей говорю: Мария Ивановна, вам же некуда ехать. А она: мне есть куда, сынок. Мне к людям.
Зинаида засмеялась. По-настоящему, не из вежливости. Олег рассказывал легко, с деталями, с паузами в нужных местах. Ей было хорошо.
А потом он сказал:
— Слушай, Зин. Я должен сразу честно сказать. У меня есть один нюанс.
Слово «нюанс» прозвучало так, будто за ним пряталось что-то размером с грузовик.
— Какой?
— Я живу с мамой.
— Ну, многие живут с мамой. Это нормально.
— Ты не поняла. Мама живёт со мной. В смысле, она… она всем управляет. Она выбирает, что я ем, когда я сплю, куда я хожу. Она звонит мне каждые сорок минут, когда я на маршруте. Она однажды пришла ко мне на рейс, села рядом и комментировала, как я вожу.
— Ого.
Зинаида медленно положила вилку.
— А она знает, что ты сейчас здесь?
— Я сказал ей, что поехал за запчастями.
В этот момент у Олега зазвонил телефон. На экране высветилось: «МАМА».
Он посмотрел на Зинаиду виноватым взглядом.
— Подожди секунду.
Он взял трубку, и из динамика раздался голос.
— Олежек! Я звоню, потому что камера в холодильнике показала, что ты не взял с собой мой борщ!
Олег закрыл глаза и нажал отбой.
— Вот такой нюанс, — сказал он, даже не краснея.
Зинаида медленно подвинула к нему розу обратно.
— Олег, я тебе желание загадала. Пусть оно исполнится. Но без меня.
— Понимаю, — вздохнул он. — Ты уже третья, кто отказывается после звонка мамы.
— Может, тебе стоит маму на свидания отправлять?
Они допили компот, он оплатил счёт, и они расстались у входа. По-доброму, без драмы. Олег ушёл, а через пять минут Зинаиде пришло смс с незнакомого номера: «Удачи». Она так и не поняла, от кого.
В блокноте появилась запись: «Олег. Хороший, но мамин. Отбой. И пусть мама кормит его своим борщом-компотом».
Третий кандидат. Дмитрий.
Случайность.
В магазин зашёл мужчина, которого Зинаида раньше не видела. Высокий, в очках, с портфелем и видом человека, который только что узнал, что овощи бывают не только в супермаркетах. Он растерянно смотрел на прилавок, как будто овощи были для него чем-то совершенно новым.
— Вам помочь? — спросила Зинаида.
— Мне нужна… кинза.
— Кинза в третьем ряду, слева.
Он пошёл к третьему ряду и уставился на петрушку.
— Это петрушка, — подсказала Зинаида.
— А как отличить?
— Понюхайте.
Он понюхал петрушку. Потом кинзу. Потом снова петрушку. Потом чихнул так, что очки упали на пол.
— Они обе зелёные, — сказал он с такой беспомощностью, поднимая очки, что Зинаида рассмеялась.
Его звали Дмитрий. Преподаватель математики в колледже. Недавно переехал в их район. Жил один. Готовить не умел совершенно, но решил научиться, потому что прочитал статью о том, что домашняя еда продлевает жизнь на семь лет.
— Я подсчитал, — сказал он, поправляя очки. — Если я начну готовить в сорок два, то к восьмидесяти у меня будет семь бонусных лет. Это статистически выгодно.
— А если вы начнёте в сорок три?
— Тогда шесть с половиной. Каждый год промедления стоит полгода жизни.
— А если вы отравитесь своей стряпнёй?
— Тогда я уйду раньше, но зато попробую домашнюю еду. Это тоже опыт.
Зинаида смотрела на него и не могла понять: это он шутит или серьёзно? Лицо у него было абсолютно серьёзное. Но в глазах, за стёклами очков, пряталась искра чего-то тёплого.
Он стал приходить каждый день. Но не как Олег, который приходил ради неё. Дмитрий приходил ради рецептов. Зинаида объясняла ему, как выбирать помидоры (мягкие, но не мятые), зачем нужен чеснок (везде), почему лук надо резать под холодной водой (чтобы не рыдать) и почему пересоленный суп можно спасти картошкой (это был совет номер двадцать восемь).
— Я всё записываю, — говорил он, доставая блокнот. — У меня уже тридцать два ваших совета.
— Тридцать два?
— Я нумерую. Совет номер четырнадцать: никогда не жарить яйца на оливковом масле. Совет номер двадцать три: не покупать арбуз до июля. Совет номер двадцать девять: если кот сел на разделочную доску, надо сменить доску.
Люська, наблюдая за этими визитами, сказала:
— Зин, он либо в тебя влюблён, либо пишет кулинарную книгу.
— А может, и то, и другое, — ответила Зинаида, но не слишком уверенно.
Проблема с Дмитрием была в том, что он не подавал ни одного сигнала. Никаких роз. Никакого кофе. Никаких «вы красивая, как бычье сердце». Он приходил, спрашивал про еду, записывал и уходил. Каждый раз вежливо прощался: «Спасибо, Зинаида. До завтра».
Ни «Зина». Ни «Зиночка». Полное имя, как на педсовете.
Прошёл месяц. Зинаида начала сомневаться. Может, он просто вежливый человек? Может, ему нужна продавщица, а не женщина? Может, она уже слишком много себе нафантазировала?
И тут она вспомнила, как говорила её бабушка: «Если гора не идёт к Магомету, Магомет берёт лопату и копает тоннель. А если тоннель обваливается, он берёт экскаватор. А если и экскаватор не помогает, значит, гора была не та».
Бабушка была женщиной решительной.
План был такой: Зинаида приготовит ужин и пригласит Дмитрия. Под предлогом «проверить, чему он научился». Дома, в нормальной обстановке, за столом, с едой и вином, она увидит, есть ли шанс.