Трудно пройти по острию бритвы; так же труден, говорят мудрецы, путь, ведущий к Спасению (Сомерсет Моэм «Острие бритвы»)
Часть первая. Звонок
Была первая суббота сентября. Уже который день небо закрывали тучи; вот и нынче с утра не мелькало ни единого просвета на небе, сколько Андрей туда не заглядывал. Он выходил из домика размять руки и ноги после работы с компьютером.
Осенний ветер трепал козырек домика, когда Андрей докуривал последнюю сигарету, сидя на крыльце и думал о том, что все, абсолютно все накрылось. Бизнес. Большие планы на жизнь, покупка квартиры в новостройке, …и, главное, дочкина операция, на которую долго подбирали хирурга.
Вторую ночь не спит, скрывается на даче знакомого в старом, убогом СНТ «Берёзка». Жена с дочкой – в Рязани, у подруги, адрес знает только он. Летняя постройка. Ветер свищет, буржуйка дымит, в углах мыши шуршат. Бизнес – сеть ногтевых студий и кофеен – отбирал местный авторитет «Гуп», а по паспорту Иван Александрович Гупов, человек, оттяпавший себе весь крупный бизнес в городе; человек, известный жестокостью к конкурентам, из которых двое пропали и концов не найдешь; человек, имеющий большие связи в местной власти, – не оспоришь и в суде права не защитишь.
На Андрея у него двойная обида. Первая, – «Неуважуха», как они называют, а вторая – бизнесом и прибылью Андрей не делится и не собирается делиться. Гуп отмерил Андрею срок подумать. Срок истек, Андрей подался в бега. Гуп – на поиски.
Заверещал телефон, номер которого знали только друзья. Андрей поднял трубку.
– Андрюха, это Женя. Ты где?
Голос у Евгения был натянутый, отстраненный, чужой и слова он выговорил с паузами. Андрей знал его больше десяти лет, со студенческой скамьи. Вместе учились, вместе «куролесили», вместе отбивались от ментов, когда могли посадить, вместе потом жизнь месили. Вместе и дела крутили. Женька, кстати, имеет долю в уставном капитале фирмы Андрея и немалую.
– Не по телефону, – отрезал Андрей. – Чего звонишь?
– Ясный перец, что не телефону. Гуп, кажется, пронюхал, где ты сейчас. Прыгай в машину, рви к вырубке у старого карьера, там машину поставь у кого-нибудь в ближайшей деревне, ну в этой, Зябликово. Помнишь, мы оттуда в поход стартовали? Вот, и пешком километра два-три до вырубки, – там буду тебя ждать, примерно, в 16 часов. Нам надо на время «исчезнуть». Успеешь? У меня машина в сервисе, сосед подбросит, типа, за грибами. Там объясню, куда дальше.
Люди его уже шарят по дачам. Давай, «ноги в руки», пять минут на сборы.
– Постой, постой, а ты откуда знаешь, что меня ищут? – Андрей затянулся, звонка не ожидал.
– Да, бля, какая разница. На месте скажу. Давай. Некогда «распотякивать». «Хавки» бери побольше. Сало там, все такое. Рюкзак бери. На лицо маску надень медицинскую, вдруг уже тебя пасут. Не называй мне адрес, не надо. Вдруг «подслушка»?
Андрей помолчал. Сроки вышли – бандит поставили «на счетчик», не исключено, что они уже рыскают неподалеку. Хорошо, хоть семью спрятал. Бандиты не любят, когда их кидают.
Часть вторая. Условленное место встречи
Уже издалека атмосфера вырубки внушала тревогу, заброшенность, и ощущение, что впереди большая беда. Когда-то здесь драли песок и гравий для строек. Карьер забросили. Он зияет посреди леса огромной рытвиной – пологой, с одной стороны крутой срез. Дно заросло кипреем и крапивой, в ямах стоит бурая вода, из которой выглядывают куски арматуры и колесо самосвала.
Вокруг – вырубка. Деревья повалены недавно, может, год назад. Белые стволы сосен лежат крест-накрест, корни выворочены комьями земли. Человек тут похозяйничал. Пни торчат частоколом, с заусенцами щепы. Ветки навалены кучами, под ними преет прошлогодняя хвоя.
Запах здесь тяжёлый – мокрых опилок и гнилья. В стороне от вырубки, на бугре, торчит старая экскаваторная будка – ржавая, дырявая, брезент на окнах изодран в лохмотья. Рядом – груда шпал и проволока в траве.
А вдруг бандиты уже здесь, – спрятаться им есть где.
Андрей в куртке (хотя в сентябре еще жарко), с походным рюкзаком прошел к карьеру по разбитой лесовозной колее, заросшей иван-чаем. Свежих следов протектора машины вроде не видно. Но на «всякий пожарный», он решил идти свистеть, зайти в лес посвистеть и броситься в сторону на метров 100-150 проследить, нет ли бандитов.
Просидел он минут двадцать, прежде чем Евгений показался на отшибе, в куртке и тоже с большим рюкзаком. Он заметно нервничал. Видно, ему тоже угрожают.
Часть третья. Бег по пересеченной местности
– Слышал, они в Заречье были, – выдохнул Женя озабоченно. – Твою дачу уже «прошарили». На вокзале тоже наверняка их люди, – сразу стуканут. По компасу пойдем на север. Ночью через лес. К утру выйдем к деревне Ежово, там на автобус и на вокзал.
И они пошли.
Сразу ввалились в овраг – крутой, глинистый, скользкий от росы. Андрей первым спустился, помог Жене. Тот поскользнулся, упал на колени, выругался. Дальше начался бурелом – буря повалила сосны, корни в небо, ветки спутались, как колючая проволока. Пролезали под стволами, на животах, рюкзаки цеплялись. Пот заливал глаза.
– Слышишь? – Женя вдруг замер. – Сзади кто-то.
– Показалось, – Андрей обернулся. – Давай пойдем по тропе.
– Опасно, бля. И давай договоримся, ни с кем в разговоры не вступать, обходим грибников.
– Не «боись»! Свернем, если что.
Они прошли уже часа два, как за ёлками замелькали черные куртки, – это были высокие парни, спортивного телосложения, хорошо экипированные, с ружьями на плечах. Один, второй, третий.
Ушли с тропы. Но вот снова за деревьями показалась та же группа мужчин.
Оставалось бежать от них, – через холмы, вверх-вниз. Друзья падали, вставали. Ноги гудели. На одном спуске Андрей оступился, покатился, ударился плечом. Женя скинул рюкзак, сиганул следом и подхватил его.
– Живой?
– Живой, чёрт…
Поднялись. Дальше пошли болотиной – чёрная жижа хлюпала под ногами, кочки шатались и прыгали. Андрей провалился по колено, кроссовки промокли и покрылись вязкой грязью. Но пошли дальше.
–Слушай, чего они идут за нами? Ты, часом, нигде не проболтался? – спросил с подозрением Евгений.
Андрей опешил. Он только что подумал то же самое о друге.
Наш принцип один: Ab imo pectore. Ты помнишь, да? Это с латыни «С полной откровенностью».
Пошли скорым шагом, и откуда только взялись силы. И тут Женя заорал. Он поскользнулся на мокром камне, нога ушла в щель между корнями, он дернул ногу так, что Андрей испугался, нет ли перелома.
– Связки, – простонал Евгений, заваливаясь на спину и сжимая лодыжку. – Всё, отстрелялись.
Нога распухла на глазах – багровая, горячая, как полено. Наступать на нее он не смог.
– Больно! Сука.
– Терпи и держись за меня.
Они прошли совсем чуть-чуть.
– Нет, все. Оставь меня, – сказал Женя, кусая губу. – Иди один. Я отсижусь где-нибудь.
– Дурак! – ответил Андрей. – Ты ж знаешь, я тебя не брошу.
Он живо подхватил Женю под мышки, перекинул его руку себе на шею и потащил. Лес шумел. Где-то лаяла собака, но Андрей не оборачивался. Он думал о том, сколько раз они бывали в переделках. Как Женя выручал его на экзаменах, как они на спор съедали по килограмму мороженого, как после драки удирали от ментов, как лазили через окно к девчонкам в общежитие, как ходили в поход и отбивались от «местных» под Балашихой, как подрабатывали «в ночную» на мясокомбинате. Всё это было. Было.
На одном из привалов Женьку потянуло на песни, и друзья запели в унисон:
«По дороге разочарований
Снова очарованный пойду.
Разум полон светлых ожиданий,
Сердце чует новую беду…»
Они оба любили песни группы «Воскресение». Потом Андрей потащил Женьку дальше, а тот все сожалел, что не захватил гитару.
Ночью, когда они наломали лапы ельника, сделали себе укрытие, и прилегли передохнуть, Женьку стал бить колотун. Андрей отдал ему свой свитер, поудобнее устроил его ногу чуть повыше уровня тела. Женька вроде согрелся, даже не стонал, а потом вдруг рассмеялся.
– Я тут недавно фильм смотрел «Тебе не убежать». «You Can't Run Forever». Не видел? Там девушка убегает от преследователя. Подумал, сколько у нее глупых действий, а вот сам попал.
– … .
Часть четвертая. Вспомним!
К утру, когда Женя достал бутерброды и сидел на рюкзаке с ногой, перетянутой эластичным бинтом, а Андрей пошел освежиться росой, он предложил другу вспомнить что-нибудь веселое.
– Слушай, Жень, – сказал Андрей, глядя в огонь. – Помнишь, как мы в Москве, из общаги, на проспекте Вернадского шли в центр? Всю ночь, до Перово, где снимали квартиру? Ночью, в ноябре, а! Да, в октябре, конечно. Денег на метро не было, последние на пиво спустили.
– Ох, – усмехнулся Евгений сквозь боль, – ещё бы! Ты тогда на спор пообещал до утра не останавливаться. И мы шли. А помнишь, как через забор в парк Горького лазили? И пили шампанское из фляжки? И менты хотели нас «повязать», а потом отстали.
– А ты в командировке в Иваново, в общагу к девчонкам полез, они тебя приняли за призрак и выгнали в коридор, а там вахтёрша! Наваляла тебе по загривку!
Засмеялись. Потом замолчали.
– А помнишь, как ты меня от отчисления спас? – тихо сказал Андрей. – Я задолжал три зачёта, уже приказ был. А ты пошёл к декану, наврал, что у меня девушка беременная, и просил отсрочку.
Они помолчали. Андрей посмотрел на друга – подумал, что вот опять он его спас. Вот судьба же какая. Ведь Андрей не собирался с ним дружить.
Часть пятая. Пригорок
С рассветом они доковыляли до пригорка. Женька для ходьбы тратил все больше усилий, но выглядел уже неважно. От преследователей вроде бы оторвались. Во всяком случае с ночи их не видели. Да вообще никого не видели. Тут еще закончились запасы воды. Лишь солнце просвечивало сквозь сосны и обещало надежду на спасение.
С вершины холма они хотели увидеть, где может быть вода, но увидели, внизу, на зелёной лужайке, три машины. Две – белые, с синими полосками и надписью «Полиция». А третья – чёрный джип, тонированный, на низких колёсах, будто дракон прилёг отдохнуть. Если между машинами прочертить геометрическую фигуру – то вышел бы треугольник, где каждый угол занимал бы автомобиль. Внутри образованного пространства стояло двое полицейских, остальные оставались в машинах. Они явно кого-то ждали.
Беглецы прилегли, стали следить. Из джипа вышел третий полицейский, – явно начальник, потому что он стал давать какие-то указания, и двое его подчиненных разошлись в разные стороны.
У Женьки разболелась нога. К тому же его мучила жажда. Он уже тихо постанывал и не скрывал этого.
– Я думаю вот что, – вдруг решительно сказал Андрей. – Выйдем к ним, скажем, заблудились, и они нам помогут попасть в больницу, тебе нужна медицинская помощь.
Часть шестая. Встреча
Спустились под пристальными взглядами полицейских. Спускались долго, – те терпеливо смотрели, помочь не спешили, будто для того и приехали сюда, чтобы наблюдать.
Андрей сразу вступил в диалог, Женька просто опустил глаза.
– Мы туристы. Шли по тропе, и мой товарищ получил травму. Вы не поможете нам добраться до больницы?
– Садитесь в эту, – майор кивнул на чёрный джип. – Скажу водителю, он подбросит, ему как раз в ту сторону.
Андрей поздоровался с водителем, закинул оба рюкзака в багажник, благо он был пуст, подвинул переднее сиденье назад и помог Женьке усесться. Сам забрался на заднее, где сидел парень в солнцезащитных очках. Но тут следом в салон влез здоровый детина, и Андрей сразу все понял, но было поздно. Как же было поздно, – он оказался в западне. Менты вместе с бандитами ждали их тут. Они все заодно.
Детина раскрыл пасть и представился:
– Я – «Боха-Бультерьер». Узнал? Привет тебе от Гупа. Сейчас поедем к нему сказки будешь ему рассказывать.
Андрей похолодел.
– Ну что, Женя, – усмехнулся Боха, хлопая Женьку по затылку. – Привёл дружка? Гуп это ценит. Он нам сразу намекнул: «Не ссыте, Женька наш человек, все сделает как надо».
Евгений ничего не сказал, он скривился от боли и лицо его стало белее бумаги.
Зато сказал Андрей:
– Ах ты ж, сука...
– Ладно, — сказал Боха, переглянувшись с Кабаном. — Гасим его.
И тут же, без замаха, ударил Андрея кулаком под дых.
Андрей не успел вдохнуть. Удар профессионально пришёлся в солнечное сплетение. Воздух вышибло мгновенно. Из глаз полетели искры, в горле застрял беззвучный хрип. Он согнулся пополам, лбом упёрся в колени, но не закричал — не мог.
Потом Кабан взял его за волосы, резко откинул на спинку сиденья и добавил — наотмашь, кулаком по скуле. Голова мотнулась в сторону. В ушах зазвенело.
— Я же сказал — под дых, — поморщился Боха. — Морду его не трогай, Гуп сам хотел побеседовать.
Андрей наконец втянул в себя воздух — судорожно, со свистом, чуть не закашлялся. Во рту появился медный привкус крови. Он разжал челюсти, сплюнул на салфетку.
— Молодец, — усмехнулся Боха. — Другие у нас сразу в штаны клали.
Он потянулся к Андрею, уперся пальцами в его лицо.
Женя впереди молчал. Только руки тряслись на коленях.
Андрей выпрямился, облизал разбитую губу и сказал тихо, глядя в затылок бывшему другу:
— Спасибо, Жень.
– Я не знал…, – соврал Женя.
– Правильно, не признавайся, – сказал Кабан. –За двадцать процентов от заправок я б тоже кого-нибудь по лесу поводил, – и они дружно расхохотались.
Кабан хлопнул водителя по плечу:
— Поехали. Гуп заждался.
Джип мягко тронулся. Тонированные стёкла гасили свет. Андрей сидел, сжимая рёбра, и смотрел в одну точку. Под дыхом саднило, скула опухала, но больнее всего было где-то совсем в другом месте — там, где ещё час назад жила вера в человека.
«Ловушка». Андрей закрыл глаза. В ушах стучало. Он сидел и смотрел сквозь тонированное стекло на лес, который теперь мелькал как все его надежды на спасение. И думал о том, как они тогда ночью шли, с Проспекта Вернадского в Перово, – два дурака, молодых, наивных, счастливых, и мир им казался таким огромным и правдивым.