Есть люди, чья жизнь – бесконечная череда столкновений. Мераб Джангвеладзе, больше знакомый миру как Мераб Сухумский, именно таков. Четыре десятка лет он балансирует на острие криминальной политики, и все это время вокруг него не утихают бури. Возглавляя мощнейший кутаисский клан, он успел схлестнуться с самыми грозными личностями эпохи – от патриархов старой закалки до их преемников и целых государственных машин.
Сегодня его имя снова в заголовках: столичный суд заочно вынес решение о его аресте по «антиворовской» статье. Чуть раньше в Тбилиси оборвалась жизнь его родного брата и верного соратника Левана. А почти десятилетие назад по европейским странам прокатилась облава, нацеленная на его людей. Как же вышло, что один человек десятилетиями находится в эпицентре стольких конфликтов?
Старая гвардия: схватка с Дедом Хасаном
Главным оппонентом Мераба Сухумского долгие годы оставался Аслан Усоян, он же Дед Хасан. Их вражда не была сиюминутной ссорой – это было тектоническое противостояние двух систем.
Трения начались задолго до решающей битвы, но настоящий взрыв произошел, когда на горизонте замаячили миллиардные бюджеты сочинской Олимпиады. Оба клана претендовали на жирный кусок от строительного пирога и делиться не собирались. Усоян, осознавая ставки, провернул блестящий тактический ход: на краснодарской сходке он заручился безоговорочный поддержкой Вячеслава Иванькова (Япончика). Этот альянс оставил Сухумского и его окружение в гордом одиночестве. Противостояние тут же перетекло в горячую стадию. Силовики не сомневались: именно Мераба Сухумского стоит считать злейшим врагом Деда Хасана, и когда в январе 2013-го снайперская пуля настигла патриарха, подозрения легли именно на его клан.
Ответный ход со стороны врагов Сухумского последовал незамедлительно. Спустя несколько месяцев европейские полицейские структуры провели слаженную операцию сразу в 6 странах. Удар пришелся прямо в сердце кутаисского группировки. Самого Мераба Сухумского взяли в Венгрии, предъявив обвинения в создании криминального сообщества. За этим последовал итальянский тюремный срок, а затем и лишение российского паспорта. С того момента он управляет своей империей издалека, осев, по оперативным сведениям, в Турции.
Преемник и его двойные стандарты
Если с Дедом Хасаном была открытая конфронтация, то с Захарием Калашовым (Шакро Молодым) все гораздо сложнее. Их отношения – клубок взаимных упреков, уходящий в середину нулевых.
Камень преткновения – давняя история с Дукой Гублией. Этот человек, крестник самого Мераба, стал жертвой интриги. Его обвинили в недопустимых для вора контактах с правоохранителями. За обвинением стоял абхазский авторитет Бесик Джонуа, подкрепивший слова показаниями подставных свидетелей. Финальная сцена разыгралась в московском «Голден Пэлэсе» на глазах у всего цвета криминального мира, включая Шакро Молодого и Лашу Руставского. Дуку не стали слушать – его жестоко избили и сорвали с него титул, и все это происходило при молчаливом согласии Калашова. Но долгие 7 лет Гублия превратился в изгоя.
Справедливость формально восторжествовала лишь в 2013 году, когда сухумский клан вернул ему статус. Шакро Молодой позже заявил, что претензий не имеет. Но осадок остался колоссальный. Этот осадок прорвался в 2020-м на сходке в Анталье. Собравшиеся там сторонники Мераба Сухумского припомнили Захарию Калашову его вопиющие двойные стандарты. Повод был свежий: Шакро поднял шум из-за драки, в которой пострадал Гурам Чихладзе, хотя тот столкнулся с человеком, даже не знавшим о его ранге. И этот же Шакро Молодой когда-то ухмылялся, глядя на зверское избиение безвинно оклеветанного Дуки. Участники той анталийской встречи высказались прямо: такое лицемерие непростительно.
Южный фронт и личная трагедия
Противостояния Мераба Сухумского не знают границ. На юге России, в Краснодарском крае, его интересы представляет бизнесмен Миндиа Гулуа. Противодействие там приняло крайне ожесточенные формы. По сообщениям журналистов, оппонентов выслеживали, похищали и выбивали из них нужные сведения, в том числе о причастности к покушению на Гулуа в 2016 году. Жуткая деталь: схваченные утверждали, что на них оказывали давление люди, представлявшиеся действующими сотрудниками полиции и спецслужб. Это наглядно показывает, насколько глубоко криминальные разборки проникли в официальные структуры.
Самым же страшным ударом для Мераба Сухумского стала потеря брата. В марте 2025 года в Тбилиси был ликвидирован Леван Джангвеладзе, долгие годы бывший его тенью, его легальным щитом. Владелец типографий в столице России, слывший «серым кардиналом» клана, был ликвидирован прямо на улице. Его имя ранее всплывало в связи с делом о ликвидации Деда Хасана. Позднее за это преступление был осужден бывший спецназовец, приговоренный к пожизненному заключению. Эта потеря стала для Мераба Сухумского и личной трагедией, и знаком того, что тени прошлого не отступают.
Финальный акт: охота длинною в жизнь
Сегодня на Мераба Сухумского открыто охотятся с двух сторон. Российское правосудие настигло его заочно, санкционировав арест по той самой «воровской» статье, которая ставит вне закона сам факт его статуса. Итальянский приговор, лишение гражданства – все это вехи большого пути. Он пересидел многих. Деда Хасана не стало в 2013-м, Япончика – еще раньше, Ровшана Ленкоранского – чуть позже. Он остался на плаву, потеряв брата, но сохранив влияние.
Из своего укрытия, предположительно в Турции, он продолжает следить за раскладами. Его сорокалетнее противостояние – это история о том, как в мире, где союзы рушатся мгновенно, а власть держится на страхе и силе, можно десятилетиями оставаться ключевой личностью. Даже находясь в изгнании и под арестом.