Мало кто из российских зрителей вообще знает, что у Петросяна есть дочь. Зовут её Викторина Петросянц — с «ц» на конце, та самая настоящая фамилия, которую сам он когда-то сменил на сценический вариант. Красный диплом МГУ, потом Нью-Йорк, продюсерская компания на Манхэттене, а в 2020-м — первый внук. Жизнь, в общем, сложилась. Вот только с отцом она не разговаривает.
Это не та ссора, которая улаживается за семейным ужином. Дело дошло до суда, до выселения, до точки, после которой отыграть назад практически невозможно. Чтобы понять, почему так получилось — надо начинать издалека.
Детство в доме артиста
1968 год. Мать, по официальной версии, — Белла Кригер, балерина. Говорят, погибла в аварии, когда девочке ещё не было и нескольких лет. Так ли это — отдельный вопрос, и очень непростой. Но результат один: Викторина росла без матери. Отец — на гастролях, потом снова на гастролях. Нянь не было, помощников не было — советские артисты так не жили.
Дома, когда Петросян всё-таки оказывался рядом, случались домашние спектакли. Викторина читала стихи, которые сама же писала — про папу. Казалось бы, прямая дорога на сцену. Но Петросян видел иначе. Он говорил ей прямо: в артистки не ходи, из плохой актрисы ничего хорошего не выходит. Она пробовала — балетная школа при Большом, вступительные, всё серьёзно. Не взяли по здоровью. Петросян воспринял это как знак и настоял: иди учиться по-настоящему.
Пошла на исторический в МГУ. Закончила с красным дипломом. Для дочери артиста, от которой все вокруг ждали чего-то другого, — это был собственный выбор и собственный результат.
Путь в Америку
На дворе стояла перестройка. Москва открывалась, в город шли западные выставки, культурные обмены, совместные проекты — то, чего раньше просто не существовало. Викторина начала заниматься организацией художественных выставок и попала в самую гущу этого движения. Культурный менеджмент тогда в СССР ещё не оформился как профессия, но люди, которые умели работать на стыке искусства и организации, были нужны всем.
В девяностые она вышла замуж за американца. Уехали не куда-нибудь — в Нью-Йорк. Манхэттен. Дальше — своя компания, «Vi-Ko Продакшн», и документальный цикл «Бродвей. История в лицах и танцах». Не любительское кино, а полноценный продюсерский проект, за которым стоит понимание театрального мира изнутри. Параллельно — место в Совете директоров Флорентийской академии художеств и в Ассоциации американских музеев. Вместе с мужем они держат мастерскую эксклюзивных стеклянных игрушек, бренд назвали Mark Andreas Collection — в честь двух сыновей.
Это не история человека, который убежал от трудной жизни. Это история человека, который построил свою.
Разрыв
До какого-то момента отношения с отцом держались. Потом Петросян развёлся со Степаненко — и Викторина встала на сторону бывшей мачехи. Для Петросяна это уже было больно. Но настоящий конфликт начался, когда он женился на Татьяне Брухуновой. Викторина этого не приняла. Что именно её задело — разница в возрасте, сам факт нового брака, ещё что-то — она не объясняла публично. Но позиция стала очевидной.
Петросян пошёл в суд. Добился выселения дочери из квартиры на Ростовской набережной. Она там была прописана, но в Москве не жила — и так уже Нью-Йорк. Формально всё чисто. По существу — это был удар дверью. Суд поставил точку там, где раньше ещё можно было договориться.
Почему так вышло
Судить сложно. Петросян — хозяин квартиры, его право. Викторина — взрослый человек с собственной жизнью, её выбор. Но за всем этим юридическим — что-то более простое и более тяжёлое.
Петросян всю жизнь ценил лояльность. Анна Козловская, вторая жена, вспоминала: даже после развода он поддерживал с ней связь — потому что она никогда не говорила о нём плохо. Здесь же — родная дочь, которую он поднимал один, которой гордился, которая встала по другую сторону. Для человека, привыкшего держать жизнь под контролем, это было, видимо, невыносимо. Он выбрал не разговор — а финал.
Что осталось
Викторина живёт в Нью-Йорке. Работает, растит внуков, занимается искусством. Об отце публично — ничего. Петросян в интервью дочь не упоминает. Как будто этой страницы не существует.
Но она существует. И это, пожалуй, самая тихая трагедия в его биографии — не смерть первой жены, не уход Анны Козловской, а живая дочь где-то на другом конце света, с которой он сам выбрал не разговаривать.