Часть 6. Сердце Буяна

Могуте всё сильнее не нравилось это место. Избы, печи, колодцы, мосты, духи… Отчаянно хотелось домой. Сердце говорило, что через мост идти точно не стоит, а лодочник благополучно исчез. Юноша взял Полю за горячую ладонь и решительно зашагал прочь от реки.

Воспоминания о доме возвращались к Могуте постепенно, с каждым новым поворотом событий в этом странном месте. Юноша точно помнил, что там, в далёком родном мире, он просто делал, что говорят, боясь принять какое-то своё решение, да и куда ему, хилому и болезному. Как любила говорить бабушка - “герой, штаны с дырой”.

Кстати, о штанах. Внезапно они оказались надеты наизнанку, как и рубаха. Обнаружив это, Могута споткнулся и чуть не упал, утянув деву полудня за собой:
– Ты чего пугаешься, друг сердечный? – Поля смотрела на него вопросительно, но что-то в выражении её лица Могуту насторожило.
– Да штаны на левую сторону надеты. А я не помню, чтобы переодевался.
– Ну, понимаешь, – замялась Поля, – мы вглубь леса идем, а там Лешего встретить можем, чтобы он нас не запутал, не заплутал, одежду наизнанку надеть надо. Вот я и помогла немного.

Только сейчас Могута заметил, что и сарафан на духе надет наизнанку. Допытываться, как у неё это получилось, он не стал. И так понятно - дух.

Тем временем путники вышли на очередную полянку. Ох уж эти полянки, точно ничего хорошего не сулит. По центру поляны высился огромный камень. Огромными буквами на нём была выбита надпись “Сердце Буяна”. Венчало камень гнездо. Обычное такое гнездо, собранное из всего, что ни попадя, ветки, нитки, лоскуты, волосы (Могута поежился, надеясь, что других частей тела в гнезде нет). Вполне ожидаемо в гнезде лежало яйцо. Огромное, таких он ещё ни разу не видел, пёстрое и с едва уловимым светящимся ореолом.

– Поля, а что с этим делать? Ты же “местная”, знаешь наверняка.
– Знаю, Могута, знаю. – Полудница тяжело вздохнула. – Яйцо - Сердце Буяна. Разобьёшь, пропадет остров, сгинет полностью со всеми его обитателями, как и не было никогда, а ты домой попадешь.

Крепко Могута задумался. Домой хотелось отчаянно. В свой понятный, привычный мир, где тёплая печка, вкусная каша, работа в поле. Где от твоего выбора не зависит судьба целого мира.

Рвалось сердце на части. К этому миру Могута успел привыкнуть немного. Да и Полю жалко было, привязался к ней. И кто он такой, чтобы решать судьбу Буяна, пусть и немного чуждого и враждебного. Думал, думал, как поступить, да придумал. А что если дары старухины в гнездо положить? Жертву острову принести, вдруг отпустит?

Медленно и осторожно Могута положил в гнездо гребень(как не потерял то его по дороге, диво) и топор. Расставаться с топором было особенно жалко, хоть и крохотный, а инструмент, а то и оружие. Но отдавать, так отдавать. Положил, да отошёл подальше.

Вначале ничего и не происходило, тишина, даже птиц не слышно, небо серое, как мысли Могуты. Только хотел он развернуться, да тропу другую искать, как разгорелось сияние над яйцом, стало нестерпимым и жарким. Закрыл наш герой лицо ладонями, постоял так пару минут, пока свечение не пропало, а жар стих.

Отвел Могута ладони и поразился. Небо заголубело, лес посветлел, птицы запели, всё вокруг запахами наполнилось, совсем как дома. А валун с яйцом да дарами пропал, как и не было его.

Хорошо да уютно стало Могуте, расправил он плечи, обернулся, а Полудницы то и нет. Зато тропка широкая да удобная нашлась.

Покликал он спутницу свою немного, ответа не получил, тряхнул вихрастой головой и двинулся в путь.