Когда Евгений Петросян выходит на сцену, зал реагирует как на старого друга. Люди улыбаются ещё до первой шутки — такая уж сила привычки и таланта. Но за этим фасадом стоит человек, который в молодости пережил столько же, сколько некоторые не проживают за всю жизнь. Три жены до Елены Степаненко. Три разные истории. И ни одну из них Петросян никогда не вывешивал напоказ.
Советское время учило артистов молчать о личном. Не потому что было чего стыдиться — просто таков был порядок. Дома своё, на людях общее. И если уж совсем прижимало, развод оформлялся тихо, без помп, без пресс-конференций. Петросян этому правилу следовал безупречно. Десятилетиями о его первых браках практически ничего не было известно. Пока в последние годы не стали всплывать воспоминания, документы и чужие интервью — тех самых женщин, которые когда-то делили с ним постель, квартиру, надежды на будущее.
Первая — Белла Кригер, балерина и младшая сестра знаменитой примы Викторины Кригер. Или, по другой версии, вовсе не она. Но об этом позже. Вторая — Анна Козловская, дочь легендарного тенора Ивана Козловского и актрисы Галины Сергеевой, женщина из высшего света, которая позже призналась: уход от Петросяна был её «непростительной виной». Третья — Людмила Шатрова, ленинградская интеллигентка, организовывавшая выставки Шагала и Сен-Лорана, привившая Петросяну любовь к живописи и оставившая ему коллекцию на миллионы.
Три женщины. Одна дала ему дочь. Вторая — урок на всю жизнь. Третья — мир, в котором он живёт до сих пор.
Белла Кригер: балерина, которой, возможно, не было
В то, что принято называть официальной биографией Петросяна, первая жена — Белла Кригер. Балерина. Сестра Викторины Кригер — той, что основала «Московский художественный балет». Примерно в 1965-м, когда Евгению не было ещё и двадцати одного, они поженились. Через три года у них появилась дочь — Викторина, имя для которой взяли у знаменитой тёти.
Брак оборвался рано. По одной из версий — трагически: Белла погибла в аварии, и Петросян остался один с маленьким ребёнком на руках. Без нянь, без помощников. Гастроли, репетиции, и между всем этим — девочка, которую нужно поднимать. Для парня двадцати с небольшим лет — груз, который мало кто взял бы добровольно.
Только вот в 2025-м история дала трещину. Несколько изданий написали, что матерью Викторины была совсем другая женщина — Софья Шлуглейт. Падчерица той самой Викторины Кригер, дочь её второго мужа-администратора. Биография у неё, если верить слухам, была непростая: Баку, проблемы с законом, несколько сроков. Умерла не молодой — в старости, от инсульта.
Подтвердить ни то ни другое невозможно. Документов нет, Петросян эту тему не трогает, дочь тоже. Может, так и надо — есть вещи, которые человек вправе оставить при себе. Но две версии одной и той же истории — это уже само по себе говорит о многом.
Анна Козловская: «непростительная вина»
Здесь всё иначе. Эту историю рассказала она сама — за несколько месяцев до того, как умерла. Интервью сохранилось.
Анна Козловская — 1938 года рождения. Отец — Иван Козловский, которого не нужно представлять: тенор, народный артист, один из тех, кого Сталин слушал с удовольствием. Мать — Галина Сергеева, звезда немого кино, которую критики называли «главной француженкой советского экрана». Дом Козловских притягивал людей искусства как магнит, и Анна с малых лет воспринимала всё это как норму жизни.
Филфак МГУ. Потом — ВТМЭИ, та же мастерская, что и у Петросяна, только Анна пришла туда раньше. Рина Зелёная вела курс. Там они и столкнулись. Анна была старше на семь лет, за плечами — два развода, жизнь уже основательно потрепала. А этот молодой, из Баку, — что-то в нём зацепило. Сама потом говорила: ум, внешность, какая-то особая чувственность. Хотя поначалу сомневалась — ну зачем, думала, мне этот мальчик?
Они поженились. Петросян снял квартиру у «Сокола» — хотел, чтобы жили своим домом, ни от кого не зависели. С тестем, Иваном Козловским, у него сложились нормальные отношения — редкость для этой семьи, где предыдущие зятья не приживались. Вместе ходили в «Седьмое небо» на Останкинской башне. Казалось — всё складывается.
Полтора года. Ровно столько продержался этот брак. Потом Анна влюбилась в нейрохирурга, грека по имени Костас, и ушла. Для Петросяна это был удар — он ревновал, переживал, но скандалов не устраивал. Позже Анна сказала прямо: «Это моя непростительная вина перед Женей. Он был настоящим рыцарем, который никогда меня не обижал».
После развода связь не оборвалась. Когда у Анны что-то шло не так — а браков у неё было в итоге пять — она звонила Петросяну. И он всегда отвечал. Так продолжалось до её смерти в 2007-м. На похороны он не пришёл. Почему — никто не объяснял.
Людмила Шатрова: культурный мост
О её жизни вне Петросяна сохранилось не так много, но и того, что есть, достаточно, чтобы понять — это был совсем другой человеческий масштаб. Ленинград, аристократическая семья, мать, которая руководила народным театром. Сама Людмила в шестидесятые работала в Америке — помогала готовить каталог выставки советских музейных сокровищ, и в этой работе рядом оказалась Жаклин Кеннеди. Потом были выставки Шагала, сокровища гробницы Тутанхамона в Эрмитаже, сотрудничество с Сен-Лораном. Человек, который видел мир через большое стекло.
Познакомились они в Ленинграде, на одних из его гастролей. Людмила сделала для него то, чего до неё не смог сделать никто: показала, что существует жизнь за пределами эстрады. Не гастроли и съёмки, а живопись, коллекционирование, медленное удовольствие от вещей, которые делались не вчера.
Картины, доставшиеся ей от отца, стали точкой входа. Петросян увлёкся по-настоящему, начал собирать сам. Нынешняя его коллекция оценивается в миллионы — и это, пожалуй, самое осязаемое из того, что Людмила оставила в его жизни.
Они были вместе около десяти лет — дольше, чем оба предыдущих брака. В 1979-м на горизонте появилась молодая актриса Елена Степаненко. То, что началось как служебный роман, стало чем-то большим. Петросян принял решение. Людмиле отошла квартира. Ему — коллекция. Разошлись без войны, без публичных претензий. Как люди, которые умеют уважать прожитое, даже когда оно уже в прошлом.
Три женщины — три разных этапа. Первая дала дочь и, возможно, первую боль. Вторая — урок о том, что благодарность не заменит любовь. Третья — культурный фундамент, на котором он стоит до сих пор.
Петросян никогда не был весельчаком в жизни. По словам Анны Козловской, он был «печальным», «робким», «не шутил вне сцены». Его жёны описывают его совсем не так, как видит его зритель. Для них он — заботливый, интеллигентный, глубоко погружённый в работу человек. Не садист, не эгоист, не бабник. Просто человек, который выбрал карьеру и не сумел удержать рядом тех, кто ждал от него большего внимания.
Эти три истории — не сплетни. Это жизнь настоящего человека, который оказался достаточно сильным, чтобы пережить утраты, достаточно умным, чтобы учиться на ошибках, и достаточно талантливым, чтобы всё это скрыть за маской короля юмора.