В апреле в Неаполе уже жарко. Смело можно плавать в море. Но, для меня море было доступно только по воскресеньям. Можно, конечно, окунуться после работы, но мне было лень толкаться среди туристов вечером на Мерджеллине. Тем более, что к вечеру я уставала и моих сил хватало только на дорогу домой. К Гаэтано. Крышу над головой мне временно предоставил дальний родственник Джузепины.
Яркое солнце Неаполя палило нещадно. Я уже знала, что к августу дневная температура будет повышаться до 36-40 градусов на солнце и от жары негде будет спрятаться. Только ночью, ближе к утру можно будет ощутить живительную прохладу. Железные ставни на окнах сдержат натиск жары не пару часов, но потом в комнату снова хлынет удушающий зной и продержится до следующей ночи. Легче дышать станет только к середине сентября.
Море прогреется так сильно, что купаться в нем можно будет до середины октября. В год приезда в Неаполь я плавала весь октябрь на удивление прохожим. Только наши туристы и соотечественники по бывшему СССР не удивлялись стройной блондинке, с наслаждением плескающейся в теплой воде Тирренского моря. Потому что сами так делали и знали, что вода в это время теплая как парное молоко. И это самое лучше время для купания, потому что уже нет палящей жары и снующих повсюду туристов.
Альфонсо как-то рассказал мне о своем выигрыше в лотерею Суперэналотто в пол миллиона евро и упомянул, что в тот вечер выиграл не только он. Даниэле тоже выиграл свои пол миллиона евро.
- Я на свой выигрыш купил 2 квартиры в новом ЖК, а знаешь что сделал со своей долей Даниэле? - слегка заводясь, спросил меня Альфонсо.
- Не знаю. А что он сделал со своей долей? - подыграла Альфонсо я.
- На все выигранные деньги Даниэле вложился в открытие ресторана на Севере Италии. И прогорел! А теперь с женой и двумя детьми живет со свекром и свекровью! В домах для бедных! - расходился почти театральным возмущением Альфонсо.
- Дома для бедных? - удивилась я. - Разве в Италии есть дома для бедных? Что это за дома? - не веря своим ушам расспрашивала Альфонсо я.
- Дома для бедных есть по всей Италии. А в Неаполе их целые кварталы. Это многоэтажки, которые построил Муссолини и раздал квартиры бесплатно. - не одобряя расточительность Муссолини поведал Альфонсо. Видимо, Альфонсо считал, что благотворительность не поможет беднякам разбогатеть, а наоборот лишит их инициативы развиваться и зарабатывать.
- Как бесплатно? - еще больше удивилась я. - Это у нас при СССР квартиры раздавались бесплатно. Но, у нас социализм был, а у вас его никогда не было. Разве при капитализме раздают бесплатные квартиры? - засыпала я Альфонсо вопросами.
- Конечно, у нас тоже есть бесплатные квартиры. Только что это за квартиры!?Плохо обустроенные, неуютные, без ремонта. У нас считается непрестижно жить в таких домах. Там специфический контингент. Уважающие себя неаполетанцы ни за что не будут жить рядом с теми, кто живет в домах для бедных. - почти с презрением просвещал меня Альфонсо об особенностях непрестижных домов в Неаполе.
- Да ты их видела! - воскликнул Альфонсо.
- Кого видела? - не поняла я.
- Дома для бедных. Помнишь, я подвозил тебя в прошлую субботу и мы заезжали к Даниэле домой? - пояснил Альфонсо.
- Конечно помню! Ты хочешь сказать, что вот эти девяти этажные многоэтажки и есть дома для бедных? Но, это же целые районы! И неужели во времена Муссолини строили так, что от современного многоэтажного дома не отличишь? - еще больше изумилась я.
- Да. При Муссолини так строили. Но, это панельная застройка. Слышимость большая, стены тонкие и планировка неудобная. - почти брезгливо заключил Альфонсо.
Я замолчала. И задумалась. Дома для бедных времен Муссолини странным образом походили на панельные дома, выросшие как грибы после дождя в 90-е годы в России. Неужели их строили по технологии времен Муссолини? Альфонсо точно перечислил все недостатки таких домов: большая слышимость, тонкие панельные стены, неудобная планировка, неблагополучные жильцы... Ну и ну! Не может такого быть... Скорее всего дом, в котором жил Даниэле с семьей гораздо современнее, чем говорит Альфонсо. Наверное, Альфонсо что-то напутал..
Мало кто знает, что в Неаполе, да и во всей Италии к Муссолини относятся трепетно. Некоторые итальянцы считают его справедливым правителем, заботившимся о нуждах простых людей.
В киосках Картолерия, на книжных развалах совершенно открыто продаются открытки с памятными датами правления Бенито Муссолини. А еще книги биографов Муссолини и его бюсты. Самые настоящие бюсты. Небольшие. И не только в Неаполе, но еще и в Милане. В открытом доступе. Я была в таком шоке когда обнаружила масштаб поклонения итальянцев Муссолини, что чуть не позвонила с жалобой в Роскомнадзор! Но, во время вспомнила, что Роскомнадзор на территории Италии не действует. И очень зря! Подумала я. Это безобразие надо срочно прекратить! Но, к сожалению, в Италии запретить культ Муссолини некому.
После ударной подготовки к обеденному наплыву клиентов, персонал ресторана восстанавливал силы. Каждый сам по себе. Альфонсо неспеша прибирал оставшийся после утренней готовки инвентарь. Скорее прогуливался из ресторана на улицу и обратно, делая вид, что работает.
Я вышла на улицу и уткнулась в телефон. Следом за мной вышла Анна. Жена Даниэле. У Анны и Даниэле было 2 детей. Старший Винченцо и младшая Мария.
Винченцо было 9 лет и он уже ходил в школу. Марии было 5 и она готовилась к школе. Детский сад Мария не посещала, а жила с бабушкой и дедушкой - родителями Анны. Они были простыми людьми, у них не было своего бизнеса и поэтому они были открытыми и общительными.
Итальянские дети не знают что такое детский сад. Особенно классический советский детский сад. Именно поэтому, по моему мнению, они развиваются с задержкой. Советские дети рано взрослели и становились самостоятельными именно благодаря детским садам.
Анна-жена Даниэле отличалась от Анны-сестры Даниэле как день и ночь. Анна-жена всё делала с улыбкой, словно её организм вырабатывал серотонин от контакта с воздухом. Я никогда не видела её в дурном настроении. Бывало, она злилась. Но, даже злящаяся Анна злилась с улыбкой и светящимися глазами. Видимо, всё дело в обмене веществ.
- В эти выходные - день Освобождения. Будет много народа. - радостно сообщила мне Анна-жена Даниэле.
- День Освобождения? - удивленно спросила я. Никогда не слышала прежде этого словосочетания и у меня был настолько озадаченный вид, что Анна рассмеялась, глядя на мои округлившиеся глаза и изумленно поднятые брови.
- День Освобождения это национальный праздник освобождения Италии от немцев. От Германии. - уточнила Анна. При этом она не упомянула словосочетание "немецко-фашистские захватчики". И я знала почему она этого не сделала. Потому что слово "фашист" в Италии употреблять не принято. Дабы не оскорбить память предков.
- А у вас в России когда празднуют день Освобождения? - улыбаясь спросила меня Анна.
- К-какого О-освобождения? - запнувшись спросила я после едва заметной паузы. При этом мое лицо выражало младенческое неведение. Я была настолько по-советски наивна, что в самых смелых догадках не могла предположить вопрос, который последовал дальше.
- Ну как какого? Нас от немцев освободили американцы. А вас когда американцы от немцев освободили? - улыбаясь допытывалась Анна.
Я опять зависла, не зная что сказать. Я слышала о том, что нашу Победу в Европе не воспринимают. Слышала, что о нашей Победе в некоторых местах Европы не подозревают. Но, я никак не ожидала, что столкнусь с этим неведением лично. И это будет не просто мимо проходящий собеседник, а целая невестка моего работодателя, с которой я буду обязана держать лицо и из кожи вон лезть, чтобы не показать насколько я ошарашена, удивлена и в глубине души обижена, тем, что в 21 веке о подвиге советского солдата слыхом не слыхивали в цивилизованной Италии! Ну, капец, блин, приехали...
Вот как реагировать на:
- А. Когда. Вас. Американцы. От. Немцев. Освободили.
????
Меня спасло то, что я не очень хорошо говорила по-итальянски и многие слова мне приходилось подбирать в уме. Анна знала об этом и мое замешательство списала на незнание итальянского языка. Она по прежнему улыбалась. Ждала ответ от дате освобождения России американцами от немецко-фашистских захватчиков и улыбалась.
В моем мозгу пронеслись все возмущенные слова и осели, как стая сбитых с толку птиц. Я смотрела на Анну не мигая. Словно только что у нее вместо одной головы выросло еще три. Один единственный вопрос Анны показал мне насколько велика между нами пропасть. Фактически мы находились по разные стороны баррикад и сейчас мне предстояло об этом Анне сказать. Она уже поняла, что спросила что-то не то, но еще не понимала что именно.
- Нас не освобождали американцы. - медленно растягивая слова пояснила я.
- Как не освобождали? Американцы победили во Второй мировой войне. - удивилась уже Анна.
Я думала как бы помягче сказать Анне... правду.
- Понимаешь, Анна. Нас не освобождали американцы от фашистов, потому что мы сами себя освободили. - просветила Анну я.
- Американцы весь мир освободили. - продолжала настаивать на своей правде Анна.
- Вообще-то, нет. Берлин взяли мы. И поэтому у нас нет дня Освобождения. У нас есть День Победы. И празднуем мы его 9-го мая. - сказала я Анне тоном, каким врач сообщает пациенту неизлечимый диагноз.
- Да ладно! Ты что-то путаешь! - не веря ни одному моему слову воскликнула Анна. - Пойдем спросим у Франко. Он всё знает! - сказала Анна и вошла в ресторан, чтобы спросить у дона Франко правду ли я говорю.
Я пошла за Анной, как нашкодившая школьница, которую застали за списыванием контрольной.
К тому моменту когда я дошла до дона Франко, Анна ему всё рассказала. И судя по провокационной улыбке дона Франко, он подтвердил ей правоту моих слов.
- Знаешь, Джойя - обратился ко мне, улыбаясь дон Франко. В его черных, огромных глазах, так похожих на глаза Вахтанга Кикабидзе плескался вызов. Словно он собирался вызвать меня на словесную дуэль. Но, я не только была не в том положении, чтобы "стреляться" с доном Франко, я не хотела это делать. Но, и от моих предков, проливавших кровь, погибавших в той войне я отказаться не могла.
- А ведь в той войне выиграли не вы, а генерал Мороз. - улыбаясь улыбкой удава Каа, сказал дон Франко. - Ещё Бисмарк сказал: "Не ходите воевать зимой против России." - заключил дон Франко.
Помимо моей воли, итальянские слова нашлись сами и я спохватилась тогда, когда они уже сложились в предложения и сами собой выговаривались мной через рот:
- Но, ведь вы имеете в виду Сталинградскую битву зимой 1943 года! А война длилась еще 2 года на территории теплой Европы, где нет суровой русской зимы! Получается, что не генерал Мороз взял Берлин, а Красная армия. - сказала я.
Дон Франко продолжил улыбаться. Его забавлял спор со мной. Его веселило то, что я гнула свою линию.
- А ты знаешь, что Эйзенхауэр сразу после капитуляции Германии сказал Труману, что, если получит приказ, то победит вашу Красную армию, но Труман ему сказал: "Оставь их. Пусть живут." - просветил меня дон Франко.
"Он что, хочет, чтобы последнее слово осталось за ним? Чтобы я согласилась, что какие-то там американцы могли бы победить Красную армию? Ту Красную армию, в которой воевали мои предки? А вот шиш! История не имеет сослагательного наклонения! Нечего фантазировать всяким там американцам, что от победы над Красной армией их отделяло "великодушие" Трумана! Я не буду тешить иллюзии дона Франко! Не буду и все! Пусть он мой работодатель, но я ему все скажу!" - подумала я и сказала.
- Знаете, дон Франко. Вы мой работодатель и я вас уважаю. Но, согласиться с вами не могу. Потому что на тот момент в мире не было армии сильнее Красной. И так как никто нас не победил, то и Эйзенхауэр с его армией не смог бы нас победить. Труман об этом прекрасно знал, поэтому и остановил своего генерала. Это мое мнение и я останусь при нём. - очень уважительно парировала я.
Тут на помощь дону Франко пришел его друг - усатый и седовласый Фабрицио.
- А ты знаешь, что Сталин убил больше людей, чем Гитлер? - спросил он.
- Где это написано? - уточнила я.
- В книге. - ответил Фабрицио.
- Это неправильная книга и ее издавали враги моей страны. Сталин не мог убить больше людей, чем Гитлер, потому что столько людей не жило на тот момент в СССР. Сталин не мог уничтожить всё население СССР, потому что кто бы тогда победил Гитлера? - ответила я.
Дон Франко заулыбался и сказал:
- Ладно, Таня. Иди работать.
Я тут же воспользовалась его разрешением закончить разговор, развернулась и ушла по делам.
Больше дон Франко никогда не заводил при мне разговоров на тему Второй мировой, нашего Дня Победы и книг про Сталина. Мне даже показалось, что дон Франко меня больше зауважал. Как уважают людей, у которых обнаруживают стержень в том месте, где у других его никогда не видели.
Отрывок из книги "Итальянцы и русские".