И как всегда в эти майские дни…
*
Меня не оставляет один странный образ.
Я думаю о бесконечном количестве воюющих, да и просто страдающих русских людей сороковых годов прошлого века, людей, которые с таким трудом проживают - далеко-далеко, на большом уже расстоянии от нас - свою страшную жизнь, и вдруг останавливаются на минуту.
Они словно бы устраивают перекур, замирают - в окопах, в грязи, в лесу, в брошенных избах, в госпиталях, в лагерях для военнопленных, на допросах, перед награждением, перед смертью, встретившись где-то в чужих городах, на выгоревших перекрестках и на разбомбленных площадях.
И когда они делают эту свою остановку, они - незнакомые, совсем чужие, в форме и без, - быстро спрашивают друг друга: ну, как там твои? там, на том берегу?
- Мой телефонами торгует. Скучает. Покупатели все тупые.
- Мой квартиру купил. На Москву не хватило, только на Домодедово.
- Моя замуж вышла и уехала. Занимается кулинарными фестивалями.
- А у меня все Путина свергают. И все никак.
- Мой тоже воюет. Освобождал Иловайск.
- Оккупировал. Это мой освобождал, вышел из окружения.
- А мой за деньги и в Африке. Там какой-то фельдмаршал у них наступает.
- Переводит Петера Слотердайка.
- Сидит.
- Возит какую-то дрянь то в Самару, то в Астрахань. А потом неделю дома.
- Забывает таблетки принять. Забывает, куда очки положила. А меня не забывает.
- Вернулась с Бали. Вроде не курит.
- Развелся. Переживает.
- Ночует в яме в лесу. Не как мы, а нарочно, развлечение у них такое.
- Фотографирует еду. Приготовит - и фотографирует.
- Наряжается в гимнастерку с фуражкой и клеит на машину: "можем повторить".
- Пишет, что праздновать 9 мая не надо, а надо помнить. Нас, в смысле, помнить. И все.
- Празднуют. С моим портретом на палке.
- И с моим тоже.
- А моего у них нет. Портрета нет.
И так они спрашивают друг друга, гражданские и солдаты, - а потом эта минута кончается, и они расходятся навсегда, и тут же, конечно, забывают о том, что спросили, ведь это всего лишь дурацкая картинка, которая не выходит у меня из головы.
Расходятся - а потом все-таки сходятся.
В нас.
Потому что вся наша несчастная, прекрасная, грустная, нелепая, грандиозная, неподъемная родина - состоит из одного сплошного продолжения этих умерших людей, из продолжения этих солдат и гражданских.
И если так получилось, что они там - на своем исчезнувшем берегу - не могли спросить друг друга про нас, не умели, не знали, не находили для этого слов, то тогда хотя бы с этой, земной стороны - можно же спросить у мертвых: зачем воевали? зачем страдали?
Чтобы продолжение - было.
И чтобы нам - оказавшимся здесь после них, вместо них, благодаря им, - в день их памяти было удивительно хорошо.
(9 мая 2017)
этот пост ТГ канала: Комиссар исчезает
