Тонкие руки московских старух
держат в руках похоронки. Милый твой стал невесомым, как пух. Воздух в его гимнастерке. Корни – в солдатских его сапогах. Спит он под белой березой. Движется бронзовый Жуков в садах, там, где цветущие розы. Каждая - в память о жизни одной, жертве безмерной - и только...
