— Ну, вы же понимаете, что это нечестно? — Инга с такой силой поставила кружку, что стол даже немного пошатнулся. — Я плачу три года. Три года, Алеся, заметь! А вы за эти деньги ипотеку закрываете.
Алеся моргнула, понимая, что ничего не понимает. Она приехала в эту квартиру, потому что квартиросъемщица визжала, что дело срочное, не терпит отлагательств. Подумала, кто-то ее затопил или сломался холодильник, а тут такое.
— Я не закрываю за этот счет ипотеку, — сказала она спокойно, даже с недоумением. — Я плачу часть, но не всю.
— Какая мне разница?
Алеся теперь уже во все глаза смотрела на Ингу и ужасалась, как можно было так легко обмануться в человеке. Женщине было всего пятьдесят лет, но выглядела она на все шестьдесят. Серая кожа, крохотные злые глазки, глубокие складки у рта, волосы с сединой на висках.
— Какая мне разница, — с силой повторила Инга. — Вы живёте в этой квартире? Нет. Вы живёте в своей новой, на Партизанской. А здесь живу я. И я плачу вам ипотеку, оплачиваю коммунальные платежи. Получается, я покупаю вашей дочери квартиру.
Алеся в шоке замолчала. Три года назад, когда они только познакомились, ей было до слёз жалко эту женщину.
— Инга, — Алеся сложила руки на столе, решив еще раз прояснить ситуацию. — Мы взяли эту квартиру на будущее, для детей. Копили на первый взнос пять лет. Я понимаю, что вам обидно, но…
— Обидно? — Инга усмехнулась. Усмешка вышла страшной, потому что передних зубов у нее не было. — Обидно — это когда бывшая подруга спит с твоим мужем. А это — другое. Это, Алеся, называется «на чужом горбу в рай». Вы богатые, но решили на мне нажиться.
— При чем здесь рай и богатство? Я логопед в школе, муж слесарь на заводе.
— Не врите! Откуда тогда бабки на первый взнос? Хитрые какие, еще ипотеку выплачиваете за мои деньги! — Инга со злостью стукнула ладонью по столу, Алеся отшатнулась, не зная, чего ещё можно ожидать. — Слушайте сюда. Я всё посчитала. За три года я вам отдала миллион восемьдесят тысяч. Мало?
Алеся нахмурилась. Тридцать тысяч в месяц — цена даже ниже рынка в Москве, учитывая свежий ремонт и минимальную мебель. Просто они искали порядочного жильца. И Инга показалась им подходящей кандидатурой. Оказалось показалось.
— Это вы к чему?
— К тому, — Инга шумно выдохнула, как лошадь после тяжёлой дороги. — Что вы должны переписать на меня эту квартиру. Или хотя бы оформим, что я выкупаю у вас её постепенно.
В кухне стало тихо. Алеся нахмурила брови, ничего не понимая. Женщина, которая сидит напротив нее так шутит? Судя по всему, нет.
— Инга, вы в своём уме?
— А что тут такого? Я права! Я здесь живу и плачу коммуналку. Что вы сделали за три года здесь? НИ-ЧЕ-ГО. Так кто хозяин?
— Я, — твердо сказала Алеся, хотя уже начала сомневаться. — Сейчас я позвоню Сергею, он отъехал по делам.
— Звони, — Инга скрестила руки на груди, нахмурившись и напоминая взъерошенную злую ворону.— Пусть хоть он свой мозг включит и поймет, что я права. С тобой разговаривать бесполезно.
А ведь ей было по-человечески жаль ее. Теперь сидит перед ней, не женщина, а неадекват. А тогда? Разговорились, и та ей поведала историю развода.
— Говорит, — разлюбил, тихонько плакала Инга, вытирая слезы. — Тридцать лет прожили. Тридцать! Я со свекровью в одной квартире, знаете, как это? Она мне каждый день высказывалась: «ты не так готовишь, не так стираешь, сына моего не бережёшь».
Она смотрела на эту замученную женщину и содрогалась от ужаса и жалости. Как так можно? Прожить тридцать лет в браке, ухаживать за всеми, вырастить ребенка. А ее, как ту собаку из мультика «Жил был волк» просто выгнали на улицу. И куда бежать? Сын жил в другом городе, да и не хотелось свалиться ему как снег на голову.
«Вот она, благодарность человеческая», — думала Алеся, набирая номер мужа. Пожалел волк кобылу. Аренду не повышали, жалели.
— Серёжа, ты далеко? Приезжай.
— Что случилось?
— Инга требует, чтобы мы переписали на неё квартиру.
— Чего?
— Говорит, что она её купила. За арендную плату.
Сергей засмеялся.
— Скажи ей, что она дура.
— Я не могу ей это сказать. Она серьёзно так считает.
— Алеся, я через сорок минут буду.
Целый час они просидели в молчании. Алеся тихонько искала информацию в интернете. Чем больше она читала про выселение квартиросъемщиков, тем хуже ей становилось. Господи, во что они ввязались? Инга же, наоборот, расслабилась, воодушевилась. Достала из шкафчика заварку, поставила чайник на плиту. И Алеся с ужасом поняла, что та действительно считает себя здесь полноправной хозяйкой.
Заварив чай, умильно посмотрела на Алесю.
— Я не отступлюсь. Вы поймите правильно, я не хочу скандала. Я хочу справедливости. Вы за три года получили больше миллиона. Квартира стоит, ну, десять-пятнадцать. То есть я уже часть выплатила. Осталось ещё немного. Мы можем составить график, я буду платить столько же, а через, скажем, пять лет всё, жилье мое.
— Это не так работает.
— А как? — Инга, которая уже что-то искала в холодильнике, повернулась к ней, в глазах читалось искреннее изумление. — По-вашему, я должна платить вам до пенсии, чтобы вы детям оставили? У вас совесть есть? Хорошо устроились, за мой счет решили квартиру купить. А я? Потом я куда денусь? Мне на первый взнос не накопить, я все за эту квартиру отдаю. Вы молодая, у вас муж, вы ещё заработаете. Мне нужна эта квартира.
— Купите другую, — предложила Алеся, понимая, что волей-неволей втягивается в этот дурацкий разговор. — Не здесь, так в другом городе. Крохотную, но свою. Комнату можно купить, если что.
— Вы себя слышите? Откуда у меня деньги? У меня нет денег для первого взноса. У меня только голая зарплата и все. И я за эти три года не накопила ничего — потому что плачу вам. Понимаете?
«Не понимаю», — хотела сказать Алеся. Ведь можно было устроиться на вторую работу, экономить, искать варианты съёма комнаты, а не квартиры. Крутится, суетиться, ведь время поджимает. Элементарно она бы не жила со свекровью тридцать лет на птичьих правах, не думая о будущем. И теперь ждать, пока кто-то жилье принесет в клювике?
Они снова замолчали и уже молчали до приезда Сергея. Мужчина, не разуваясь, прошел прямо по коридору на кухню. Руки в карманах, лицо хмурое.
— Здравствуйте, Инга, — сказал он, останавливаясь в дверях. — У нас есть с вами заключенный договор. Вы платите аренду, квартира — наша. У вас какие-то претензии?
Инга мягко ему улыбнулась:
— Претензий нет, — женщина мягко проворковала, как кошка. — Есть предложение. Я считаю, что мы можем пересмотреть условия. Я вложила в эту квартиру деньги, и мне кажется справедливым…
— Вложили? — перебил ее Сергей. — Вы платили за проживание. Как в гостинице. Если бы вы жили в гостинице три года, вы бы тоже требовали себе ее часть?
Инга скривилась, видимо, решив, что не стоит с этим быть вежливой и доброй. Поэтому сразу же показала зубы и перешла к делу:
— Вы не сравнивайте. Я платила исправно, ни разу не просрочила. Так что имею право требовать.
— Так и не будет, — пожал плечами Сергей. — Если вам что-то не нравится, ищите другое жильё. Я посмотрел, договор у нас до конца августа. Предупредите за месяц — получите залог обратно.
— Я не собираюсь съезжать, — твёрдо сказала Инга.
— Тогда платите дальше и не дурите нам мозги.
— Я хочу, чтобы вы зафиксировали, что эти платежи идут в счёт выкупа.
— Инга, — Алесе показалось, что она разговаривает с сумасшедшей. — Есть законы. Вы не можете просто так сказать: «Я платила за аренду, значит, квартира моя». Так не работает. Хотите — берите ипотеку.
Инга вдруг тяжело задышала, нос покраснел, губы дрогнули. С трудом взяв себя в руки, женщина сжала челюсть и сказала очень тихо:
— Вы, Алеся, не знаете, что такое быть одной. У вас муж есть, дети. Вы не представляете, как это, когда тебе за пятьдесят, у тебя за спиной развод, и ты вынуждена снимать угол, потому что собственного нет. Вы думаете, я не хочу купить? Хочу. Но денег на взнос нет. Вам повезло, у вас уже целых две квартиры.
— Это не везение, мы копим всю свою семейную жизнь. Я работаю без выходных, муж на заводе в три смены пашет. Мы не ходим в кафе, не ездим в отпуск. Мы купили эту квартиру не для себя. Для детей.
— Ну вот и продайте её мне, — сказала Инга будничным тоном, абсолютно не впечатленная речью хозяйки. — Я буду платить столько же, просто посчитаем срок. А вы купите детям что-то ещё.
— Нет. Знаете, давайте вы отсюда съедите.
— Значит, так, — сказала Инга почти ласково. — Я сейчас иду в полицию и заявляю, что вы меня выселяете без оснований.
— Каких оснований? — опешил Сергей.
— Любых. Вы же мне угрожаете. Сказали, чтобы я съезжала. А у меня договор до августа. Если вы сейчас начнёте меня выгонять, я напишу заявление. Вы дверь вскроете? Я напишу. Вещи выкинете? Тоже напишу. Это, знаете, незаконно. Я уже узнавала.
Алеся почувствовала, как паника окутывает все ее тело. Она часто-часто задышала, в голове воцарилась пустота, все мысли умчались вдаль.
— Что значит — узнавали?
— А то, что я не дура. Вы не можете меня выселить, пока не закончится договор. А если попробуете, буду судиться.
— У нас есть право расторгнуть договор в одностороннем порядке, — сказал жестко Сергей. — Там пункт есть.
— Пункт? Внимательно читайте договор,— засмеялась женщина и спокойно протянула свой телефон им. Сергей уставился на экран, Алеся заглянула через его плечо. Они составляли договор сами, по шаблону из интернета. Там было про сроки, про залог, про ответственность за порчу имущества. Про расторжение в одностороннем порядке — одна строка: «Арендатор вправе расторгнуть договор, предупредив Арендодателя за 30 дней. Арендодатель вправе расторгнуть договор в случае систематического нарушения Арендатором условий договора».
— Видите? — Инга ткнула пальцем в экран. — Только если я нарушаю, а я не нарушала. Платила вовремя. Квартиру не громила, соседи на меня не жаловались. Так что буду жить здесь до августа. И продлевать потом будете, как миленькие. Он же автоматически продлевается. Там и про это пункт есть.
Алеся села на стул. Ноги стали ватными, и уже ее не держали.
— Ладно. Мы отправим вам заказное письмо о расторжении. Мы тоже на это имеем право. Вы получите уведомление и будете знать, что договор не продлен.
— Отправляйте, — Инга махнула рукой. — Всё равно я его не подпишу. Будете выселять через суд, а это полгода, не меньше. И пока суд да дело, я тут поживу. Кстати, коммуналку вы теперь сами платите.
— Что?
— А то. С сегодняшнего дня я плачу только аренду. А свет, вода, газ — ваши. Потому что это ваша квартира. Я съёмщик, по закону я не обязан платить коммуналку, если это не прописано в договоре. Вы же это не указали.
— И что? — спросил Сергей. Алеся в гневе чуть не испепелила мужа взглядом. Вот вам и сэкономили, сами составили. Оказывается, в этом деле важен каждый пункт, пусть и настолько нелепый и всем понятный.
— И то.
— Вы чудовище, — выдохнула она, подумав, что это очень ласковое обращение к этой гниде.
— Я? — Инга искренне удивилась. — Я просто защищаю свои права. А вы меня обирали как липку три года. Так что — чудовище не я.
Вечером Алеся и Сергей сидели на своей кухне и обдумывали ситуацию. Если ее трясло от негодования, то муж будто бы оцепенел.
— Я её ненавижу. Я в первый раз за тридцать пять лет кого-то так ненавижу. Убила бы прямо сейчас.
— Она псих, — Сергей налил себе что-то покрепче, чем чай с ромашкой. — Такие люди всё переворачивают в свою пользу. Ей объясняешь, она не слышит. Потому что если услышит, то рухнет её картина мира. А там — она жертва, а мы эксплуататоры.
— Мы, блин, эксплуататоры, — Алеся горько усмехнулась. — Первый взнос наш, ремонт наш, ипотека наша.
— Ей плевать. У неё своя правда.
Сергей постучал пальцами по столу и криво усмехнулся:
— Вот что мы сделаем. Я завтра пойду к юристу на заводе, поговорю. Потом отправим этой заказное письмо. Это важно: уведомление о расторжении договора должно быть официальным. Чтобы она расписалась. Или не расписалась, но у нас будет хотя бы квитанция.
— Она не распишется.
— Значит, почтальон сделает отметку об ее отказе. Главное, что мы ее уведомим.
— А если она вызовет полицию?
— А что полиция? Мы покажем договор, покажем уведомление. Скажем, что срок аренды истёк, новый договор мы не заключали, человек незаконно находится в нашей квартире. Они её выведут.
— Ты уверен?
Сергей потер лицо руками и печально сказал:
— Не уверен. Но другого варианта нет.
— Теперь будем всех проверять. Справки о доходах, выписки с работы. Как в концлагере.
— Не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю. Я просто хочу, чтобы у меня квартиру не отобрали психопаты. Если это будет мать с ребенком? Ты вообще знаешь, что люди годами не могут выселить? Если хозяева вскрывают дверь, там проблемы вплоть до уголовки.
Они замолчали. За окном темнело, фонари зажигались один за другим. Где-то внизу у соседей лаяла собака. Попали, так попали.
Следующие два месяца стали для них испытанием на прочность. Инга действительно перестала платить коммуналку. Сергей запретил оплачивать, чтобы было, что предъявить в суде.
— Она же специально, — твердил он, когда в очередной раз вечером за ужином они обсуждали ситуацию. — Хочет нас вымотать. Она же знает, ты заплатишь.
— А если что-то отключат? — парировала Алеся. — Ты представляешь, что она там устроит? Напишет жалобы, придут проверки.
— Тебе что? Ты не обязана платить.
— Не знаю, мне страшно. Пока суд да дело, неизвестно что она еще выдумает.
31 августа, ровно в восемь утра, Алеся и Сергей стояли у двери своей однокомнатной квартиры. С собой двое понятых (соседи снизу) и новый замок в коробке. Для чего были нужны понятые? Больше как свидетели, к тому же она все снимала на телефон. Дверь была закрыта изнутри, Инга никуда не уехала.
— Стучим, — сказал Сергей и громко постучал.
— Кто там?
— Сергей и Алеся. Открывайте, договор закончился.
— Ничего не закончилось. Я продлеваю.
— Нет, мы не продлеваем. Уведомление вы получили. У вас было 60 дней, чтобы найти жильё. Сейчас мы поменяем замок.
— Только попробуйте! Я полицию вызываю!
— Вызывайте, — кивнул Сергей. — Мы пригласили понятых. Сейчас подъедем мастер. Всё по закону.
За дверью повисла тишина. Потом послышались шаги, звук открываемого замка. Инга зло уставилась на них. В домашнем халате, без косметики.
— Вы не имеете права.
— Имеем. Согласно Гражданскому кодексу, после окончания срока аренды арендодатель вправе не продлевать договор. Вы получили уведомление за 60 дней. Рекомендую вам собрать вещи в течение двух часов.
— Я его не получала, — Инга нагло усмехнулась. — Тем более, за два часа я не соберусь.
— Что вам собирать? Мебель наша, в договоре указано это. Вы пришли с двумя пакетами, их и уносите. Не надо истерик.
— Я платила аренду.
— Аренду — да. А коммуналку — нет.
— Вы ещё пожалеете.
Полицию она всё-таки вызвала. Наряд приехал через двадцать минут. Посмотрели документы, договор, уведомление. Пожали плечами.
— Всё законно, — сказал один полицейский Инге. — Договор не продлён, вы должны съехать. Соберите вещи.
— Куда я поеду? — заорала та, будто бы что-то осознав. — У меня нет жилья! Вы меня на улицу выгоняете!
— Это не наша проблема, — сказал второй полицейский. — Это вопрос к арендатору. Вам нужно было искать жильё.
Пожилая женщина села на пол в коридоре и завыла, шатаясь из стороны в сторону и выдирая волосы:
— Я вас ненавижу, ненавижу. Твари, твари. Чтобы вы все сдохли.
От этого воя по спине у всех присутствующих побежали мурашки. Женщина съехала через четыре часа. Уходя, плюнула на порог. Алеся, войдя, не узнала свою квартиру. Казалось, что Инга будто бы специально, зная, что ее все-таки выгонят, все загадила. Линолеум — в чёрных полосах, пятнах от кофе и, кажется, вина. Кухня все липкая, жирная, с застарелыми разводами на фартуке.
— Вот животное, — тихо сказал Сергей, оглядываясь. — Как так можно было?
Алеся подошла к окну, открыла его. Хоть какой-то свежий воздух.
— Что теперь?
— Теперь — ремонт, — вздохнула она. — Потом — сдавать.
— Снова? Ты серьёзно?
— А что делать? Ипотеку надо платить. У нас выхода нет.
Она отошла от окна и осмотрела все печальным взглядом.
— Знаешь, чего я боюсь? Что мы не сможем себя обезопасить. Что следующий арендатор окажется таким же. Или хуже.
— Надо договор хороший составить.
— Договор? А что договор? Она же по договору жила. И что? Всё равно гадила, как хотела.
Сергей не ответил. Где взять тот сканер, чтобы отличить нормального человека от неадеквата? Как найти того идеального арендодателя? Вот они не приезжали, не контролировали, и все равно оказались плохими. И с этим ничего не поделаешь.
👉Не забываем про лайк и подписку.