— Значит так, Зоя. Завтра на смену можешь не выходить. Ты уволена.
Вадим ковырял вилкой мою фирменную отбивную. Жевал громко, с аппетитом, даже не поднимая глаз от тарелки.
Я с такой силой стиснула кухонное полотенце, что суставы пальцев хрустнули. Встала сегодня в пять утра. Принимала заморозку от поставщиков, оттирала липкие пятна от сиропа с барной стойки, потому что сменщица опять не вышла. Десять часов на ногах за кассой. Приползла домой, наготовила ему ужин. А теперь, значит, уволена?
— Чего молчишь? — он наконец отодвинул тарелку. — Зой, ну ты сама в зеркало-то посмотри. У меня заведение развивается, солидные люди обедать заходят. А ты у кассы стоишь с таким лицом, будто на поминках. Элина, новая девочка, хоть улыбаться умеет. Ей двадцать лет, фигурка, глазки. Клиенты таких любят.
— И кто же будет стоять за кассой, Вадим? — спрашиваю тихо.
— Эля и будет. А ты дома посиди, отдохни. Борщей навари, рубашки мне погладь. Чего ты завелась? Я мужик, я бизнесмен. Я тебя содержу, в конце концов. Хватит уже на моей шее сидеть.
На шее. Ишь ты.
Кафе мы открывали три года назад. Вадим тогда бегал по городу с выпученными глазами, прятался от приставов за свои гаражные махинации. Официально на него даже ржавый самокат нельзя было оформить. Мы жили вместе, но в ЗАГС он не торопился — всё твердил, что штамп это глупая формальность.
Тогда он и прибежал ко мне: «Зоюшка, выручай. Оформим всё на тебя».
Оформили. ИП Соколова З.В. Договор аренды помещения в центре. Кассовый аппарат. Даже стартовый капитал — это деньги, доставшиеся мне от продажи бабушкиной дачи. Я пахала в этом кафе без выходных, пока мой «бизнесмен» приезжал к обеду выпить эспрессо и раздать указания баристе.
— Как скажешь, Вадик, — я бросила скомканное полотенце на стол. — Уволена так уволена. Пойду отдыхать. Завтра же и начну.
Он самодовольно хмыкнул и потянулся за зубочисткой. Думал, я тарелки бить начну. Не на ту напал.
Утром Вадим щедро надушился — по коридору поплыла тошнотворная смесь дешевого автомобильного ароматизатора и сладкого парфюма — натянул пиджак и упорхнул. Повышать имидж с Элиной.
Я неспеша заварила себе крепкий кофе. Села за стол, открыла ноутбук. Дышалось на удивление легко и свободно.
Сперва набрала нашего арендодателя.
— Михаил Борисович, доброе утро. Это Зоя. Да, всё верно. Мы приостанавливаем работу точки. Заявление на расторжение договора я привезу завтра, депозит можете оставить в счет штрафа за досрочный съезд. Ключи Вадим вам отдаст.
Потом обзвонила поставщиков оборудования. Сообщила, что договор лизинга расторгается, пусть вывозят кофемашину и витрины в течение трех дней.
В самом конце зашла в банковское приложение. Вадим обожал расплачиваться бизнес-картой, привязанной к счету моего ИП, пуская пыль в глаза своим дружкам. Я заблокировала пластик. Весь остаток средств до копейки перевела на свой личный счет, к которому у него никогда не было доступа. Налоги уплачены, долгов нет.
К обеду началось.
Телефон на столе завибрировал так, будто собирался просверлить столешницу. Я взяла трубку только после пятого звонка.
— Зоя! Какого черта происходит?! — орал Вадим, срывая голос. — Тут грузчики приехали, мою кофемашину откручивают! Михаил Борисович звонит, орет про какие-то штрафы за аренду! Ты что натворила?!
— Вадим, не ори, — спокойно отвечаю, отпивая кофе. — Я навожу порядок в своих делах.
— В каких своих?! Это мой бизнес! Мое кафе!
— С какого перепугу оно твое? — я усмехнулась. — По документам, Вадик, ты мне даже не муж. ИП мое. Деньги на открытие — мои. Договоры тоже мои. Я решила закрыть убыточное предприятие. А ты можешь идти строить бизнес дальше. С Элиной.
На том конце провода послышалось только сиплое, тяжелое сопение. До него наконец-то дошло.
— Зой... Зоюшка... — тон резко скатился до жалкого скуления. — Ты чего? Ну психанул я вчера, с кем не бывает. Скажи им, чтобы не трогали ничего! Эля как заблокированную кассу увидела, сразу сумочку схватила и свалила! Зоя, мне кредиторам отдавать нечем!
— Твое время вышло, Вадим. Иди щи вари.
Я сбросила вызов и отправила номер в черный список.
Вечером он прибежал к моей квартире. Долго колотил в металлическую дверь, дергал ручку, требовал пустить. Я даже не встала с дивана. Вызвала участкового, сообщила, что в тамбуре буянит посторонний мужчина.
Через полчаса на лестничной клетке стало тихо.
Без моего ИП, без моего кафе и без моих денег Вадим оказался ровным счетом никем. Обычным хапугой с горой старых долгов.
Спустя месяц на сохраненные деньги я сняла небольшое помещение в спальном районе и открыла свою кондитерскую. Сама себе хозяйка. Никто не указывает, с каким лицом мне стоять у кассы.
Никогда не плюй в колодец. Особенно если земля под ним записана на женщину, которую ты только что попытался вышвырнуть на улицу.