Когда дюжину лет назад я вместе с Ларисой Кривцовой работал над документальным фильмом «Влад Листьев. Был или не был» (который так и не попал в эфир), я побеседовал с действительно близким другом Влада - Леонидом ЯРМОЛЬНИКОМ:
- Леонид, многие утверждают, что вся новаторская деятельность Листьева заключалась в основном в адаптации западных форматов. При этом у советского телевидения была своя школа и свой путь, то есть у таких передачи, как «Что? Где? Когда?», «КВН», «А ну-ка девушки!» аналогов не было. Вопрос: не нанес ли Листьев ущерб, сформировав этот вектор отечественного телевидения?
– Ну, Влад это делал не так, как это сегодня реализуется – это всегда была продуманная адаптация под наш менталитет, и это было очень точно. И та программа, которая родилась вскорости после «Поля чудес», это был наш «L-club», который мы придумывали с Владом и с тем же Леней Якубовичем.
– ???
– Ну как, мы сидели в беседке у меня на даче и это все придумывали. Это была программа не лицензионная, это была наша программа.
Потом даже как-то Влад меня этим заразил, потому что потом была программа, она, к сожалению, недолго была в эфире, но считаю, что это лучшее, что я делал на телевидении, это «Золотая лихорадка», которая, по-моему, один сезон была. Но это было настоящее западное шоу. Западное применительно к тому, что это было здорово: по картинке, по сути, по прикиду, по игре.
Мне очень жаль эту программу, больше всех. Но было время такое, что у Константина Львовича Эрнста не хватало времени, чтобы понять, что так, что не так, было в это время очень много политики на телевидении, впрочем, как и сегодня, и на творчество меньше оставалось времени. Ну и он сожалеет об этом, и я.
Но произошло это потому, что когда-то Влад меня заразил этой правильной бациллой. Это же целая плеяда вышла таких журналистов и телевизионщиков, я думаю, что они все, так или иначе, вышли в эфир благодаря Анатолию Григорьевичу Лысенко. И что касается вообще телевизионного образования, вкуса и уровня того, как это должно, это конечно школа Лысенко, на мой взгляд.
Я думаю, что Влад был самым талантливым его учеником. Это и тогда было видно, а с прошествием годов я понимаю, что это настолько очевидно – Влад был самым талантливым, самым ярким, или дело даже не в таланте, самым харизматичным.
- Почему он, будучи сам харизматиком и очень эффектным персонажем, ну и телевизионным, и по-мужски, практиковал такой странный кастинг иногда? Он выбрал для ведения «Серебряного шара» Виталия Вульфа, абсолютно никакого, непрезентабельного и необаятельного, свою «Тему» он отдал вести, если помнишь, Ивановой… то есть люди непригодные для ТВ на первый взгляд (да и на второй, и на третий)… Его решения озадачивали меня. Допустим, Якубович на «Поле чудес» – понятно, Ярмольник в «L-club» - нет проблем. Но вот этот кастинг его, он чем руководствовался? Кто-то ему советовал, у него было какое-то чутье, или он это делал просто потому, что дружил с этими людьми, и они были ему симпатичны?
– Нет, нет, он это делал абсолютно по наитию, он всегда выбирал людей, он открывал людей.
Все, что касается творчества и первого шага, который делаешь, ты всегда рискуешь тем, что можешь ошибиться. Влад это делал, абсолютно всю ответственность брал на себя, и я должен сказать, что он сродни Валерию Тодоровскому, который открыл, наверное, самое невероятное количество звезд в кино. Он давно опередил всех кинорежиссеров в нашей стране, включая, на мой взгляд, ну это можно просто посчитать, включая Никиту Михалкова, по открытию замечательных звезд.
Потому что сегодня уже не всегда помнишь, что Валера открыл и Женю Миронова, и Дапкунайте, и ну просто это нескончаемый список, и включая сегодняшних молодых звезд, которых... Также и Влад: он обладал этим качеством, он умел правильно выбирать людей, и всегда то, что делалось под руководством Влада, это всегда было очень убедительно и очень качественно. Если со временем он понимал, что можно еще лучше, он менял. И нельзя забывать того, что все-таки с каким трудом я как телезритель после Влада привыкал к Якубовичу, потому что Влад вел эту программу по-другому…
У меня даже дома, в моем архиве остались эти программы, когда мы, по-моему, Саша Абдулов, я, Угольников, нам ещё потом какие-то ручки дарили. Влад это вел так грамотно, Влад был удивительно уместно тактичным, все время был какой-то воздух радости общения, вот что бы он ни делал, брал ли он интервью, вел ли он игру.
Вопрос, который я задал Ярмольнику, — провокационный. Я это признаю. «Не нанёс ли Листьев ущерб отечественному телевидению, ориентируя его на западные форматы?» — эту формулировку я выбрал не случайно. Именно так сегодня — в соцсетях, в телеграм-каналах, в комментариях под статьями — формулируют обвинение. «Воровал чужие форматы», «продал русское ТВ Западу», «после него началась эпоха клонирования».
Ярмольник отвечает спокойно, без раздражения. И это правильно. Потому что спорить здесь нужно не эмоциями, а фактами и — что важнее — контекстом.
Первое. О «западных форматах»
Да, «Поле чудес» — это адаптация американского «Wheel of Fortune». Да, «Час пик» — это наш ответ Ларри Кингу. Но что такое адаптация в условиях конца 80-х — начала 90-х? Это не покупка лицензии за миллион долларов (тогда никто не покупал лицензии, их просто не существовало на рынке). Это попытка взять механику, которая работает на другом рынке, и пересадить её на нашу почву. Иногда — пересадить её в полынью, где она тонет. А иногда — вырастить нечто новое, гибридное, неузнаваемое.
Ярмольник приводит отличный пример: «L-club», который они придумывали в беседке у него на даче. Это была не лицензия. Это была их программа. Родившаяся из обсуждений, споров, выпитого пива и желания сделать что-то своё. И «Золотая лихорадка», о которой Ярмольник вспоминает с такой ностальгией, — это уже следующий шаг. «Настоящее западное шоу» по картинке, по сути, по прикиду — но с русскими лицами, русскими интонациями, русским юмором.
Влад, по словам Ярмольника, «заразил его этой правильной бациллой». И что такое эта бацилла? Не поклонение Западу. А профессиональный подход к делу. Уважение к зрителю, который хочет смотреть не на серую картонку, а на яркую, живую, продуманную картинку.
Второе. О школе Лысенко
Ярмольник произносит важное имя — Анатолий Григорьевич Лысенко. Для тех, кто в тарке ©, поясню: Лысенко был главным редактором молодёжной редакции Центрального телевидения, потом председателем ВГТРК, потом генеральным директором ТВ-6. Он создал систему, в которой выросли Листьев, Любимов, Захаров, Политковский, Демидов. Он был их учителем.
Лысенко прививал им не западные форматы. Он прививал им вкус. Понимание того, что телевидение — это не чтение с листочка, не дикторский монолог, не партийная риторика. А живой разговор. Риск. Лицо.
Листьев был самым талантливым учеником Лысенко. И если сегодня мы ругаем телевидение за отсутствие лица, за клонирование форматов, за трусливую политическую линию — мы не должны забывать, чьим учеником был Листьев и против чего они все воевали.
Третье. О кастинге Листьева
Я спросил Ярмольника про странные, на первый взгляд, решения Влада: Виталий Вульф в «Серебряном шаре» (никакой, непрезентабельный, необаятельный), Иванова в «Теме» — люди, которые на первый взгляд, да и на второй, непригодны для телевидения.
Ярмольник сравнивает своего друга с Валерием Тодоровским — продюсером и режиссёром, открывшим невероятное количество звёзд.
Здесь я позволю себе добавить. Вульф — это гений интервью, который разговаривал с героями не как репортёр, а как собеседник. Его «непрезентабельность» была его силой: он не отвлекал на себя внимание, оставляя зрителю возможность вслушиваться в слова. Иванова в «Теме» — рискованный эксперимент, но Влад, по словам Шульгиной, объяснял его просто: «Посади обезьяну в кадр, каждый день показывай — и через некоторое время все решат, что она первая красавица». Жестоко? Возможно. Но в этой жестокости был профессионализм.
Листьев был не просто ведущим. Он был продюсером. А хороший продюсер видит в человеке то, чего не видят другие. Риск — и иногда ошибается. Но чаще — угадывает.
И последнее. О воздухе радости
Ярмольник несколько раз повторяет это словосочетание: «воздух радости общения». Влад, по его словам, излучал его всегда — в эфире, за кадром, в беседке на даче, в школе у дочери.
Это не поддаётся адаптации. Это не купишь по лицензии. Это либо есть, либо нет. У Листьева было. И именно за этот воздух его любили зрители. И именно его отсутствие делает современное телевидение таким безвоздушным, стерильным и неживым.