Юлианна Норвичская (1342-1416) жила в эпоху, когда чума косила города, а войны опустошали земли, но в тесной келье при церкви Святого Юлиана в Норвиче расцвела тихая революция любви.
Чума в 1348-49 годах собирала в Англии и Европе поистине чудовищную жатву. По разным оценкам, от болезни погибло от 30 % до 60 % населения Европы! Хотя точно оценить число погибших очень сложно, в последнее время существует тенденция смещения оценок вверх. В то время как раньше предполагалось, что погибла треть населения, сейчас общепризнанны оценки в половину всего населения, хотя некоторые предполагают 60%, а в некоторых населенных пунктах - до 80%.
В 1361-62 годах чума снова вернулась в Англию, на этот раз унеся жизни 20 процентов населения.
Она стала отшельницей-анахореткой в тридцать лет после тяжкой болезни, которая едва не унесла её жизнь.
По истечении третьего дня всякая надежда на ее выздоровление была потеряна, и призванный для соборования священник поставил перед ее лицом, по традиции того времени, распятие, поскольку женщина была парализована и могла смотреть только вперед, сидя на кровати. После этого взгляд ее остановился, она впала в оцепенение и пришла в себя только через день, после чего стала быстро поправляться.
Распятие перед ее лицом внезапно ожило, и Христос явил ей шестнадцать откровений, которые она записала в книге, ставшей первым произведением на английском языке, написанным женщиной. Она автор уникального труда «Откровения Божественной Любви». Кстати распятие оживало и в житиях некоторых популярных святых, таких как Франциск Ассизский.
Её мистика не строилась на устрашении или аскезе (что было бы легко объяснимо в эпоху царства черной смерти), но напротив - она была соткана из нежности и уверенности, что Бог есть любовь в самом прямом и всеобъемлющем смысле. Святая более всего созерцала Страсти Христовы и описала их в своей книге.
Любовь Божья объемлет все сферы жизни человека. Не только его радостные и высокие моменты, но и время боли и страданий. Любовь может преобразить любые страдания, поэтому любящим Бога всё содействует ко благу (Рим. 8:28).
В самом начале своего пути Юлианна увидела в ладони маленький предмет размером с лесной орех и поняла, что это весь сотворённый мир. Она испугалась, что он может исчезнуть, но услышала ответ, который стал опорой всей её жизни. Она писала об этом так:
«Я увидела в руке Его нечто малое, словно лесной орех, и поняла, что это всё сотворённое, и спросила, как может оно устоять, и мне было отвечено: оно стоит и будет стоять, ибо Бог его сотворил, хранит и любит».
Этот образ научил её видеть творение не как случайность, а как хрупкий дар, который держится великой силой и любовью Творца.
О всеобъемлющей любви Бога:
«Наш Господь явил мне духовное видение Своей близкой, по-домашнему безыскусной любви. Я видела, что для нас Он есть всё, что мы находим хорошим и утешительным. Он — наше одеяние, покрывающее и облекающее нас ради любви, охватывающее и укутывающее нас ради нежной любви, так, что Он никогда не сможет покинуть нас, будучи всем, что есть хорошего для нас».
Душа облачена в доброту Бога:
«Как тело одето в одежду, и как плоть находится внутри кожи, кости — внутри плоти, а сердце — внутри всего этого, так и мы душой и телом одеты в Доброту Бога и заключены в неё. Да, и даже более надёжным образом; ибо всё названное может износиться и стереться, но Доброта Бога всегда остаётся в целости».
и далее: "истинно любящий нас хочет, чтобы наши души прикреплялись
к Нему со всей своей силой и чтобы мы вечно были прикреплены к Его благости. Потому что из всего, о чем только может помыслить душа, это более всего угодно Богу и быстрее всего приносит пользу нам"
О покое:
В наших сердцах и душах не бывает полного покоя, поскольку здесь, в этой жизни, мы ищем покоя в творениях, которые столь малы, что нет в них покоя, и не знаем нашего Бога, который Всемогущ, Всемудр и Всеблаг; потому что Он Сам и есть покой. Бог хочет быть узнан, и Ему нравится, когда мы находим покой в Нем.
Самая известная её мысль повторялась в разных видениях и стала духовным якорем для многих поколений. Юлианна не обещала лёгкой жизни, она видела страдания и грех, но её откровения указывали на глубинную реальность, которая превосходит боль. Она учила доверять не обстоятельствам, а Творцу, который видит конец пути. В её записях звучит обещание, которое она слышала вновь и вновь:
«Однажды наш благой Господь сказал: „Всё будет хорошо“… Я подумала: невозможно, чтобы всё, что бы то ни было, было хорошо, как явил мне Господь на этот раз. И на это я не получила иного ответа, кроме такого: „То, что невозможно для тебя — возможно для Меня. Я сохраню Моё слово во всём, и Я сделаю так, что всё будет хорошо“».
Юлианна дерзнула говорить о Боге в образах, которые тогда считались непривычными. Она видела в Троице не только Отца и Сына, но и нежную заботу, которая питает, утешает и рождает нас к новой жизни. Для неё материнство Бога не было метафорой, а живой истиной о том, как благодать входит в нашу слабость. Она оставляла нам такие слова:
«Как истинно то, что Бог — наш Отец, так же истинно, что Христос — наша Мать».
Агония на Кресте была актом рождения, в котором человечество, через муки Христа было рождено Им заново в возможность небесного блаженства. Тело Христово и Кровь, в свою очередь, стало живительным источником питания для нового человечества: мать дает своему дитяти молоко. Молоко тогда понималось как переработанная в организме кровь.
«Высшее Могущество Троицы есть наш Отец, и глубокая Мудрость Троицы есть наша Мать, и великая Любовь Троицы есть наш Господин; и всё это есть в Природе и в Сущностном Сотворении нас».
Один из самых сложных вопросов, который мучил Юлианну, касался смысла греха. Она не могла понять, зачем допускать падение, если Бог всё знает и всё любит. Её ответ не был упрощённым оправданием зла, он указывал на то, что в Божественном замысле даже наши падения становятся частью пути к исцелению. Она называла грех необходимым в контексте нашего опыта, но не имеющим окончательной власти над душой. В её тексте читаем:
«Грех есть нечто потребное (необходимое), но всё будет хорошо, и всякая вещь будет хорошо».
Юлианна никогда не обещала избавления от скорбей, она знала, что жизнь полна испытаний, но её откровения давали иную перспективу. Она учила различать временную боль и вечную победу, которая уже совершена в Боге. Её слова стали утешением для тех, кто проходит через тёмную ночь души:
«Он не сказал: вы не будете в скорби, вы не будете в печали, вы не будете в тревоге, но Он сказал: вы не будете побеждены».
В конце своего пути Юлианна пришла к пониманию, что полнота жизни открывается не в бегстве от мира, а в способности видеть в нём присутствие Творца. Она учила замечать свет даже в обыденных вещах и находить покой в простом доверии. Её последнее наставление звучит как приглашение к тихой радости:
«Полнота радости заключается в том, чтобы видеть Бога во всём».
В ту эпоху когда можно было бы ожидать проповеди о Божьих судах, зазвучала проповедь чистой любви, которая освободила Юлианну от страха. Познание Божьей любви не умом, а сердцем освобождает от страха любую душу.
В эпоху тревог и неопределённости её голос напоминает, что любовь сильнее страха, а обещание «всё будет хорошо» звучит не как наивная надежда, а как уверенность в Творце. Он держит мир в Своей руке, как будто "лесной орех", который сотворил Отец, хранит Сын и любит Дух Святой.
Томас Мертон назвал её величайшим английским мистиком и богословом.
Вот ее слова, подтверждающие, что она воистину великая святая:
"Как может быть какая-нибудь боль для меня большей, чем видеть,
как Он, Который вся моя жизнь, все мое блаженство и вся моя радость, страдает? Здесь я истинно почувствовала, что я любила Христа настолько сильнее себя, что не было боли, которую возможно испытать, подобной той скорби, которую я испытывала, видя Его муку".
"и чем сильнее были наши муки с Ним на Его Кресте, тем больше будет наша слава с Ним в Его Царствии"
Список источников
Юлианна Норвичская. Откровения Божественной Любви. Пер. с англ. М.: Издательство францисканцев, 2008.