Лицо бородатого кавказца взято крупным планом. Он одет в военную горку, на голову натянут капюшон. Кавказец идёт, слышен хрустящий звук его шагов. Позади заснеженные кусты, мельтешит наискось белыми мухами снег. Камера уходит с лица горца вперёд и отдаляется, мелькают прутья деревьев, и в кадре появляются ещё два человека, автоматы перетянуты через спины. Они стоят возле ржавой тележки, на которой установлена такая же ржавая печка-буржуйка, а сверху на ней закреплён деревянный ящик. Один человек, который стоит впереди тележки с печкой, – это крупный, здоровый мужик, в зимних штанах и армейском полушубке «Цифра». На нём чёрная шапка, каска прицеплена спереди на карабин к бронежилету. Другой, по контрасту к первому, худощав, он одет в форму расцветки «мох», по ткани расплываются зелёно-бурые пятна хаки. Крупный мужик схватил громадной и розовой от морозца рукой обод тележки. Худой в «мохе», принял упор сзади. Они готовы тянуть и толкать. Камера на мгновенье останавливается на них. В кадр вновь заходит высокий кавказец с опущенным капюшоном, но уже видно, что он сжимает в своих руках автомат наизготовку. Он обходит тележку. Два бойца начинают её сдвигать. И камера вместе с тележкой синхронно начинает движение. Тележка скрипит, впереди колеблется заснеженная тропа. Камера, не прекращая ход, отстаёт, и в кадр уже заходит низкорослый мужчина с большой чёрноволосой головой, круглым выбритым лицом и крупным приплюснутым носом. Он тоже одет в «горку», но идёт без шапки, капюшон укрывает голову от снега. Мужчина одной рукой несёт ведро, другой – поддерживает лямку, к которой прикреплён через плечо тубус РПГ. Камера фокусируется на него, он протягивает к ней ведро, наполовину наполненное гранатами-лимонками. «Вот, неплохой урожай собрали», – говорит Абхаз, подхихикивая.
Это видео, достойное какого-нибудь эпизода из фильма Кустурицы, имеется у меня архиве. В тот день я познакомился с Абхазом, и вместе с ним мы поехали на позиции «Пятнашки» под Спартаком. Но Абхаза, Ахру Авидзба, легендарного атамана знаменитой «Пятнашки», знают все, о нём много снято и написано, в том числе и мной, поэтому не он на этот раз является героем этой заметки. Мой персонаж – Угрюмый.
Угрюмый – это крупный, здоровый мужик, который на моей видеозарисовке тянет тележку. Он снят сзади и его лица почти не видно, поэтому я и не могу хорошо вспомнить его лицо. Помню только, что оно было крупным, мясистым, брови белёсые… глаза тёмные или нет? Я могу ошибаться. Но помню, что оно мордатым таким было. Абхаз привёз меня на пункт дислокации, полуразрушенное промышленное здание, и отошёл, а я разговорился с Угрюмым.
В воздухе грохотало, всё как обычно на ЛБС. Для меня это только не было тогда ещё привычным, всё только начиналось, шёл только десятый день очень специальной военной операции. В принципе, на позициях под Спартаком всегда перестреливались и во время Минского перемирия. В 2018 году под Авдеевкой от обстрела погиб Мамай, тогдашний командир «Пятнашки», его и сменил Абхаз. Но я не присутствовал на Донбассе в тот период, я следил за всем с дивана на Большой Земле. А вошёл в эти воды впервые только во вторую кампанию. И присутствуя впервые на ЛБС, я улыбался – это нервная реакция на опасность.
Подвезли мобилизованных в стальных касках. Абхаз, по-моему, как раз и пошёл с ними на позиции, знакомить их с войной. Там в большинстве своём совсем была юная поросль. Но были и «старички» – «Вы откуда?» – подошёл ко мне мужичок, таких часто видишь играющих во дворе в домино. «Я – журналист», – ответил я негордо. «А нас с завода мобилизовали, я слесарь».
Но Угрюмый выделялся среди всех, даже у кого было оружие. По его внешнему виду было видно, что человек он бывалый и убивать умел. Вот своими громадными и шершавыми от мороза руками. Зверь, короче. Он чем-то смахивал на моего начальника участка, под чьим руководством я работал в шахте больше двадцати лет назад. Видимо, у Господа есть предел фантазии, он заливает в одни формы. С виду мой начальник был такой же крепкий, здоровый и безжалостный – не знаю как сейчас, но денег тогда на шахте платили мало, а заставляли работать много. Правда, Угрюмый в отличие от него отнёсся ко мне доброжелательно. В принципе, все присутствующие здесь, в полуразрушенном цеху, были шахтёрами, чёрнорабочими войны. Мы стояли в полуразрушенном цеху и беседовали. О войне, конечно, разговаривали, о ситуации, в которой находились, но о чём конкретно – не помню уже. С Угрюмым мы нашли общих знакомых, оказывается он служил с Ринатом, моим дружком, в «Сомали». Угрюмый передал Ринату привет.
Я передал, и Ринат мне немного рассказал о нём. Угрюмый воевал со Славянска, потом в Иловайске был командиром разведки сомалийцев. Прошёл множество штурмов. Причём под командованием Гиви служить было трудно, характер у героя Новороссии был очень тяжёлый, но Угрюмый прошёл путь с Гиви от и до, и за своих пацанов стоял, и с ними ходил в бой. Хотя после таких штурмов мог уже и в штабе сидеть, рассказывал Ринат.
– …Да, он с виду, как Громозека. Жестоким был, когда нужно. Один раз его отряд разгромил колонну. Можно было издалека колонну обстрелять, но нет, они подобрались вплотную, дерзко так, подкрались. И расхyярили всех в упор, никого в живых не оставили.
После смерти Гиви Угрюмой ушёл из «Сомали», жил мирной жизнью. Ринат не знал, чем он занимался. И вот Угрюмый всплыл в «Пятнашке». «Пятнашка» – вообще, такое цыганское подразделение, живёт по принципу табора. Туда без особых проблем можно прийти повоевать любому, всех берут. Прийти и уйти – Ринат, вот, пошёл на недельку в «Пятнашку», чтобы оживить свои военные навыки.
Но «Пятнашка» стала лебединой песней для Угрюмого. Прошло около месяца, и он погиб. Вообще, СВО с самого начала стала резко отличалась от первой военной кампании Русской весны. Двух одинаковых войн не бывает, в одну воду не войдёшь дважды. И многие, кто прошёл огонь и воду в 2014-2015 годах на Донбассе, не смогли пройти через новые условия, они погибли в первые месяцы начавшейся войны.
Как погиб Угрюмый? В украинском интернет-сегменте мне попались кадры той успешной для ВСУ и не успешной для нас операции. Трупы были перемешаны с землёй, и на рукавах погибших можно различить было шевроны «Пятнашки» с характерной белой ладонью и звёздами. Укpoпы запустили наших бойцов в свои окопы, сымитировав отступление с боем. А потом оставленные позиции подло накрыли артиллерией.
Ну, как подло. Война.
P.S Моя книга «Смерть в июле и всегда в Донецке» вошла в шорт-лист премии «Гипертекст» от Литературной газеты. Проголосуйте за неё ЗДЕСЬ.