Добрый день, дорогие читатели. Хорошего вам настроения, отличного самочувствия и, что уж там, чуточку самоиронии. Потому что разговор сегодня пойдет о том, о чем обычно шепчутся на кухнях под хороший кофе или бокал терпкого красного. О том, как мы оказались внутри такого странного исторического романа, где главы перелистываются с пулеметной скоростью, а жанр меняется от трагикомедии до социального триллера буквально за один скролл ленты новостей.
Я часто ловлю себя на мысли, что мы живем в эру невероятного когнитивного диссонанса. Это состояние, когда в голове одновременно уживаются две взаимоисключающие реальности, стало привычным фоном. Посмотрите на экраны гаджетов. Мы видим, как в величественных залах Кремля, перед лицом первых лиц государства, выступают военачальники. Их лица серьезны, спины прямы, слова отточены до бритвенной остроты. Они глубоко осознают всю сложность военно-политической обстановки и нынешнего исторического периода. Нам транслируют тезис о том, что мы обязаны сплотиться перед лицом сатанинской угрозы и поднявшего голову нацизма, который якобы вновь пытается повелевать миром. Риторика тяжелая, бронебойная, отсылающая нас к сороковым годам прошлого века. Нам обещают не допустить этого, и мы, конечно, верим, но как будто бы не от всей души. И вот тут в этот монументальный нарратив врывается совсем другой жанр — жанр туристического блога.
Это похоже на плохо смонтированное кино. Представьте: генерал-майор, носитель сакрального знания о «науке побеждать», человек, чья работа — транслировать жесткую военную парадигму. И тут мы узнаем, что его дети, «пап-мамы», находятся совсем не там, где идут учения. Они бороздят просторы Неаполя, зажигают в парижских клубах, наслаждаются искусством Венеции и, прости господи, выгуливают новые наряды в Диснейленде или Флоренции. Это не просто частная жизнь, на которую имеют право все, включая детей генералов. Это маркер шизофрении всей системы. Когда тебе с высокой трибуны рассказывают о борьбе со страшным нацизмом и странами НАТО, которые поставляют летальное вооружение, и в этот же момент твои близкие потребляют культуру и комфорт именно тех стран, против которых направлена вся эта военная машина пропаганды. Это как если бы капитан корабля призывал матросов готовиться к страшному шторму и вражеским атакам, а сам отправлял бы свою семью в круиз на лайнере, принадлежащем противнику, и хвастался бы этим в кулуарах.
Эта визуальная рифма безупречна в своей гротескности. Пока нам рассказывают, как надо родину любить и правильно воспитывать детей в духе патриотизма, чада элиты осваивают науку потребления в мировых столицах. И здесь впору вспомнить старый, но до сих пор режущий глаз мем, который завирусился в сети. Помните? «Государство вкладывает деньги в ребенка на протяжении 20 лет. Потом правительство отправляет ребенка на войну. А депутаты и прокуроры тем временем пьют пряные коктейли». Грубо? Возможно. Упрощенно? Безусловно. Но это тот случай, когда социальный фольклор точнее любых аналитических докладов отражает эмоциональную температуру общества. Мы видим роскошь тех, кто принимает решения, и суровую реальность для тех, кто, по замыслу, должен эти решения исполнять.
И вот этот диссонанс, друзья, это не баг, это фича современной реальности. Он заставляет нашу молодежь все активнее думать о том, как бы отсюда эмигрировать. Помните сакраментальную фразу про «как бы свалить»? Это уже не просто шутка из TikTok. Депутатские дети, дети генералов, топ-менеджеров — они уже там. Уже свалили. Получают образование в Лондоне, открывают бизнес в Дубае, живут в Берлине. А наша обычная молодежь, талантливые ребята без золотых парашютов, об этом только мечтать может. Где они там пригодятся, спрашивают скептики? Да везде. Потому что качественное образование, знание языков и желание работать никто не отменял, но когда ты видишь, что правила игры постоянно меняются, возникает резонный вопрос: а стоит ли овчинка выделки?
Один мой хороший знакомый, уехавший из России несколько лет назад, сказал удивительную по своей точности вещь. Он признался: «Я безумно устал от того, что здесь всё время меняются правила игры. Не законы, нет. Закон может быть и несправедливым, но если он постоянен, ты учишься в нем жить, как пресноводная рыба учится жить в реке, не превращаясь в морскую. Но когда правила меняются каждый день, ты просто выгораешь». Я с ним абсолютно согласен. Нас постоянно уверяют, что Россия — это островок стабильности в бушующем мировом океане. Звучит красиво, почти как строчка из советской песни. Но, честно говоря, я смотрю на всё это с большими опасениями, ожидая начала очередного глобального финансово-экономического шторма.
Я человек достаточно молодой, отношусь к тому поколению, чье детство пришлось на девяностые. И у меня есть очень четкие, яркие воспоминания о кризисе, который тогда разразился. Мне было лет одиннадцать. Я смотрел телевизор, тогда еще было модно и правильно смотреть программу «Время» и другие новостные выпуски, чтобы быть образованным человеком, как говорила наша классная руководительница Наталья Борисовна. Я хорошо помню тот сюжет: середина дня, то ли в два, то ли в четыре часа, и на экране — срочные новости. Резкий обвал рубля. Слово «дефолт» еще не стало частью повседневного лексикона, но мы его выучили очень быстро. Курс доллара тогда скакнул с шестнадцати рублей сразу до тридцати двух. В одно мгновение сбережения родителей превратились в тыкву, а бытовая химия и импортные продукты стали предметом роскоши. Это был колоссальный психологический шок, который прошил наше поколение насквозь.
Потом был кризис 2008 года. Я застал его в уже более сознательном возрасте. И самое смешное (хотя тогда было не до смеха), что наши высокопоставленные чиновники просто писались кипятком от восторга на государственных каналах. Они, простите за это слово, буквально пританцовывали, рассказывая, что уж в России-то ничего такого нет и быть не может. Мы суверенные, мы независимые, мы — тихая гавань для капитала. Плевать нам на все шторма Уолл-стрит, у нас свой путь. Нам предлагали срочно вкладываться в российские ценные бумаги, обещая, что будет только лучше, мы будем богаче и богаче, потому что мы бурно развиваемся и не подвержены западной инфекции. Прошло почти полгода. Пауза была драматической. И эхо от взрыва в Америке всё-таки долбануло по России с чудовищной силой. Индексы упали, заводы встали, а те, кто поверил в мантру о стабильности, потеряли всё.
Я боюсь повторения этого сценария, потому что пружина сейчас сжимается с невероятной силой. Знаете, в экономике есть такое понятие — созидательное разрушение. Кризис, как это ни цинично звучит, служит оздоровлению экономики. Неэффективные производства отсекаются, дутые и раздутые отделы маркетинга и менеджмента сокращаются, люди переобучаются, открываются новые производства, но уже на совершенно новой, более эффективной и цифровой логике. Старые, неповоротливые динозавры вымирают, уступая место новым, более быстрым и умным млекопитающим. Экономика сбрасывает лишний жир и снова начинает дышать. Так работает здоровый капитализм. Но у нас-то, как нам говорят, продолжаются разговоры про абсолютную стабильность. Искусственно сдерживаемый кризис, когда государство всеми силами пытается подпереть костылями неэффективные госкорпорации и не дает естественному отбору произойти, это не лекарство, а отсрочка приговора. Если следующий кризис, который неизбежен, как смена времен года, придет на этот перенапряженный, не дышащий организм, он долбанет по нам хуже всех предыдущих вместе взятых. И эта экономическая подоплека напрямую влияет на судьбы творческих людей, на тех, кто не хочет идти в найм к гигантам.
У меня есть история про парня из Питера, которая иллюстрирует этот тезис лучше любых учебников по макроэкономике. В какой-то момент своей жизни он, как и многие, пытался найти себя в музыке и даже умудрялся этим зарабатывать. Это был сложный, но кайфовый путь. Но потом случился ковид, который переформатировал индустрию развлечений, затем началась геополитическая турбулентность, и всё стало в разы сложнее. Ему приходилось бесконечно себя перепридумывать. Кем он только не подрабатывал. Но что интересно: он принципиально не хотел идти по своей основной специальности. А специальность у него — айтишник. Программист. Золотая жила, голубая мечта родителей, билет в ипотеку и стабильное будущее. На какое-то время он даже уехал в Сербию и примерил на себя офисную жизнь в сфере IT. И ему решительно не понравилось. Он понял, что как бы ни было тяжело, он будет заниматься творчеством, а не писать код ради дяди. Более того, ему нужно было помогать родителям, и он вернулся в родной Питер. Это интересный поворот нашего общего представления о том, что всё сейчас ради денег, и что молодежь только и думает, как бы урвать кусок пожирнее, обвиняя их во всех смертных грехах за то, что они «не такие, как мы». А парень с востребованной специальностью, с актуальным образованием (ведь тому, что учили двадцать лет назад, сейчас грош цена), отказывается от этого ради творчества. Он выбрал путь турбулентности, а не мнимой стабильности. Творчество для него оказалось важнее денег, по крайней мере, пока нет семьи и детей. Это вызывает, честно говоря, огромное уважение.
Этот парень, назовем его музыкант-блогер, решил действовать по-своему, выражаясь его же словами, «последний хуй без соли». Они открыли свою репетиционную точку, и он начал снимать по два рилса в день. И знаете, в какой-то момент это выстрелило! Он стал чуть-чуть зарабатывать как блогер, нащупал якобы более стабильную нишу, в которой мог бы реализоваться и не распыляться на подработки. Но не тут-то было. Случился сентябрь этого года и запрет на прямую рекламу в запрещенной ныне социальной сети Insta (признана экстремистской на территории РФ — мы обязаны упоминать это в рамках российского правового поля, согласно Федеральному закону № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»). И внезапно предложений от рекламодателей стало не просто меньше, а близко к нулю. Раньше их было два в неделю, сейчас — два за четыре месяца. Конечно, какой-то экзотический курс по открыванию пива еще держит его на плаву, но глобально он уже думает, как заново себя перепридумывать. Это и есть ловушка «свободного плавания».
Я попросил нейросеть помочь нам визуализировать это состояние «зависшего творца», который смотрит в экран ноутбука, где график его доходов стремится к нулю. Это не должен быть мрачный кадр, в нем должен быть вызов.
Смотрю я на эту историю и на то, сколько велокурьеры в том же Париже зарабатывают, и думаю: весь мир сошел с ума, но наш дурдом — какой-то особенно изобретательный. Мы живем в логике, где глобальная монополизация пожирает всё. Вся экономика, недвижимость, транспорт, мода, индустрия развлечений — всё стремится в руки нескольких крупных корпораций, а в конечном своем идеале — одной глобальной мегакорпорации. И в этой логике, если вы хотите пресловутой стабильности, место простого человека, его маленькая лавка или творческая студия начинает восприниматься как статистическая погрешность. Место надежности — только внутри этих гигантских систем. Сейчас на государственном уровне пошел невероятный хайп на рабочие специальности. Электрики, сварщики, токари. И это замечательно, это прекрасный пиар. Но давайте будем честны, зачем они нужны в таком количестве корпорациям? Это не для того, чтобы проводку в хрущевке вам поменяли. Это нужно, чтобы строить бесконечные логистические склады, гигантские серверные центры обработки данных, обслуживать роботизированные производства и военно-промышленный комплекс. Это нужно, чтобы служить корпорациям. Если вы сейчас хотите устроить своего ребенка так, чтобы он 30 лет мог работать без потрясений, и у него не было проблем с трудоустройством, называются конкретные имена. Не абстрактный «завод», а Ростех, Газпром, Роснефть, Сбер, Яндекс, ВК, РЖД и Аэрофлот. Это реальная стабильность, или, как говорят в народе, «там всегда будет намазано». Опыт работы в таких больших системах — это броня, которая будет платить зарплату, даже если кто-то из них формально обанкротится. Их спасут, их национализируют, им не дадут упасть. Всё остальное — попытка сделать что-то свое, творческий стартап, блогерство, крафтовая мастерская — это зона невероятной турбулентности. И так будет всегда. Как блогер, я прекрасно это понимаю. Если мне понадобится гиперстабильность, если вдруг появятся дети, и нужна будет предсказуемость горизонта планирования, мне придется частично трудоустроиться в какую-то крупную движуху, желательно связанную с государственными структурами. Потому что в свободном плавании тебя долбают по-всякому: штрафами, налогами, неожиданными запретами и проверками. Это аксиома.
Но есть и исключения, которые подтверждают правило. Тем временем, пока гиганты бездействуют в своей величественной неповоротливости, на сцене появляются дерзкие региональные бренды. Слышали про тюменскую компанию и про Вадима Бокова, которого в интернете прозвали «тюменский Илон Маск»? Это кейс, за которым интересно наблюдать. Потому что Боков делает то, о чем большие бренды забыли, — он реально отвечает на потребности пользователей и строит первый в своем роде личный бренд потребительской электроники в нише инструментов. Возьмем устройство CAS Guru. Оно в два раза мощнее и долговечнее аналогов. Это не просто маркетинговая пустышка, это расчет на репутацию. В линейке устройства от стартера до универсальной дрели-шуруповерта. Это рекорд для небольшой компании. Пока цены на инструменты у всех вокруг безбожно растут из-за нарушения логистических цепочек и курсовых скачков, тюменский бренд устраивает дерзкую распродажу «тюменского Шурика». Их инструмент — это вещь «три в одном». Он выполняет функционал дрели, перфоратора и шуруповерта. Рекордная универсальность, которая так нужна и профи, и любителям. Ключевая фишка, которая доказывает технический прогресс, — это работа с бетоном без страха. Свёрла из быстрорежущей стали работают в два раза быстрее, а премиальная функция «антитравма» защищает руки. Инструмент просто остановится при заклинивании, без чудовищной отдачи. Бесщёточный двигатель меньше нагревается и экономит заряд, что дает срок службы более 10 лет. Это народный ответ на запрос на качество.
А теперь представьте, как выглядел бы тюменский Илон Маск, если бы его портрет снимали для обложки делового издания. Не глянцевый офис, а суровая реальность гаража, где рождаются инновации.
Но вернемся к суровой реальности тех, у кого нет завода в Тюмени. Государственная логика подталкивает нас к монополиям не только в промышленности, но и в быту. Вспомните, у нас были «бомбилы» — частные таксисты. Теперь, де-факто, если ты хочешь работать легально и не получить штраф, ты обязан быть таксистом от агрегатора, того же Яндекса. Ты делаешь ремонты в квартирах? Готовься, что скоро это назовут небезопасным частным предпринимательством и скажут: «Ремонты у нас теперь делает только Яндекс-Ремонт или Самолет-Плюс, строго по ГОСТам, со штампом и налогом». Я не знаю, когда это наступит, через год или через двадцать лет, но вся логика современных регуляторных процессов, подкрепленная развитием цифровых платформ, говорит именно об этом. Ты становишься винтиком в чужом механизме.
На этом фоне совершенно логично выглядят новости о переездах. Недавно я общался с девушкой с Дальнего Востока. Они решились с семьей на радикальный шаг — улетают жить в другую страну. Я спросил, страшно ли им. Ответ был честным: «Да». Но на вопрос, есть ли за что держаться здесь, последовал уничтожающе спокойный ответ: «Нет. У нас нет ни недвижки, ни машины (мы её продали), ни бизнеса — только работа, да и что это за работа-то?». Это позиция людей, которые сняли якоря. А почему они за них не держатся? Мы много раз обсуждали, что работа — это не просто место, где ты проводишь время с девяти до шести, чтобы получить зарплату. Это важнейшая часть жизни, определяющая твой социальный статус и твое место в обществе. И если человек понимает, что он может проработать тридцать лет без единого шанса стать хотя бы начальником отдела или цеха, это колоссально демотивирует. Карьерный рост, социальные лифты работают только в том случае, если экономика страны реально, физически расширяется. Строятся новые заводы — открываются вакансии директоров, заместителей, начальников цехов, бригадиров. Есть движение вверх. А если ничего не открывается, заводы закрываются, а людей планомерно заменяют искусственным интеллектом и роботами, то выводы неутешительные. Это беда.
У меня, как я уже говорил, очень тревожные ожидания от нового мирового финансового кризиса. Обострение на Ближнем Востоке поколебало стабильность, но пока что не до конца. Система скрепит, но держится. Если долбанет по-настоящему жестко, картины будут апокалиптические. Миллионы людей останутся без работы и средств к существованию без возможности быстро перестроиться. Это будет маховик, воронка, нарастающая спираль глобальной дестабилизации, по сравнению с которой девяностые покажутся легкой разминкой. И вопрос не в том, кому принадлежит завод, а в том, сможешь ли ты прокормить семью. Если вы работаете в Росатоме или Газпроме, у вас броня. А если вы блогер или владелец маленького зоомагазина — вас смоет волной. Это не про Россию сейчас речь, это мировое явление — схлопывание малого бизнеса в пользу гигантов. Вопрос в том, где проще устроиться в корпорацию уровня Волмарта или Газпрома: у себя на родине или в эмиграции, где ты чужак без связей и языковых нюансов выживания в бюрократической системе? Всё-таки на родине заходить в крупные компании проще, но «проще» не значит «хорошо».
Мои знакомые уезжают без обратного билета. Они говорят: «Испытаем себя, насколько мы сильные». И здесь проявляется та черта, которая восхищает и пугает одновременно. Эта девушка с Дальнего Востока добавляет с обезоруживающей улыбкой: «Я считаю, что всё, что приходит к нам в голову, нужно исполнять. Вот это всё не зря. Если мысль пришла, надо действовать, чтобы в старости не куковать и не думать: "Ах, как жаль, что я не попробовал"». Дорогие мои, вот здесь я немного напрягаюсь. Это, прости господи, логика розовой кофточки из анекдотов про блондинок. Мысль, пришедшая в голову, требует фильтрации. Ко мне, например, каждый день приходят сотни мыслей, когда я сажусь записывать ролик. Господи, сколько же чепухи там намешано наряду с достойными идеями! Исполнять бездумно всё, что кажется интересным, — путь в пропасть. Но у них, как мне кажется, логика более глубокая: они относятся к этому как к приключению, чтобы не жалеть об упущенных возможностях. Это не бездумный порыв, а попытка вырваться из матрицы безальтернативности, с печальными глазами не смотреть на остывающую печку уходящих лет.
И вот тут мы подходим к самому болезненному сектору нашей реальности — к истории про предпринимателей, у которых не просто забрали будущее, а методично уничтожили настоящее. Это история про девушку, чей бизнес стоил 2,5 миллиарда рублей, и которая сейчас переживает личное банкротство. Вы только вслушайтесь в этот контраст. С одной стороны, романтизированная эмиграция, поиск приключений и веры в мечту. С другой — раздавленный миллиардный бизнес и унизительная процедура, когда ты теряешь не только компанию, но и личные активы. Она задается вопросами, на которые у государства нет публичного ответа, но есть силовые методы. Она не согласна с тем, что люди, называющие себя представителями власти, имеют право делать всё, что им захочется, чувствуя абсолютную безнаказанность. Это не просто слова обиженного человека. Это юридический факт, который подсвечивает проблемы правоприменения в области предпринимательской деятельности. Российское законодательство, в частности Уголовный кодекс РФ (например, ст. 159 УК РФ «Мошенничество» и ст. 201 УК РФ «Злоупотребление полномочиями»), содержит мощный набор инструментов для защиты собственности, однако международное право и российская конституционная теория настаивают на принципе верховенства закона и неотвратимости наказания для любого нарушителя, будь то бизнесмен или чиновник. На деле же возникает эффект избирательного правосудия.
Эта женщина говорит страшные вещи. О том, что она два года молчала и потратила свое драгоценное время не на общение с умирающим отцом, а на спасение компании, которую все равно раздербанили. Она не молчит сейчас, потому что это разрушает ее. И здесь вскрывается главная несправедливость: если у тебя доход приближается к миллиарду рублей, на тебя открывается охота. Ты уже на карандаше у всех возможных структур. Если ты бизнесмен, даже малюсенький, торгующий носками на маркетплейсе, ты немножко в другой категории риска, чем простой наемный работник. Ты вечно виноват по определению. Но если твои доходы превышают психологическую отметку в миллиард, к тебе приходит интерес «особого свойства». Подключаются тяжеловесы: ФСБ, генеральная прокуратура, следственный комитет и чиновники разного калибра. Делаются предложения, от которых, как известно из классики, невозможно отказаться. Это уже не экономика, это зона боевых действий. И если ты начинаешь говорить публично, то мгновенно становишься врагом системы, врагом страны, хотя ты просто пытаешься отстоять свое законное право на собственность, гарантированное статьей 35 Конституции РФ, которая гласит, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.
Здесь нельзя не вспомнить кейс, который уже стал для российского бизнеса своего рода иллюстрацией «эффекта гидры». Это история основателя компании Zenden. Он публично рассказал о том, как неподобающе, с его точки зрения, ведет себя налоговая служба. Скрупулезные юристы могут спорить о правовых нормах, упомянутых в Налоговом кодексе РФ (ст. 54.1 о необоснованной налоговой выгоде), но PR-результат был фееричен. В ответ на критику его моментально вносят в реестр иностранных агентов. Это давит на бизнес, это рубит репутацию и контракты. Компания несет колоссальные убытки. Он идет в суд. И внимание — он выигрывает суд, доказывает, что он не иноагент, его вычеркивают из позорного списка. Торжество закона? Правда восторжествовала? Как бы не так. На следующий день после исключения из списка иноагентов против него и его структур возбуждают абсолютно другое уголовное дело, теперь уже по экономическому составу. Это классический сценарий, описанный еще в учебниках истории как «не мытьем, так катаньем». Ты выиграл один раунд, но против тебя вся машина, у которой бесконечный боезапас. Итог: Zenden ликвидируется. Сам основатель либо в эмиграции, либо под арестом. Это назидательная история для всех, кто думает, что суд в споре с государством можно выиграть окончательно. Здесь нет winner’ов, здесь только вопрос выживания.
Давайте посмотрим на этот эмоциональный и изматывающий путь бизнес-леди, которая решается говорить публично. Это момент принятия — не решения бизнес-задачи, а человеческой судьбы.
Глядя на всё это, начинаешь задумываться о природе самого явления. Власть, будь то фискальная или силовая, в определенный момент теряет чувствительность к обратной связи. Согласно принципам международного права, закрепленным во Всеобщей декларации прав человека (статья 8, право на эффективное восстановление в правах) и Международном пакте о гражданских и политических правах (статья 2), каждый гражданин, права которого нарушены, должен иметь действенное средство правовой защиты. Но что делать, когда жалоба на действия чиновника становится спусковым крючком для нового преследования? Это подрывает саму идею общественного договора. Это возвращает нас обратно, к инстинктивному желанию людей уехать, спрятаться или волком смотреть на любого проверяющего. Эта предпринимательница, проходящая через унизительное банкротство, делает важную вещь — она перестает быть жертвой через молчание. Она использует последний доступный ей ресурс — публичность и свой личный блог. Она говорит: «Я не буду молчать, меня это разрушает». И она права с точки зрения психологии. Замалчивание травмы ведет к ее консервации. Проговаривание — первый шаг к выходу из депрессии.
Но давайте будем откровенны до конца, давайте снимем розовые очки. Есть ли у этого проговаривания реальная сила в правовом поле, или это просто терапия? Ответ, к сожалению, знает каждый, кто следил за судьбой журналистов-расследователей или оппозиционных блогеров. Система не любит, когда на свет вытаскивают ее теневые механизмы, описываемые в народе коротким и емким словом «беспредел». Термин не юридический, но в нем сконцентрирована суть того, что чувствует человек, когда сталкивается с машиной, работающей не по законам, а по понятиям силового превосходства. Девушка с потерянными 2,5 миллиардами, по сути, говорит нам: механизм рейдерства жив и здоров. Он мимикрировал из лихих 90-х в современные цифровые кабинеты, оброс связями в регуляторах, и теперь это не просто захват с автоматами, а сложная юридическая комбинация с использованием банкротства, обеспечительных мер и уголовного преследования. И здесь мы снова возвращаемся к понятию «правила игры». Можно сколько угодно говорить об инвестиционной привлекательности, но когда в высших кабинетах принимаются решения, которые потом на местах превращаются в отжим собственности, никакой стабильности быть не может. Это рулетка. Ты можешь быть гениальным управленцем, но если твой актив понравился кому-то из башни, ты пешка. Это, кстати, прямо противоречит Гражданскому кодексу РФ (ст. 1), где говорится о неприкосновенности собственности и недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела.
И в этом безумии есть особая, горькая ирония, которую хорошо отражает креативная индустрия. Мы живем в мире визуального контента, где реклама способна продать что угодно, даже ощущение «честности» от бренда. И на контрасте с государственной машиной всегда интересно смотреть, как себя ведет настоящий, живой бизнес-маркетинг. Вспомним ту же рекламную интеграцию тюменского бренда, которую мы обсуждали в начале. Там есть живая энергия: «Сканируйте QR-код, переходите по ссылке, вот мой промокод для вас на скидку, действует только две недели, успевайте заказывать, устанавливайте приложение и получайте бонусы». Это абсолютно капиталистический, живой, бурлящий процесс, в котором есть место и для конкуренции, и для упоминания конкретных характеристик товара (защита от травм, долговечность, бесщеточный двигатель). Но даже здесь мы видим, что создателю «народного бренда» приходится буквально воевать за место под солнцем, доказывая, что его шуруповерт не хуже, а лучше импортных аналогов.
И пока одни воюют за рынки и выживание, другие ищут смысл за пределами товарно-денежных отношений. Мой знакомый блогер, который ищет себя, или ребята, улетающие с Дальнего Востока, отражают колоссальный сдвиг в сознании. Раньше нам казалось, что дом, машина и стабильная работа — это цель. Сейчас всё больше людей понимают, что это лишь декорации к пьесе, которую ты сам должен написать. И если пьеса в твоем театре абсурда не ставится, ты имеешь полное моральное право искать другую сцену. «Мы относимся к этому как к приключению», — говорят эмигранты. И это, пожалуй, самая здравая стратегия по отношению к реальности, которая завтра может ввести налог на воздух или запретить кнопки в приложениях, потому что ими пользуются террористы. Да, это звучит как шутка из антиутопии, но кто из нас готов поклясться, что завтра мы такое не увидим в новостной повестке?
Всё это нанизывается на единый стержень — стержень поиска некой точки опоры. Кто-то ищет её в блогинге, снимая по два рилса в день и пытаясь угадать алгоритмы, которые меняются быстрее погоды. Кто-то находит ее в ударном шуруповерте с десятилетней гарантией, радуясь, что есть еще островки реального производства, где не воруют на каждом этапе. Кто-то ищет опору в эмиграции, продавая последнее и сжигая мосты. А кто-то оказывается в центре урагана, как наша героиня с миллиардными потерями, и понимает, что опора может быть только внутри тебя самой, в твоей способности говорить вслух то, что другие боятся даже прошептать.
Если вернуться к началу нашего разговора, к тому офицеру в Кремле и его детям-космополитам, то мы поймем главную трагедию нашей эпохи. Трагедия эта — в тотальном отсутствии единого этического камертона. То, что позволено Юпитеру, не позволено быку. Дети элит могут жить между Парижем и Неаполем, впитывая западную культуру, пока их родители на государственных телеканалах клеймят эту культуру как сатанинскую. Простые парни идут на фронт за идею, которую их командиры не применяют к своим собственным детям. Бизнесмены с доходом больше миллиарда становятся заложниками «крыш» и схем, а мелкие предприниматели бьются в конвульсиях отчетов и штрафов. Это мир, расколотый на множество нестыкующихся правд, и в каждой из них — своя боль. Но именно в такие моменты, как ни странно, и куется та самая «наука побеждать», о которой говорили в самом начале. Только это наука побеждать не внешнего врага, а собственную инерцию, страх и желание молчать.
Грустно смотреть, как всё вокруг закрывается, как уезжают друзья, как остаются только чаты в мессенджерах, разбросанные по разным странам. Но, благо, даже в самую темную ночь всегда найдутся те, кто подбодрит своим коронным цинизмом или, наоборот, неожиданной поддержкой. Мы видим это в комментариях, в репостах, в том, что люди продолжают видеть и слышать друг друга, несмотря на стройные ряды безличных брендов и официозной риторики. Мы видим это в том, как рождаются новые бренды вроде Кейс Гуру, которые строят свою корпоративную культуру не на страхе, а на инженерном азарте. Мы видим это в смелости тех, кто, потеряв миллиарды, не боится потерять последнюю репутацию в глазах обывателей, и открыто говорит о том, как работает система. Эта честность, пусть и граничащая с эксгибиционизмом отчаяния, становится целебной для общества, больного лицемерием.
И в завершение этого длинного, но искреннего монолога мне хочется попросить нейросеть создать визуальный образ, который объединил бы эти два полюса: холодную силу государственного механизма и хрупкую, но живую человеческую историю, которая пытается пробиться сквозь бюрократический бетон. Это символ нашего времени.
Знаете, о чем я думаю в эти минуты? О том, что все эти потрясения заставляют нас слишком быстро взрослеть. Мы учимся отличать реальную экономику от ее имитации, реальные гарантии прав от красивых деклараций, и настоящую любовь от пропагандистского плаката. И этот навык, как мне кажется, бесценен. Никакая корпорация, никакой Газпром или Walmart не дадут вам такого иммунитета, как собственное критическое мышление. Мировой кризис, который, возможно, будет длиться следующие двадцать лет, изменит ландшафт профессий, но он не сможет отменить человеческую потребность в творчестве и свободе. Парень, который предпочел музыку коду, рискует. Девушка, которая продала машину и улетела в неизвестность, рискует. Бизнесвумен, которая публично воюет с прокуратурой, рискует смертельно. Но все они, в отличие от многих, могут сказать себе: «Я не сидел на диване и не скулил». Они действуют. И именно это и есть основной инстинкт жизни.
Конечно, возникает вопрос к тем, кто уезжает «без обратного билета», с этой философией «мысль пришла — надо исполнять». Я уже иронизировал по этому поводу, но давайте будем справедливы: в этом есть экзистенциальная правда. Мы не знаем, что будет завтра с курсом валют, с границами, с законами. Единственное, что у нас не отнять, — это наше внутреннее решение попробовать. Если ты чувствуешь, что это твой шанс, хвататься за него или нет — решать только тебе. Но лично я не согласен с тем, что нужно хвататься за каждую мысль. Мысль надо выдерживать, как хорошее вино, проверять временем и сомнениями. Потому что переезд — это не пересадка на другой поезд, это смена всей почвы под ногами.
И в этом бурном море хочется пожелать всем нам одного: цепкости. Цепкости, которая есть у того самого тюменского шуруповерта, не боящегося бетона и арматуры. Цепкости, с которой бизнесмены отстаивают свои активы. Цепкости, с которой дети эмигрантов учат новые языки, чтобы стать своими в новой среде. Ведь стабильность — это не отсутствие волн, это умение держаться на воде при любом шторме. А волны, как мы видим из окон нашего информационного пузыря, будут только нарастать. Берегите себя, не теряйте способности удивляться и, конечно, не выключайте голову. Пока мы мыслим, мы живем. А все остальное — лишь декорации, которые, к сожалению или к счастью, можно сменить.
И в финале этой картины мегаполиса, где личные истории переплетаются с глобальной политикой, хочется представить себе образ простого человеческого утра. Без пафоса и регалий.
Друзья, ставьте лайк этому потоку сознания и обязательно подписывайтесь, чтобы не пропустить новые выпуски нашего субъективного, живого, иногда спорного, но всегда честного разбора реальности. Впереди будет еще много странных поворотов сюжета, и нам будет что обсудить за чашкой виртуального кофе. Ваши комментарии и репосты — это тот самый кислород, благодаря которому этот блог дышит. Не стесняйтесь высказывать свое мнение, спорьте и делитесь наболевшим. Всем, кто меняется и ищет себя, — сил. Всем, кто борется с системой, — удачи. Увидимся завтра. Пока-пока!
Нам сказки льют про островок стабильный,
Но дети «наших» выбрали Париж.
Крути педали, друг, пока мобильный
Не превратил твой бизнес в миражи.
Осознал реальность на вкус? Почувствовал, как скрипят шестеренки системы? Жми лайк, если узнал в этих историях себя или своих знакомых. Подписывайся — здесь мы рефлексируем жестко, с иронией и без цензуры. Дропай в комменты, что держит тебя на плаву: контракт с Газпромом или собственное безумие. Полетели дальше!