Инна зашла в захламленную прихожую, и мать Тимура жестом попросила ее подняться наверх. В маленькую комнату втиснули три кровати, и на одной из них сидел Тимур. Он был бледен, под глазами пролегли тени, и, словно по команде, стоило Инне переступить порог комнаты, его маленькое тельце стало сотрясаться в неудержимом лающем кашле.
Когда приступ кашля прекратился, Инна наконец отметила, что малыш и правда очень болен, а его бедная мать с ума сходит от тревоги.
– Врач посадил его на антибиотики, они должны бы уже помочь, но как видите он еще продолжает болеть. Завтра еще один осмотр, но я боюсь до смерти.
Инна и сама втайне боялась, поэтому была рада, что ребенка все же покажут врачу. И все же она верила в целебные свойства лекарств от Анны, хотя и не всегда могла найти объяснение, каким образом они помогают пациентам.
– Елена Павловна, Тимур должен пить по полчашки каждые два часа, пока не выпьет все, что есть в банке. Должно хватить на пару дней. К тому времени я или Анна зайдем его проведать и сделаем чай по другому рецепту, в зависимости от новых симптомов. Хорошо? – спокойно спросила Инна.
– Спасибо вам огромное. Я так вам признательна. Передайте Анне, чтобы поскорее поправлялась. И, да, могу я заплатить в понедельник, если вас это не смутит? У Павла зарплата по понедельникам, – добавила она, стыдливо потупившись.
– О господи, даже не беспокойтесь на этот счет. Я вернусь через несколько дней проведать мальчика, тогда и поговорим об оплате. Даже не думайте об этом, – успокоила ее Инна и добавила: – Тимур, у мамы есть для тебя особенный чай. Ты счастливчик. Этот настой не такой уж и ужасный на вкус! Не то что некоторые, со вкусом топленой грязи. В твой я добавила мяту и мед и много чего еще, так что настой вполне приятный. Надо обязательно выпить весь! – улыбнулась она.
– Выпью, спасибо… – Тимур не смог закончить фразу, попытка что-то сказать вызвала очередной приступ кашля, и Елена проводила Инна к выходу.
Инна шла по дороге и чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Она волновалась за Тимура, но была уверена, что травы и лекарства ему помогут. Она вышла из маленького домика семьи Тимура в приподнятом настроении. У нее появился первый пациент, она подобрала верное лечение, и в доме ее приняли очень радушно. Она использовала знания, которые нарабатывала годами, и сделала это с пользой. Для стоящего дела. У нее закружилась голова от восторга.
Но это не продлилось долго. Ей предстояло навестить Рому, который тоже жил в доме муниципальной постройки. Она постучала, но дверь оказалась не заперта.
В комнате на полу перед телевизором сидел маленький мальчик лет пяти на вид. В доме было очень темно. Середина дня, а шторы на всех окнах задернуты. В комнате настоящий бардак, повсюду коробки из-под полуфабрикатов, газеты и пивные бутылки.
Мальчик поднял глаза и, увидев Инну, вскочил на ноги. Детское личико было омрачено беспокойством, и Инне захотелось плакать. Ему бы побегать на улице, покататься на велосипеде или поиграть, а не сидеть здесь в ожидании, пока кто-нибудь придет и поможет его нерадивому пьяному папаше.
- Здравствуйте. Большое спасибо, что пришли. Я очень волнуюсь за папу. Ему плохо с самого утра.
Они оба посмотрели в сторону дивана, на котором лежал отец Ромы, судя по издаваемым звукам, он спал, рот открыт, рубашка заляпана едой и чем-то похожим на рвоту. Это было неприемлемо.
Инна присела перед мальчиком на корточки:
– Меня зовут Инна. Я помогаю Анне Геннадьевне. Я принесла чай, от которого твоему папе станет лучше, когда он проснется, но я не уверена, что могу оставить тебя здесь. Кто за тобой присматривает?
– Я в порядке, – ответил Рома. – Он всегда такой. За мной присматривала мама, но она умерла. Так что теперь, когда он в таком состоянии, я ем чипсы и смотрю телек. А завтра ему станет лучше. Правда, ненадолго.
От мысли, что для такого очаровательного малыша подобное стало нормой, Инна закипела от гнева. Как его папаша может быть таким эгоистом?!
И тут распластанное на диване тело зашевелилось и открыло глаза.
– Ты, м.ть твою, кто вообще? – заорал он и вскочил на ноги, пошатнулся и чуть не упал, но сохранил равновесие.
Инну охватила смесь страха и негодования.
– Я Инна. Помогаю Анне Геннадьевне, а Рома был так любезен, что зашел к нам и попросил нас о снадобье, от которого вам станет легче.
Ей хотелось добавить: «Ты, алк.н.вт хр.нов!» – но она сдержалась.
– Что-что ты сделал? – взревел он, глядя на сына.
Рома съежился и встал за спинкой кресла. Алкаш подошел к Роме и со всей силы дал ему пощечину. Упав на пол, мальчик заплакал.
– Как ты посмел растрепать обо мне соседям! От тебя одни проблемы! – орал он, а по щекам мальчика тихо катились слезы.
Инна больше не боялась, в ней кипела лишь ярость.
– Прекрати сейчас же! Ты пьян. Как ты смеешь бить ребенка?! Он помочь хотел. Я сообщу властям. Ты посмотри, что тут творится. Тут свинье жить стыдно, так что оставь мальчишку в покое.
Она замолчала – пьяный мужчина крупных габаритов уже пересекал маленькую комнатку, чтобы до нее добраться.