Всё началось с того, что свекровь, Людмила Петровна, загорелась идеей купить машину. Но не какую-нибудь старенькую «Ладу», а новенький Hyundai. Говорила, что «возраст уже такой, хочется комфорта», а автобусы и маршрутки – не для неё. Муж, Стас, её поддержал: «Мама заслужила, всю жизнь на нас положила». Я тогда не придала значения, ведь машина, это её личное дело. У нас с мужем была своя, старенькая, но ездила нормально.
Я тогда часто вспоминала, как Людмила Петровна относилась ко мне первые годы брака: с подозрением и лёгким пренебрежением: «Из простой семьи, а туда же, замуж за моего единственного сына». После рождения дочки немного смягчилась, но всё равно считала меня «недостойной». Стас всякий раз уговаривал: «Не обращай внимания, она же старая уже». Я и не обращала особо. Жили мы с мужем в однокомнатной квартире, которую я получила от моего дедушки. Стас внёс свой вклад в ремонт, но жильё было моим. Людмила Петровна иногда намекала: «Хорошо бы вам квартиру побольше, да денег у вас нет». Я молчала на этот счёт.
Однажды вечером Стас пришёл с работы довольный, лицо светилось. Он поцеловал меня в щёку, заглянул на кухню, где я до этого кормила Машу: дочке моей два года. На столе стояла тарелка с остывшими макаронами, и я ела урывками между кормлением дочери и уборкой.
— Лен, мама просит помочь с документами. Ты же у нас грамотная, в финансовом отделе всё-таки работаешь. Нужно подписать договор займа, чтобы она деньги в банке получила. Типа мы ей одалживаем, а она потом нам вернёт. Формальность, но без тебя не дадут.
— Какой договор? — я вытерла Машины щёки салфеткой и посмотрела на него. Стас уже протягивал бумагу.
— Обычный. Маме нужен документ для банка, что у неё есть поручители. Ты только подпиши, ничего страшного. Я тоже подписал.
Он говорил легко, небрежно, будто речь шла о квитанции за электричество. Я взяла документ и начала читать. Шрифт мелкий, одни юридические термины, буквы и цифры мелькали перед глазами: «Заёмщик, созаёмщик, поручитель… Родионова Людмила Петровна, Родионова Елена Викторовна.». Сумма 800 тысяч рублей на 5 лет под 15% годовых. Ежемесячный платёж – 20 тысяч.
— Стас, это же кредит! Я буду платить, если мама не заплатит. Банк всё с меня взыщет. А у нас с тобой дочь, слава богу ипотеки нет, но есть свои расходы.
— Не заплатит? — отмахнулся он, положив руку мне на плечо. — Мама будет платить аккуратно. У неё пенсия и подработка в школе-интернате. А тебя просто просят подписать как подтверждение, что мы семья, что мы за неё поручаемся.
— Но я не хочу быть поручителем.
— Лена, ну пожалуйста, — он присел на корточки и нежно заглянул в глаза. — Мама старенькая, это её заветная мечта. Откажешь, обидится на всю жизнь. А я не хочу выбирать между вами. Это всего лишь бумажка. Если она пропустит платёж, я сам заплачу, обещаю.
Я смотрела на его честные глаза, на ямочки на щеках, на то, как он старается ради мамы. Тут же вспомнила, как Людмила Петровна помогала мне с Машей, когда та болела желтухой. Как носила передачи в роддом. Может, я слишком подозрительна?
— Ты уверен, что это точно поручительство?
— Конечно. Я же тебя не обману. Вот здесь написано созаёмщик, но это просто для банка. Мама за всё платит.
Я подписала. Вот дура!
Дура, потому что толком не прочитала договор, лень было, да и очков под рукой не было, шрифт очень мелкий. Это был не договор поручительства, а договор займа, где я значилась основным заёмщиком. А Людмила Петровна выступала как «созаёмщик», но по факту просто приложение. Стаса, как супруга, подписи там не было. Только моя! Он сказал, что достаточно одного из супругов. Я и поверила.
******
Через неделю свекровь пригнала новенький Hyundai: белый, блестящий, с кожаным салоном. Она каталась по городу, звала соседок «показать обновку». Мне в глаза говорила: «Спасибо, Леночка, что помогла, без тебя бы не получилось. Ты у нас золото».
А один раз я слышала, как она шепталась с подругой по телефону, думая, что я в ванной, и не слышу: «Невестка дура, подмахнула, не глядя. Теперь машина моя, а платить будет она, если что. А сыночек мой – гений, всё так хорошо подстроил».
Я тогда внутренне похолодела, но успокоила себя: «Стас уверял – мама платит. Наверное, просто хвастается, не всерьёз». Я не хотела верить, что они меня обманули. Потому что если бы я поверила, пришлось бы признать, что я живу с чужими людьми. А это страшнее кредита.
Так прошёл год. Я забыла о той бумажке. До пятничного звонка, который перевернул всё в моей жизн.# Глава 1. Подарок, о котором я не просила
Всё началось с того, что свекровь, Людмила Петровна, загорелась идеей купить машину. Не какую-нибудь старенькую «Ладу», а новенький Hyundai. Говорила, что «возраст уже такой, хочется комфорта», а автобусы и маршрутки — не для неё. Муж, Стас, её поддержал: «Мама заслужила, всю жизнь на нас положила». Я тогда не придала значения — машина её личное дело. У нас с мужем была своя, старенькая, но ездила.
Я тогда часто вспоминала, как Людмила Петровна относилась ко мне первые годы брака. С подозрением, с лёгким пренебрежением: «Из простой семьи, а туда же — за моего сына». После рождения детей немного смягчилась, но всё равно считала меня «недостойной». Стас всякий раз уговаривал: «Не обращай внимания, она старая». Я и не обращала. Жили мы в однокомнатной квартире, которую я получила от бабушки. Стас внёс свой вклад в ремонт, но жильё было моим. Людмила Петровна иногда намекала: «Хорошо бы вам квартиру побольше, да денег нет». Я молчала.
Однажды вечером Стас пришёл с работы радостный, почти светился. Поцеловал меня в щёку, заглянул в комнату, где я кормила Катю (дочке было два года, сыну Мише — пять). На столе стояла тарелка с остывшими макаронами — я ела урывками между играми и уборкой.
— Лен, мама просит помочь с документами. Ты же у нас грамотная, бухгалтер. Нужно подписать договор займа, чтобы она деньги в банке получила. Типа мы ей одалживаем, а она потом нам вернёт. Формальность, без тебя не дадут.
— Какой договор? — я вытерла Катины щёки салфеткой и подняла глаза. Стас уже протягивал бумагу.
— Обычный. Маме нужна бумага для банка, что у неё есть поручители. Ты только подпиши, ничего страшного. Я тоже подписал.
Он говорил легко, небрежно, будто речь шла о квитанции за электричество. Я взяла документ, начала читать. Мелкий шрифт, юридические термины, сердце ухнуло: «Заёмщик, созаёмщик, поручитель... Родионова Людмила Петровна, Родионова Елена Викторовна». Сумма – 800 тысяч рублей на 5 лет. Проценты — 15% годовых. Ежемесячный платёж — почти 20 тысяч.
— Стас, это же кредит! Я буду поручителем. Если мама не заплатит, банк всё с меня потребует. А у нас дети, ипотеки нет, но есть свои расходы.
— Не заплатит, — отмахнулся он, положив руку мне на плечо. — Мама будет платить аккуратно. У неё пенсия и подработка в школе-интернате. А тебя просто просят как подтверждение, что мы семья, что поддерживаем.
— Но я не хочу быть поручителем.
— Лена, ну пожалуйста, — он присел на корточки, заглянул в глаза. — Мама старенькая, это её мечта. Откажешь — обидится на всю жизнь. А я не хочу между вами выбирать. Это всего лишь бумажка. Если она пропустит платёж — я сам заплачу, обещаю.
Я смотрела на его честные глаза, на морщинки вокруг губ, на то, как он старается. Вспомнила, как Людмила Петровна помогала мне с Мишей, когда тот болел крупом. Как носила передачи в роддом. Может, я слишком подозрительна?
— Ты уверен, что это поручительство?
— Конечно. Я же тебя не обману. Вот здесь написано — созаёмщик, но это просто для банка. Мама всё платит.
Я подписала.
Дура.
Дура, потому что не знала: это был не договор поручительства, а договор займа, где я значилась основным заёмщиком. А Людмила Петровна — «созаёмщик», но по факту просто приложение. Стас тогда подписал как супруг? Нет, его подписи не было — только моя. Он сказал, что достаточно одного из супругов. Я поверила.
Через неделю свекровь пригнала новенький Hyundai — белый, блестящий, с кожаным салоном. Она каталась по городу, звала соседок «показать обновку». Мне в глаза говорила: «Спасибо, Леночка, что помогла. Без тебя бы не получилось. Ты у нас золото».
А за спиной, я слышала, шептала подруге в телефон, думая, что я в ванной: «Невестка дура, подмахнула, не глядя. Теперь машина моя, а платить будет она, если что. А сыночек мой — гений, всё подстроил».
Я тогда внутренне похолодела. Но успокоила себя: «Стас сказал — мама платит. Наверное, просто хвастается, не всерьёз». Я не хотела верить, что они меня обманули. Потому что если бы я поверила, пришлось бы признать, что я живу с чужими людьми. А это страшнее кредита.
Так прошёл год. Я забыла о той бумажке. До пятничного звонка, который перевернул всё в моей жизни.
******
Первый год было всё спокойно. Людмила Петровна ездила на новенькой машине, я напрочь забыла о кредите. Иногда правда проверяла свой банк, деньги с карты не списывались. Значит, она платила? И вообще мне было не до этого. Я не вникала. У меня была маленькая дочь, сложная работа, бесконечные кружки и детские болезни.
Всё выяснилось в один пятничный вечер. Я услышала звонок, посмотрела на экран – незнакомый номер. Я мыла посуду, руки мокрые, все в пене.
— Елена Викторовна? Это служба взыскания долгов банка «Альфа-Плюс». У вас просроченная задолженность по кредитному договору № .... от 12 июня прошлого года. Сумма долга с учётом пеней 870 000 рублей. Просим погасить в указанный срок.
— Вы ошиблись, я не брала кредита.
— Вы заёмщик, вот ваши паспортные данные и подпись.
Я выключила воду, села на табурет. Руки предательски задрожали.
— Какой заёмщик? Я являюсь поручителем! Заёмщик – Родионова Людмила Петровна.
— Нет, Елена Викторовна. Согласно договору, вы – основной заёмщик. Кредит оформлен на вас. А Людмила Петровна созаёмщик, но она уже полгода не платит.
— Почему не платит?
— Поинтересуйтесь у неё сами.
Я позвонила свекрови. Та долго не брала трубку, потом ответила недовольно.
— Лена, чего шумишь? Платить за машину нечем. Пенсии не хватает, здоровье подкачало. Пусть банк подождёт немного.
— Но это, получилось, мой кредит! Мне звонят коллекторы и требуют уплаты долга!
— Ничего не знаю. Ты подписывала кредитный договор, ты и отвечай. Я старуха, с меня взять нечего.
— Стас обещал мне, что вы будете платить!
— Стас, мой сын, он за мать свою – горой. А ты нам чужая. Разбирайся сама.
И она бросила трубку.
Я стояла посреди кухни, в недоумении сжимая телефон. Подошёл Стас, попытался обнять. От него пахло пивом и дешёвым одеколоном.
— Лен, не переживай. Мама вернёт, просто сейчас у неё трудности.
— Какие трудности? Она купила очередную шубу, я видела фотографию в соцсетях! И новые сапоги!
— Это подарок от дяди.
— Врёшь ты всё! Вы оба меня обманули! Я не поручитель, а основной заёмщик. Ты про это знал?
Он отвёл глаза.
— Знал Леночка. Но мама обещала же платить…
— Обещала? Она уже полгода не платит! А мне звонят коллекторы, угрожают судом, описью имущества. Ты представляешь, что будет, если у нас опишут имущество? Останемся с голыми стенами!
— Я что-нибудь придумаю.
— Что? У тебя своих долгов по уши!
Впервые за время брака я накричала на него. А что он? Он ушёл обиженный в комнату и закрылся. Я слышала через дверь, как он звонит матери: «Всё пропало, она узнала». Дальше говорил шёпотом, не было слышно…
В ту ночь я не спала, а сидела при маленьком свете на кухне, перебирала документы. Нашла договор, тот самый, с мелким шрифтом. И уже в очках, внимательно перечитала каждый пункт, в том числе и тест в договоре с мелким шрифтом. Теперь я видела: моя подпись стояла в графе «основной заёмщик». А внизу приписка от руки: «Супруг ознакомлен, от подписи отказался». Стас ничего не подписывал! Он просто отдал меня на растерзание банку.
На следующий день я ушла с работы пораньше и поехала к юристу. Нашла опытного по совету подруги. Ирина Валерьевна, ухоженная женщина лет пятидесяти, приняла меня в маленьком кабинете с огромным шкафом, набитым папками.
— Рассказывайте.
Я выложила всё: как подписала, думая, что это поручительство, как муж обманул, как свекровь перестала платить, как коллекторы звонят и требуют вернуть долг. Ирина Валерьевна листала договор и разочарованно качала головой. Но потом вдруг уверенно сказала:
— Они вас подставили, но доказать всё же можно. Нужно собрать переписки, голосовые сообщения, показания свидетелей. Если докажем, что вас ввели в заблуждение, суд может перевести долг на свекровь.
— А что с машиной?
— Машина куплена в кредит на вас, но оформлена на свекровь. Однако вы в браке, и кредит брался в период брака. Можно попробовать признать её совместным имуществом. Тогда вы имеете право на половину стоимости.
Я одобрительно кивнула.
Дома, пока Стас был на работе, я открыла его второй телефон, где он общался со всеми в мессенджерах. Нашла переписку с матерью: «Ленка подмахнёт, не глядя. Главное, давить на жалость». И её ответ: «Сынок, ты гений. Как только кредит одобрят, купим иномарку».
Я сделала скрины их переписки. А потом записала на диктофон разговор со свекровью, специально позвонила, спросила, почему не платит. Она отмахнулась: «Не твоё дело, дура. Теперь это моя машина, а ты хоть из-за денег удавись». Диктофон я включила заранее. Незаконно? Но для суда в гражданском процессе такие записи принимают, если они доказывают обман.
Вечером я сидела на кухне, раскладывала документы по папкам. Стас зашёл, увидел всё, побледнел.
— Ты что, в суд собралась?
— Да.
— Но это же моя мама…
— А я кто? Я мать твоей дочери. И я не позволю себя вот так обманывать.
Он попытался выхватить папку, но я прижала её к груди.
— Ещё раз тронешь меня, позвоню в полицию.
Я посмотрела твёрдо в его глаза, он отступил.
Через неделю иск был подан. Ещё через месяц прошло первое заседание. Я пришла с папкой, полной доказательств и с холодной решимостью. Теперь я знала: никто, даже родные, не имеет права топтать мою жизнь ради своей выгоды. И я готова была доказывать это в суде.
******
Я шла в зал заседаний с папкой, где лежали договоры, выписки, скрины и телефон с записью разговора со свекровью. Со мной пришла Ирина Валерьевна, моя юрист. Напротив, сидели гордая Людмила Петровна в новом платье и Стас с поникшим видом. У них был собственный адвокат, молодой парень в дешёвом костюме.
— Слушается дело о признании договора займа недействительным и переводе долга, — объявила судья. — Слово истице.
Я встала, мой голос прозвучал уверенно – я репетировала эту речь перед зеркалом каждый вечер.
— В июне прошлого года муж попросил меня подписать договор поручительства для его матери. Я подписала, доверяя ему. Позже выяснилось, что это был договор займа, где я — основной заёмщик. Деньги получила Людмила Петровна и купила машину. Она платила полгода, потом перестала. Мне звонят коллекторы, грозят изъятием имущества. Прошу признать сделку недействительной и перевести долг на фактического получателя средств.
— Вы подписывали договор добровольно? — спросила судья.
— Да, но под влиянием обмана. Муж сказал, что это поручительство.
— У вас есть доказательства?
Я положила на стол скрины переписки, где Стас писал матери: «Ленка подмахнёт, не глядя. Главное, давить на жалость». И во вторых — у меня было голосовое сообщение Людмилы Петровны подруге: «Невестка дура, теперь машина моя, а платить будет она».
Свекровь побледнела. Стас подскочил со стула.
— Это подделка!
— Экспертиза покажет, — спокойно ответила судья.
Адвокат ответчиков попытался доказать, что я «добросовестно и осознанно» брала кредит на нужды семьи. Но Ирина Валерьевна парировала:
— Машина оформлена на Людмилу Петровну, используется только ею. Ребёнок в ней не ездит, супруг тоже. Это не семейные нужды.
Судья попросила уточнить про имущество.
— Квартира, где проживает истица с детьми, принадлежит ей лично, получена в наследство. Общих накоплений нет. Кредит брался без согласия истицы на покупку автомобиля для третьего лица.
Людмила Петровна вскочила:
— Я старая, больная! Мне машина нужна по здоровью!
— У нас автобусы и трамваи для этого есть, — судья была непреклонна. — Сядьте.
Через час вынесли решение: договор займа признали недействительным, основным заёмщиком признали свекровь и долг в сумме 870 000 рублей перевели на неё.
Что мне больше всего понравилось в этом заседании: Людмиле Петровне присудили 400 000 рублей — половину стоимости автомобиля как совместно нажитого имущества (автомобиль приобретён в период брака, пусть даже на кредитные деньги, и не может быть передан третьему лицу без согласия супруга).
Третьей “плюшкой” для меня было: Станислав Родионов, то есть мой муж, должен выплатить компенсацию морального вреда за обман — 50 000 рублей.
Людмила Петровна схватилась за сердце.
— Это же грабёж среди бела дня! У меня пенсия крошечная, как я платить буду?!
— Приставы опишут автомобиль, если не заплатите, — ответила судья. — Заседание закрыто.
******
В коридоре суда я столкнулась со свекровью. Она стояла бледная, злая, в своей новой шубе, которая болталась на плечах, как не родная.
— Ты довольна? — прошипела она. — Разорила меня! Старуху! Машину у меня отбирают, пенсию тоже. Сын теперь нищий, без копейки. Тебе лишь бы деньги урвать у нас.
— Людмила Петровна, — я смотрела ей прямо в глаза. — Катайтесь на здоровье, берегите здоровье, только теперь это моя машина. А кредит за неё — ваш.
Она открыла рот от такой наглости и резко тут же закрыла, потом заплакала навзрыд. Стас стоял рядом, опустив голову.
— Ты об этом пожалеешь, — бросила она мне в лицо и выбежала вон.
Я вздохнула с облегчением.
******
Через две недели приставы арестовали Hyundai. Людмила Петровна пыталась спрятать его у подруги, но не успела. Эвакуатор приехал на следующий день. Машину продали с торгов. Так я получила свои 400 тысяч.
Стас выплачивает моральный вред ещё десять месяцев, по 5000 рублей. Алименты на одного ребёнка – ещё 25% от зарплаты. Он подрабатывает таксистом, иногда просит отложить платёж. Я не соглашаюсь, у нас свои расходы.
Свекровь банкрот. Кредит перевели на неё, теперь платит 70% с пенсии в банк. Она мне звонила, умоляла, угрожала. Я не пошла у неё на поводу, бросила трубку.
Я не злюсь, сама виновата! Иногда думаю: зачем я подписала тот договор? Почему внимательно не прочитала от корки до корки? Ответ прост: я верила любимому мужу. Я знала, мы одна дружная семья. Но оказалось, что в дружной семье его мать за моей спиной называет меня «дурой», а муж соглашается на обман.
Теперь я знаю: доверять надо только себе. И документам… А точнее, внимательно их читать.
Раз в месяц я проверяю свою кредитную историю. Она чиста. Долгов нет. А отец Стаса, которого я случайно встретила в магазине, сказал: «Ты правильно сделала. Я бы на твоём месте так же поступил. Моя бывшая всегда была аферисткой».
Бывшая свекровь теперь ходит пешком, денег на новую нет. Но это я считаю, полезно для её здоровья! Стас помогает ей как может, но сам по уши в долгах. Я не вмешиваюсь. Это уже не моя жизнь…
Как вы считаете, правильно ли поступила Елена, что не пожалела свекровь и мужа, которые повесили на неё кредит? Или семья всё-таки должна помогать друг другу, даже если тебя обманули? Жду ваше мнение в комментариях.
Рекомендую прочитать: